Охотники за древностями

Игнорировать приглашения Отдела Тайн не мог никто. Даже «сам» Гарри Поттер. Правда, определение «сам» в сочетании со своим именем и фамилией он слышал все реже. В сопливой юности в приступе наивности, спровоцированном лучшей подругой, он гордо отказался от почестей и наград. Продал орден Мерлина с аукциона, а вырученные деньги вместе с прилагающейся к ордену премией пожертвовал в Фонд помощи жертвам войны, где они благополучно сгинули. Очнулся Гарри через полгода, когда навестил тетю Петунию — решил похвастаться и встать в позу бескорыстного человека. Тетя внимательно выслушала, а потом преспокойно обозвала его полным и окончательным идиотом. — Благотворительностью занимаются те, кому денег уже девать некуда, — с жалостью глядя на него, сказала тетка. — Средний достаток предполагает мелкие подачки с большой помпой. Убирайся, тупица, и даже не смей возвращаться, когда доешь последние трусы. Злые слова не обидели — чего еще ждать от «милых» родственников? Но в голове что-то щелкнуло, возможно, пробилась первая разумная мысль, и Гарри направился в банк пересчитать оставшееся от родителей и Сириуса наследство. В банк бодро вошел гордый победитель Темного лорда, а вышел нищеброд. Гоблины доходчиво объяснили, что не в его положении швыряться деньгами. Даже его родители, уж на что безалаберные были волшебники, сначала скопили сумму, достаточную хотя бы для похорон, а уж после этого умерли со спокойной душой. Джеймс Поттер был аврором, а Лили Поттер — домохозяйкой. Все их сбережения вот в этом сейфе. Было чуть меньше трех тысяч галлеонов, осталось чуть больше полутысячи. Обучение в Хогвартсе не из дешевых да плюс штраф за кражу дракона. Блэки, конечно, были родом старым, уважаемым, но конкретно обедневшим. Что делать? Несколько поколений аристократов, коим зазорно работать простыми клерками, а министрами как-то не брали. От них мистеру Поттеру достался дом и семейные драгоценности. Гарри приободрился, но тут же выяснил, что продать всю эту бижутерию можно только как лом драгоценных металлов и камни. Только сначала заплатить неплохую сумму за снятие проклятий. Разумеется, можно продать украшения в маггловском мире, там за них дадут хорошие деньги. В этом месте гоблин доверительно наклонился вперед и подмигнул: — Полмиллиона фунтов не так уже и мало, вот только имеется крохотный нюанс. Если кто-то из магглов попадет под проклятие, а аврорат об этом узнает, то сидеть вам, молодой человек, в Азкабане. Немного дезориентированный свалившейся на голову реальностью, Гарри привычно обратился к Гермионе. Девушка выслушала и удивленно пожала плечами. Она никак не могла знать о финансовой ситуации Гарри. Была уверена, что если он пожертвовал всю премию, то было с чего. Сама она подарила фонду сто галеонов, а остальное отложила на обучение в Сорбонне. Рон вложил деньги в ремонт дома. Шеклбот сурово нахмурился, но тут же просиял и предложил Гарри поступить в Академию авроров. Курсантов обеспечивали двумя комплектами формы в год и трехразовым питанием. А после Академии Поттер станет стажером и начнет получать частичное жалованье. И в этот момент Гарри отчетливо осознал, что совершенно не хочет быть аврором. Слово «курсант» пробудило в его сознании картину бесконечной муштры и строгой дисциплины. Но тут или бег с препятствиями по чисто выметенному плацу, или нищета. Иную форму занятости волшебник без квалификации найти не мог. Куда может пойти вчерашний школьник Гарри Поттер? Разве что на должность Гарри Поттера, но он же скромно отказался от почестей, поэтому и этой работы ему не видать. Из Министерства Гарри вышел в маггловский Лондон — развеяться и в последний раз глотнуть ветра свободы. С завтрашнего дня у него койка в ряду таких же серых прямоугольников, муштра и трехразовое питание. В кармане завалялась последняя двадцатка, на нее можно было купить пару бургеров и посидеть в кино. Но судьба все еще благоволила к любимчику, иначе как объяснить то, что в тот день крутили «Индиану Джонс»? Мало того, рядом с Гарри лениво развалился здоровенный парень с манерами закончившего Оксфорд грузчика. Он громко хрумтел попкорном и комментировал происходящее на экране. Критиковал каждый замах хлыстом и ржал, как безумный, над техникой вскрытия ловушек. В конце концов Гарри так надоел этот шум, что он злобно огрызнулся, предложив научиться хотя бы так, как актер, а уже потом языком трепать. Здоровяк не обиделся, просто живо заинтересовался плохим настроением соседа и предложил сходить выпить по пиву и поговорить об этом. Делать было совершенно нечего, поэтому Гарри, предварительно сообщив о полной неплатежеспособности, поплелся с новым знакомцем распивать