Врата Эдема

Пустота. Ничего, кроме пустоты. Вокруг виднелась только серая дымка, обволакивавшая едва различимый силуэт Помощника. Он не понимал, где находится, что происходит и что с ним будет дальше. Первая мысль, которая напрашивалась сама собой — смерть. Наверное, он все-таки умер, принесенный в жертву Иосифом ради воскрешения его семьи. Как он там говорил? Бог дал, бог взял. Он отнял жизни у самых близких людей Отца и отдал свою за их воскрешение. Всё верно. Чувство неопределённости не покидало парня. Не такой он представлял себе смерть. Помощник попытался сделать шаг вперед, но тело будто застыло на месте и отказалось подчиниться ему. Глубоко вздохнув, он попытался снова, но всё так же безрезультатно. Как-то раз в далеком детстве, возвращаясь из школы домой, парень увидел старика, мирно сидящего около торгового центра. Помощнику показалось, что старика трудно не заметить, потому что он будто светился изнутри, притягивая к себе, однако люди проходили мимо по своим делам, будто бы не замечая его. Недолго думая, парень направился в сторону незнакомца, испытывая скорее чувство благоговения, нежели страх или хотя бы беспокойство. Подойдя поближе, Помощник увидел, что старик сидит с закрытыми глазами. Решив, что тот спит, парень уж было развернулся обратно, но незнакомец тут же остановил его. — Подойди ко мне, мальчик. Его голос звучал спокойно и уверенно, и этого было достаточно, чтобы Помощник послушался. — Присядь. Парень чувствовал себя собакой, которая не в силах отказать хозяину. Сев рядом со стариком, Помощник внимательно уставился на него. — Моя мать была святой женщиной, — заговорил старик. — Она всю свою жизнь росла в чужой семье, которая забрала ее из детского дома, чтобы обзавестись дешёвой рабочей силой и льготами на налоги. Каждый день она убиралась по несколько раз в их огромном доме, готовила еду для хозяев и для их трёх собак, мыла их машины, ухаживала за садом — в общем делала все то, что требовало от десятилетней девочки колоссальных усилий. Хозяева относились к ней слишком требовательно и невероятно жестоко. За каждую малейшую провинность ее избивали палками, били об нее посуду, тыкали лицом в собачье дерьмо, а когда хозяйка дома уезжала, хозяин насиловал мою мать по несколько раз за день вместе со своими друзьями. На ней было всегда много синяков, ран, царапин, ссадин, ожогов от сигарет и не только. Она постоянно будто истекала кровью, снова и снова, раз за разом… Помощник почувствовал, что у него перехватило дыхание, и закашлялся. Затем он с ужасом в глазах посмотрел на старика. Тот с невозмутимым видом продолжил. — Когда ей было лет шестнадцать, как и тебе сейчас, хозяева удочерили еще одну девочку. Она была чуть старше моей мамы, года на два, беженка из Испании. На тот момент моя мать была беременна мной, месяц эдак седьмой, и уже плохо справлялась по хозяйству. Сами хозяева настаивали на аборте, но мать бросилась в слёзы, и сердце хозяйки, как ни странно, дрогнуло. Не иначе, как чудо Господне… Старик снова помолчал, глубоко вдохнул, будто собираясь с мыслями, и продолжил. — Моя мама начала общаться с новенькой девочкой, и спустя пару месяцев они полюбили друг друга. Девушка даже принимала у моей матери роды, благодаря ей я родился тогда на свет, потому что хозяева отказывались платить за врача и вообще иметь какое-то отношение к этому всему. Решение бежать далось им нелегко. Но у них получилось. Всё было хорошо, пока не выяснилось, что возлюбленная моей матери одержима дьяволом. Проснувшись как-то раз утром, мы с мамой наблюдали, как та бьется головой об стену, истошно крича. Мама пыталась ей помочь, но всё было тщетно. Женщина взяла кусок стекла и исполосовала себе вены на правой руке, залив кровью всю гостиную. Мама схватила меня на руки, взяла деньги и документы, и больше мы никогда туда не возвращались. Старик замолк. Помощник минут пять переваривал информацию, полученную от незнакомца, а затем взглянул на старика. Глаза его все еще были закрыты. — Зачем вы рассказали мне это всё? Старик молчал. Помощник продолжал терпеливо ждать ответа. Спустя несколько минут парень уже отчаялся дождаться хоть какого-то объяснения, но незнакомец всё же заговорил. — Она всю жизнь преследовала мою мать. В зеркалах, во снах — везде, где могла. Она стояла за ее спиной всё время, пока моя мать не сошла с ума. Я обнаружил её тело в ванной. Стены, пол и потолок были в крови, будто её таскали по всей комнате. Кожа полопалась до мяса, я даже мог разглядеть вены через эти дырки. Её глаза были открыты, побелевшие, они не выражали ничего, кроме ужаса. На её лбу было вырезано слово «алчность». Вдруг старик резко открыл глаза. Зрачки были побелевшими, будто застланными плотной дымкой. Помощник вскрикнул от неожиданности. — Он стоит за твоей спиной. Прямо сейчас. Он всегда там стоял, сынок. Как только незнакомец сказал это, парень тут же почувствовал, что за его спиной действительно кто-то есть. Но поворачиваться он побоялся. — Кто стоит?! Скажите, кто там?! — Сам посмотри. Помощник чувствовал, как сильно бьётся его сердце, словно вот-вот оно готово было вылететь из груди. Сжав руки что есть мочи, он резко обернулся. — Ну ты же не думал, что я позволю тебе умереть? Иосиф взял парня за руки и аккуратно приподнял. Голова Помощника невыносимо гудела, слабость не позволяла спокойно стоять, парень то и дело чувствовал, как сильно его шатает. Когда туман в его глазах чуть рассеялся, парень вздрогнул. В нескольких метрах от них уже стояла вся семья Сидов.