горячительные напитки за его счет. В баре, осушив пару пинт пива и выслушав чуть отредактированный рассказ Гарри о небольшом жизненном выборе, Хэнк признался, что в свое время учился на историческом факультете, но окончить не успел и не жалеет. Как-то раз он поехал летом подработать на раскопках, там познакомился с парой авантюристов и пропал для мира библиотек и архивов. С тех пор Хэнк постоянно путешествует по самым разным уголкам земли, раскапывая древние захоронения или роясь в развалинах храмов. Миллионных находок пока не было, но на безбедную жизнь хватало. В данный момент он начисто рассорился с подельником и находился в поиске пары крепких рук с приложением в виде не обремененной совестью головы. Гарри подумал и признал, что ежедневная муштра сильно проигрывает в сравнении с приключениями и поиском сокровищ. Хэнк почему-то не отказал малолетке, только предупредил, что в случае нытья бросит там, где это нытье начнется: в джунглях, так в джунглях, в пустыне, так в пустыне. Гарри только рукой махнул — плевать на угрозы, он ныть не будет. Ныл и не один раз, но Хэнк, вопреки угрозам, не бросал. Ругался, бил, тряс за шиворот, но заставлял идти дальше. За полтора десятка лет Гарри вошел во вкус и кое-чему научился, и перечислять все эти навыки даже не стоит. Обычно Гарри вместо ответа на вопрос «А что?» приподнимал левый уголок рта и чуть прищуривался, глядя сквозь синие прямоугольники очков. — Так, кое-что… — и многозначительно замолкал. Молчать Гарри мог с полным на то правом. За него говорили находки: пояс Ипполиты, ожерелье Тота, обломок креста тамплиеров — находка могла принадлежать любому миру, Поттеру же было интересно искать. Ну и получать за работу деньги, разумеется. Как же без этого? Жизнь заиграла новыми гранями. Хотя и не всегда легальными. Особенно когда, идя по маггловской наводке, натыкался на магические вещицы. Обычно такие, о которых оставались только предания, а за легендарные вещицы и платили соответственно. И кто в таких случаях пойдет сообщать о находке в Отдел Тайн? Только не Гарри Поттер. Вернее, не его альтер-эго. Сам Гарри иногда появлялся с гордым видом и пустячной безделушкой. Точно так же, как с пучком какой-нибудь травы или когтями редких животных обивал пороги ведущих зельеваров. Вопиющая наивность бывшего Золотого мальчика вкупе с малоценными находками быстро сложились в образ чудака, пытающегося снискать славу исследователя. Иногда у Гарри даже что-то покупали и искренне умилялись его радостному восторгу горстке галеонов. Приглашение Отдела тайн застало Гарри во время неожиданной паузы в работе — в Амазонии начался сезон дождей, а увязать в раскисшей до состояния болота земле и кормить кровососущих монстров Гарри не любил, в чем начал раскаиваться, едва отвязав послание от лапы сурового вида совы. А прочитав письмо, и вовсе пожалел о гигантских пиявках мангровых болот: они хотя бы только кровь сосут, а в Отделе могут и штрафом врезать. О чем там могли разнюхать? Но, увы, бежать к пиявочкам и комарам поздно. Пришлось разыскивать в шкафу приличную мантию и с сожалением отложить кожаный плащ с массой потайных карманов. Еще вернуть на переносицу древние круглые очки, а на лицо выражение наивности. — Здравствуйте! Я Гарри Поттер, по приглашению Отдела Тайн, — звонко представился Гарри и с улыбкой указал на свой гостевой бейджик. — Зовите меня мистер Смит, — от стены отделилась фигура в глухой серой мантии, лицо под глухим капюшоном закрывали зеркальные чары. — Следуйте за мной. Шли долго: сначала на лифте ухнули глубоко вниз, даже в ушах от давления заломило, затем прошли по извилистому лабиринту мимо многочисленных дверей, протиснулись сквозь ряды стеллажей и прибыли к невзрачной двери. Мистер Смит торжественно указал на нее: — Мистер Смит ждет вас, — и исчез. — Спорить могу, что водили меня по кругу, — буркнул Гарри и налег на дверь, открывая ее. Дверь Отдела Тайн славилась суровыми пружинами – открыть ее было делом нелегким, но посильным. В залитом светом кабинете нашелся очередной мистер Смит и какой-то абсолютно седой старикашка в меховой безрукавке, войлочных ботах и гигантском шарфе, в который он замотался едва ли не по макушку. Старик сидел спиной к двери и либо не заметил Гарри, либо не заинтересовался им. Он нервно размахивал руками в овчинных варежках: — У меня сезонный конфликт магии, о чем я уже подал докладную записку. Ваше задание не может подождать пару недель? — Через пару недель нам придется просить магглов решить проблему парой ядерных ударов. Надо ехать немедленно. — Но у меня конфликт! — Именно поэтому с вами поедет прекрасный маг с опытом разграбления гробниц, потерянных храмов и древних захоронений. Входите, мистер Поттер. — Поттер? — старикашка зашипел раздраженным паропроводом и рывком развернулся, буравя Гарри яростным взглядом белесых глазок. Спохватившись, нацепил на нос очки с затемненными стеклами, и Гарри узнал его: старикашка оказался чрезвычайно потрепанным Драко Малфоем. Последний раз Гарри видел Малфоя в день Той Самой Битвы. Тогда Малфой тоже выглядел не слишком хорошо, но не настолько. Тогда он просто трясся от страха и жалобно поскуливал, а после и вовсе вырубился, жалкой тряпочкой повиснув на руках аврора. Кажется, Нарциссу с Люциусом поэтому и отпустили. Вроде как наследника хоронить. После прошли неясные сплетни, что то ли Люциус кого-то щедро подкупил, то ли авроры сделали что-то противозаконное, но Малфоев резко оставили в покое. В «Пророке» вышла крайне загадочная статья, из которой обыватель мог узнать о героической помощи Люциуса в противостоянии с Волдемортом, или решить, что большие деньги творят настоящие чудеса. Все равно подробности были настолько засекречены, что старались даже фамилию Малфоев не упоминать. И вот сейчас перед Гарри сидел добротно вылинявший Драко и злобно сверкал стеклами очков. Обстановку следовало смягчить, и Гарри неуверенно улыбнулся, выбрав самое смущенное выражение лица. — Ну не такой уж я и специалист. Дальше он планировал мягко пожаловаться на заработанный в предгорьях Альп артрит и наотрез отказаться идти хоть куда-либо с Малфоем. Даже в туалет. Особенно в туалет. Но не успел. Малфой мерзко хрюкнул и зачастил, глотая окончания слов. — Не понимаю, чем мне поможет аврор-недоучка, но я рассчитывал хотя бы на взломщика проклятий. Я уже готов согласиться только для того, чтобы оказаться на противоположной от Поттера стороне земли. Но я не согласен! Ни на кого не согласен! Вы знаете, что случится, если пик нестабильности настигнет меня наедине с беззащитным волшебником. — Эй! — больше всего Гарри возмутило слово «беззащитный». Это с каких пор он таким считается? — Во-вторых, — не обращая на Поттера внимания, продолжил Малфой, — мне бы очень хотелось иметь в помощниках специалиста, а не мелкого гробокопателя с парой удачных находок. За лицом Гарри уже не следил, подобные оскорбления в их среде считались вызовом, а на вызов следовало отвечать. — Да ты сам-то кто такой, Хорь облезлый? Сперва представься, а потом поговорим, кто в деле помощник, а кто босс. Малфой высунул из колец шарфа покрасневший носик и гордо выпрямился. — Я Скорпион, и можешь не кланяться. — Так это ты увел у меня из-под носа Византийский покров? — Гарри в три широких шага пересек комнату и с размаху схватил Драко в объятия. — Да ты круче утеса в Ньюрфолке. — Доспех скальда Ромина? — вывернувшись из хватки, Малфой отскочил на пару шагов и грозно высморкался. — Арестуйте этого волшебника за разграбление исторического дольмеха и присвоение потенциально опасного артефакта. — Во-первых, не докажешь, а во-вторых, я не присвоил, а честно отдал! — в этом Гарри мог и под Веритасерумом поклясться. Доспех пришлось отдать. Как уже упоминалось — предложения Отдела Тайн не отклонялись. Кстати, карманы Малфоя были отлично зачарованы от ловких рук и неожиданных объятий. — Прекрасно, что у вас так много общих воспоминаний. Мистер Поттер, или, коль вы уже сами почти представились, мистер Аспид, зря вы не надели походную одежду. Хотя мы здесь, — мистер Смит сделал многозначительную паузу, позволяя Гарри впечатлиться и осознать всеобъемлющее значение слова «здесь», — не возражаем против вашего желания скрывать и ваш род деятельности, и рабочий псевдоним. Но сегодня мы поручаем вам небольшое задание. Вдвоем вы легко справитесь, — Смит мерно закачал капюшоном, изображая поощрительные кивки. — Хорошо, что вы знакомы, значит, сработаетесь. Посему переходим к делу. Гарри немного не понял, когда он пропустил ту фазу разговора, что наотрез отказывается куда-либо направляться в компании с облезлым Малфоем. Вроде бы думал что-то такое. Смит наклонился и поднял на стол прямоугольный упаковочный ящик с массой наложенных печатей высшего уровня. Затем мановением руки призвал толстую папку и принялся доставать из нее бумаги и колдографии, буднично продолжая разговор: — Некоторое время назад нас пригласили проверить непонятную смерть маггловского коллекционера. В его жилище обнаружился повышенный магический фон неизвестной направленности, но не настолько высокий, чтобы привести к смерти. Повреждений на коже не обнаружилось, но… впрочем, это неинтересно. На всякий случай мы поискали причину повышения фона и обнаружили древнего идола. Странной магией несло именно от него. Мы доставили его сюда и сразу же отметили повышенный рост странностей. Гарри подтянул к себе стул, на котором раньше сидел Малфой, и насторожился. Если изучающий странности отдел жалуется на странности, то это минимум странно. А вообще крайне опасно. Смит взял пачку колдографий и веером развернул на столе. Гарри вцепился в одну из них и облизнулся от восторга и предвкушения. Эта фигура могла бы с легкостью обеспечить ему достойную старость, даже если он проживет чуть больше Фламеля. — Ольмеки, или предтечи Майя, — с ходу определил Гарри и торопливо заговорил, все более повышая голос: — Высечен из камня и покрыт перламутром с золотыми вставками. Сохранился, будто только что из мастерской! Даже краски не поблекли. Пояс из черепов, ожерелье из языков и прическа в виде гребня багрово-красного цвета. Как у жрецов перед церемонией жертвоприношения. Они мазали волосы кровью и формировали из них устрашающие конструкции. Это бог мести. Протянутые вперед ладони несколько не каноничны для идолов того периода, но… Договорить он не успел. Малфой перестал сморкаться и ринулся вперед, выхватывая колдографию из рук. — О-о-о-о… Поттер, ты идиот! Протри очки и посмотри на руки. Они обвиты змеями, головы которых покоятся на ладонях. Это страж. Гарри и Драко, словно сговорившись, одновременно подняли головы и одновременно же спросили: — Что он охранял? Смит поежился под одинаково вожделеющими взглядами: — Не знаю. Наши специалисты… И Малфой, и Поттер пренебрежительно скривились, показывая, что думают о так называемых специалистах отдела, но промолчали. Смит внял голосу разума и поправился: — Мы проверили все предметы коллекции и не нашли ничего похожего. Или хотя бы той эпохи. Драко снова расчихался. Переждав приступ сморкания, Смит продолжил чуть более уверенным голосом: — Но коллекционер был очень последовательным человеком и тщательно документировал все находки и приобретения. Мы вышли на охотника, доставившего в Англию этого… стража, и едва успели расспросить о находке. Он умер. Быстрый допрос мистера Смита дал вполне ожидаемый результат. И охотник, и коллекционер погибли от укуса змеи. Очень редкой змеи. Гарри цапнул протянутую бумагу и похмыкал. Кайсака. И где только нашли эту редкость? Впрочем, — Гарри покосился на колдографию с крупным планом змеиных голов — нашли там же, где и этого идола. Охотника перед смертью успели отлегиллементить, но ничего особо нужного, кроме маршрута, не обнаружили. Остальные члены экспедиции уже были мертвы. Идола решили с помпой вернуть в родные места, но наткнулись на препятствия непреодолимой силы. Там внезапно начались природные, социальные и прочие катастрофы. Местная революция или две, постоянно воюющие группировки, небывалая засуха, коррупция и прочие неприятности. И на фоне всех проблем местное правительство потребовало не просто вернуть идола в страну, но и поставить его на место. Иначе обещали собрать всех шаманов и переориентировать поток бед на Англию. — А что же они сами не отнесут? — Гарри сунул круглые очки в карман, взамен прикрыв глаза любимыми синими стеклами. Смит сложил пальцы домиком перед зеркальной маской и изобразил задумчивость: — Говорят, что у них нет магов с достаточной квалификацией. — Им жалко своих, — просипел Малфой. — А меня не жалко, потому что я всего лишь Малфой. — Но я же посылаю с тобой Поттера! — зеркальная маска неожиданно приобрела сугубо оскорбленный вид. — Ну, я тоже не в перечне особо охраняемых персон, — невинно заметил Гарри и решительно отложил колдографии. — Не нравится мне это, найдите кого другого. — А у меня конфликт, — злорадно высморкался Малфой и бочком направился к двери. — Прекрасно, — Смит величественно выпрямился. — Мистер Поттер, вы арестованы за многочисленные разграбления исторических памятников. Малфой, рысью в третий сектор. Они еще не все проверили. Малфой бодро развернулся и потрусил к столу. Гарри во все глаза уставился на притихшего Хоря. Интересно, что делают в третьем секторе? Судя по поникшим плечам Малфоя, там ничуть не лучше, чем в Азкабане. Справедливо решив, что молчание — знак согласия, Смит довольно потер руки: — Ну, раз мы все обсудили, то держите паспорта, маршрут следования, идола и билеты на самолет. Прямоугольный ящик с идолом и печатями Гарри, не церемонясь, сунул под мышку и направился вслед за непрерывно чихающим Малфоем. От Бодроперцового Малфой отказался, сославшись на аллергию, а противопростудные чары оказались вредны во время его непонятного сезонного конфликта магии. Поэтому все четырнадцать часов полета Малфой переводил носовые платки и непрерывно чихал. Но это, как оказалось, была наиболее приятная часть дороги, во время которой Гарри и Драко сидели в удобных креслах, наслаждались стандартным обедом, а после от души выспались. Аэропорт с непроизносимым названием встретил их бодрой утренней жарой и булькающим вентилятором, лениво гоняющим жаркие потоки из одного угла здания в другой. Здесь Поттер и Малфой должны были пересесть на частный рейс и долететь уже до места назначения. Их должен был кто-то встречать, но жители южных стран плевать хотели на пунктуальность, обязательства и прочие атрибуты цивилизации. Пришлось побегать, прежде чем в баре обнаружился худющий долговязый потомок испанцев из числа местного населения. — Гринго, — приветствовал их потомок, оказавшийся пилотом, и потащился в уже полуденный зной на раскаленную жаровню бетонных плит. Крохотный двухмоторный самолетик был вызывающего канареечного цвета. Подниматься в его брюхо пришлось по металлической стремянке и сидеть на каких-то колючих мешках, набитых то ли кукурузными початками, то ли каменными идолами. В воздухе стало немного прохладней, Гарри даже перестал обмахиваться спертым из бара журналом и достал карту. Самолет трудолюбиво тарахтел, отматывая мили зелени под крыльями, пилот меланхолично жевал бесконечные бутерброды, Малфой сопел и кутался в многочисленные шубы, а Гарри пытался разобраться с картой. Он никак не мог понять, где в этой мешанине деревьев и каменистых склонов можно посадить самолет. Сажать не пришлось: как оказалось, парашюты на них напялили не ради безопасности. На земле было тепло. Гораздо теплее, чем в воздухе. Малфой даже осмелился высунуть нос из шарфа. Посидев на самом солнцепеке, немного оживился и принялся выпутываться из одежды, оставив на себе лишь удобную суконную куртку, плотные штаны и высокие шнурованные ботинки. Ну и сменил шарф на большой бедуинский платок, намотанный так, что из щели между выпуклостью носа и макушкой виднелись лишь темные стекла очков. Перчатки тоже не снял. За все время пути он обменялся с Поттером лишь парой фраз и то по делу: попросил уменьшить громкость в наушниках и подать ему выданные документы, чтобы немедленно погрузиться в чтение. Переодевшись, Малфой вооружился растрепанным блокнотом и биноклем и забрался на небольшой валун. Покрутился, заглядывая то в блокнот, то в бинокль, и наконец-то обратил внимание на Поттера. — Из памяти похитителя выудили довольно подробное описание маршрута, но некоторые места остались непонятными. Где-то в этой местности надо — цитирую — «встать на голову пумы между ушами и увидеть, что видят ее глаза». Где пума? Гарри отошел на несколько шагов назад и с интересом посмотрел на медленно закипающего Малфоя, стоящего ровно на каменной голове большой кошки. Странно, обычно такие случайности происходили только с Гарри. Сделав еще шаг назад, Поттер едва не растянулся, споткнувшись о что-то, скрывающееся в густой траве. С трудом удержав равновесие, оглянулся на преграду и замер. — Ова, Малфой, мы на верном пути. Тут часть предыдущего охотника за древностями. Совсем небольшая часть — добротно обгрызенная кость, торчащая из хорошего ботинка уважаемой фирмы. Малфой повернул к Гарри бинокль и всмотрелся в услужливо раздвинутую траву: — Надо бы проверить, его доедали уже мертвого или еще нет. Да где же эта чертова пума? Обедом незадачливый расхититель гробниц стал после смерти. Поттер с Малфоем прошли по выстеленному клочьями одежды и мелкими костями пути до места первичного расположения тела. Там нашелся лишь основательно погрызенный рюкзак со сменной одеждой, банкой тунца в собственном соку и мелкими инструментами профессионального археолога и мягкий кожаный мешочек с парой мутноватых желтых камней. Торжественно постояв над парой костей и припрятав находку, Малфой развернулся и буднично заявил: — О, а вот и пума, — и направился к тому камню, на котором стоял минуту назад. На этот раз на макушку каменной кошки они забрались вдвоем и уставились в даль. Туда, куда таращились каменные глазницы пумы. Всё, как и везде: каменные осыпи и растительность ядовито-зеленого цвета. Постояв немного, Малфой снова влез в блокнот и принялся шевелить губами: — Я идиот. Надо смотреть не туда, куда смотрят ее глаза, а на то, что они видят. И что они видят, если, — Малфой лег на живот и свесился со лба кошки, — их выковыряли, и совсем недавно. — Думаю, что прямо сейчас они находятся у тебя в кармане, — невинно заметил Гарри и требовательно протянул руку. Камни легли в глазницы как родные. Малфой немного посмотрел на них снизу, что-то посчитал в блокноте и приуныл: — Судя по всему, в какой-то отрезок времени, когда солнце будет вон там, чуть выше того камня, его свет отразится от глаз и что-то нам покажет. И это будет завтра около одиннадцати утра. Можем устраиваться на ночлег. Ночлег у Малфоя был снобским: шикарная палатка на троих. Он извлек ее из крохотного рюкзака, куда немного раньше ухитрился сложить всю лишнюю одежду. Интересная позиция: жаловаться на какой-то конфликт, требовать и близко не подходить к нему с палочкой и заклинаниями — и преспокойно таскать на спине рюкзак со сложными чарами расширения пространства и облегчения веса. У Гарри был такой же, только тканевый, а не из оленьей кожи. Свою «ракушку» Гарри разбил напротив палатки Малфоя и некоторое время с удивлением смотрел, как тот готовится к ночевке. Из рюкзака появилась огромная баранья шкура, на нее лег спальник, а поверх еще и толстое покрывало. Устроив ложе, Малфой достал банку вполне знакомых бобов в свинине и ложку. Гарри угощать не стал, так что пришлось открывать свою точно такую же банку. Ели в молчании. Разумеется, вопросов у Гарри было море, но вряд ли Малфой согласится удовлетворять его любопытство. А завести разговор на отвлеченные темы никак не получалось. На все попытки вроде: «Жарковато тут, не находишь?» — Малфой отвечал неопределенным хмыканьем и продолжал молча есть. Выскоблив банку, также молча подбросил ее Гарри для уничтожения и застегнул полог палатки. — Ну и ладно! Гарри посмотрел на садящееся солнце и принялся обустраивать собственное спальное место: туристическая пенка и спальник — вполне достаточно для прохладных ночей этого региона. Это кутающийся даже при тридцатиградусной жаре Малфой может заматываться в шкуры, а крепкий волшебник должен превозмогать трудности и, если придется, спокойно спать на арктическом леднике. Но сначала навешать вокруг сигналок и отпугивателей. Спал Гарри отлично и без сновидений. Завтра они разыщут захоронение, поставят идола на место и смогут возвращаться домой. Завтра наступило грохотом и невнятными ругательствами. Выскочив из палатки, Гарри увидел крайне расстроенного Малфоя. Или разъяренного. По блеску очков в щели платка трудно судить о настроении человека. А вот по ругани — вполне. — Поттер! Я же просил не использовать на мне магию! Из-за тебя у нас теперь и двух дней нет. Кричал Малфой долго, видимо, решив выкричать все скопившиеся за время молчания претензии: и сопит Гарри как-то особо противно, и чавкает во время еды, а еще храпит так, что палатка колышется. Прооравшись, Малфой принялся собирать палатку. Из его воплей Гарри понял только одно — Малфой захотел в кустики, попал в поле действия сигналки или отпугивателя, каким-то неведомым образом уничтожил их и подтолкнул развитие своего все еще непонятного конфликта магии. Но хоть захлебываться соплями перестал. Собравшись, Малфой, даже не позавтракав, молча полез на голову каменной кошки и сел, уставившись в даль. Приложив ладонь козырьком к глазам, Гарри посмотрел на поднимающееся солнце, на глаза пумы, прикинул угол отражения и торжественно извлек из рюкзака метлу. Рядом с Малфоем он встал полностью готовый к полету. — Попробую догнать луч. На месте просигналю тебе. Ожидание под палящими лучами восходящего солнца превращалось в изысканную пытку. Гарри давно приспустил с плеч жилетку и обмахивался любимой шляпой, прикрыв макушку носовым платком. А Малфою жара вроде бы и не досаждала. Он так и сидел, замотанный в платок и суконную куртку. Скорпион, наслаждающийся теплом. Солнце подтянулось на сантиметр выше одиноко страдающей агавы, и все началось. Из глаз пумы вырвались два луча света, ударились в скалу напротив и, отразившись, скрестились на какой-то точке перед скалой. Малфой вскинул к глазам бинокль и забормотал: — Погибающая юкка и правее от нее куст с колючками. И ржавый камень. Вперед. Вперед Гарри почти бежал в отличие от неспешно прогуливающегося Малфоя. Добравшись до юкки, осмотрелся и ковырнул носком сухую землю. Не было видно ни потайного хода, ни дальнейших указаний. Малфой, приблизившись, тоже внимательно осмотрел землю и бесстрашно подошел к юкке, заглядывая под корень: — И с чего ты, такая молодая, умирать решила? А потому, что тебя из земли выдернули и бросили. А где ты росла? Воркующий с кактусом Малфой был настолько пугающ, что Гарри попятился, но недалеко. Опять споткнулся о что-то твердое и с размаху сел на камень. Что-то вздохнуло, недовольно заскрипело, и в скале, от которой отразился луч, медленно открылся проход. Гарри извлек волшебную палочку и, взглядом отогнав попятившегося Малфоя, шагнул вперед, сканируя проход. — Магии нет, — отчитался он. — Еще бы, — фыркнул Малфой. — Если там и были магические ловушки, то наши предшественники их дезактивировали. Здесь можно маршем пройти. Ну, маршем пройти вряд ли бы удалось: проход оказался узким, едва-едва одному протиснуться, но ловушек не попадалось. Так, пустяки: пара ям с кольями на дне и болтающийся у самого входа в обширный зал валун на веревке. Кажется, раньше он висел под потолком. А вот в зале было интересно. Вряд ли эта каверна в скале была естественного происхождения. Слишком уж гладкими были стены, от них даже свет фонариков отражался. Малфой медленно поворачивался кругом, пока не издал довольный звук: — Так и знал. Поставь фонарик сюда. Да не туда, а куда я свечу. Там подставка под факел, туда и ставь. Мысленно послав Малфоя в задницу к пикси, Гарри исполнил требование (просьбы таким тоном не высказывают) и обомлел. Вогнутый полированный диск красноватого цвета отразил свет фонаря в такой же диск рядом, тот передал дальше, и вскоре пещера оказалась залита теплым желтоватым светом. Тогда и Гарри припомнил, что читал о системе освещения пирамид у ацтеков и тольтеков. Изощренные расчеты и система выпукло-выгнутых зеркал могла превратить свет одинокого факела в освещение фотостудии. При освещении пещера превратилась в величественный зал с колоннами. Стены желтовато-коричневые, отполированные до матовой гладкости полого сходились в полукруглый потолок. По залу были прихотливо расставлены каменные блоки-постаменты. На некоторых стояли изящные горшки, другие были пусты. У входа Гарри заметил несколько джутовых мешков, из которых торчали пучки сухой травы. — Собирали керамику, когда увидели идола, — вслух произнес Гарри после некоторых раздумий. — После чего бросили все и побежали на выход, а там то ли передрались и убили первого, то ли начали дохнуть от проклятия. Гарри обернулся к Малфою и застал его за рассматриванием большого камня в центре пещеры. Подошел ближе, выясняя, что заинтересовало Хоря, и понял сам. — А вот и гробница, которую охранял страж. Ну что, ставим и по домам? — Гарри на всякий случай еще раз просканировал пространство на остаточную и наведенную магию. — Точно, фонит из ящика. — Магическое захоронение, потому и фонит, — рассеянно отозвался Малфой. Он уже опустился на колени и ползал вокруг, увлеченно водя пальцем по высеченному на камне барельефу и радостно хрюкая. — Какая прелесть! — восхищенно бормотал он на каждом углу и продолжал ползать. — Красивый орнамент? — рассеянно поинтересовался Гарри, примеряясь, куда удобней поставить идола. Пустых постаментов хватало, но в магии бывали важны и дюймы. Гарри уже было решил вынуть из мешка все горшки и начать примерять их к оставленным в пыли следам, когда вдруг понял, что Малфой перестал не только бормотать, но и хрюкать, а тишина внезапно принялась ощутимо давить на затылок. — Что? — Это, Поттер, письмена, — с ласковой снисходительностью пробормотал Малфой. Для удобства он размотал свой платок, и Гарри подивился его виду. Кожа казалась неживой и даже чуть с прозеленью, а черты лица, кажется, несколько поплыли. — Тебя прокляли? — вопрос вырвался у Поттера непроизвольно, но Малфой все равно поспешно замотался в платок и нервно дернул головой: — Я читаю, не мешай. Гарри подобрался ближе и присел на корточки. Рисунок никак не напоминал письмена, но и на простой орнамент походил слабо. Слишком мало повторяющихся элементов. — И ты хочешь сказать, что читаешь эту древность? Письменность этой цивилизации исчезла еще до появления майя. Майя ее и уничтожили, приказав сжечь все рукописи. — Рукописи не горят, — наставительно сообщил Малфой, спешно записывая что-то в блокноте. — Ну, или горят, но не все. Кое-что, например, попало в Испанию вместе с солдатами Кортеса. — И ты их прочел! Тоже мне, Шампольен нашелся, — фыркнул Гарри. — И что за Розетский камень у тебя был? — Да, я их расшифровал! – гордо ответил Малфой. — У меня были наработки маггловского ученого. Он был в дюйме от открытия, но умер, а наследники продали мне его рукописи и драгоценнейшие документы за… Продали, короче. Лучше послушай, что здесь написано! Здесь лежит великий шаман. Его волосы цвета солнца, а кожа белее песка. Он упал с неба и остался здесь. Еще что-то о большой белой кошке, которая жила то ли с ним, то ли в нем. Это я уже дома переведу. Это открытие! Белый рыжеволосый маг — это же явно один из потерявшихся в море викингов. Малфой был готов целовать каменный саркофаг, а вот Гарри к этой новости отнесся с долей здорового скептицизма. — Хочешь сказать, что это кто-то из дружины Ульмана? Но они высаживались в заливе Пануко, это Мексика. А мы в Парагвае. Малфой сел на пол, яростно почесался и разразился лекцией о том, что у мага могли быть веские причины для сверхдальней аппарации и еще большие для того, чтобы не возвращаться к своим. Он мог быть специально отправлен подальше, чтобы деактивировать опасный артефакт. Вот и задержался. И артефакт спрятал. Еще и хорошо спрятал, раз неприятности начались только теперь. — Давай поднимем крышку, — закончил Малфой совершенно неожиданным предложением. Гарри сомневался, что им стоит тревожить покой умершего, но Малфой был настойчив до агрессивности. Еще он обратил внимание Гарри на то, что страж защищал точно не саркофаг, а если и его, то увы… шов между крышкой и саркофагом уже нарушен. Гарри с Малфоем взялись за крышку и с трудом сдвинули ее с места. Осторожно поставить крышку на пол стоило огромных усилий, она весила не меньше двухсот фунтов, но они справились. Гарри даже подивился силе явно больного Малфоя. Поставив крышку, они заглянули в саркофаг. — Традиционная поза для мертвого той эпохи, — заметил Малфой. Показаться неучем Гарри не захотел, поэтому немедленно подхватил: — Лежит на правом боку, подтянув колени к животу и сложив ладони перед лицом в молитвенном жесте. — Украшения сняты, остались лишь разрозненные бусины бисера от вышивки и налобной повязки. — Ты не ошибся, он был магом. — Это ты по костям определил? — Малфой едва не нырнул в саркофаг, пытаясь понять, что может классифицировать мумию как волшебника. — Нет, — торжествующе ухмыльнулся Гарри, — по волшебной палочке, — и указал на торчащий из сложенных ладоней кончик. — Знаешь, пожалуй, я возьму ее. Малфой резко схватил его за локоть. — Не стоит хватать очень древнюю палочку голыми руками. В ответ Поттер снял рюкзак и с загадочным лицом достал из него кусок материала размером с носовой платок. Непонятная ткань казалась вылинявшей от старости, но еще носила на себе следы узора: чередующиеся полосы красного и желтого цвета. Поттер осторожно захватил лоскутом кончик волшебной палочки и потянул. Укутывая артефакт в ткань, хвастливо пояснил: — Уникальная вещь. Блокирует любую магию. Я в нем серьги Нефертити через все таможни пронес. Распинаясь о редкости материала, Гарри не сразу заметил, что плечи Малфоя мелко трясутся, а сам он подозрительно фыркает. Откашлявшись, Малфой серьезным тоном посоветовал Гарри никому больше не показывать эту штуку и снова затрясся: — Ой, не могу. И много такого по рукам ходит? Ладно, не отвечай. Давай закроем крышку и вернем мертвому его покой. Следующий час они бегали по залу, примеряя горшки и вазы к постаментам, пока Гарри в очередной раз не споткнулся на ровном месте и, стараясь сохранить в целости старинную керамику, не проехался животом по полу. — Малфой, он стоял здесь. Страж обходился без постамента, скромно скрываясь в скрытом тенями углу зала. След в пыли точно соответствовал его ногам. Гарри наконец-то поставил идола на место и облегченно перевел дух. Ничего не рухнуло, не полетело со стен и не полыхнуло огнем. Страж просто встал на место и все. Можно было возвращаться. Можно было бы… если бы не тонкая, абсолютно прямая линия посреди полированной стены. Маггловские охотники работали при свете фонариков, до возможности использовать древнее освещение они не додумались, а в неверном свете заметить эту трещину было никак нельзя. Гарри увидел ее только потому, что едва не впечатался в нее носом. Через минуту к носу Поттера добавился еще и нос Малфоя. Они вместе проследили трещину от пола до потолка и переглянулись. За стеной что-то было. А если это что-то охранял страж, чьи магические функции не испарились за несколько столетий, то… — Там лежит моя безбедная старость. — Уникальные экземпляры для коллекции, — поддержал Малфой. И судьба клада за стеной была решена, тем более что краткая проверка (Гарри захотел в кустики) показала, что проход в скале закрылся. Искать скрытые пружины можно и потом, если за стеной не найдется второй выход наружу, но сначала нужно было найти вход внутрь. Тщательное исследование стены результатов не дало. Если механизм, приводящий дверь в движение, и был, то не на стене, а в зале его можно было искать бесконечно. Гарри подумал и красивым движением подбородка отогнал Малфоя подальше — алохомора справлялась и не с такими замками. Но сначала Гарри подхватил с пола только что установленного идола и вернул его в футляр. Если они идут внутрь, то лучше прихватить добычу с собой. Малфой промолчал. Стена едва заметно дрогнула и бесшумно разъехалась в стороны. Впереди была тьма, с которой с трудом справлялся свет фонарика. Гарри, насвистывая, посветил справа и слева от входа и огорченно вздохнул. Зеркал не было. Придется идти при фонаре и факеле, снятом со стены. Не впервой. Шли медленно, прощупывая пол и стены длинными бамбуковыми палками. Путь, однако, длился совсем недолго. Позади успокаивающе мерцал отсвет света в погребальном зале. А затем он погас, а в спину мягко толкнулся поток воздуха. — Прекрасно, — меланхолично заметил Малфой. — Ты забыл заблокировать дверь. Теперь только вперед. — Да ладно, — беспечно отозвался Поттер. Он уже добрался до конца прохода и ощупывал стену. — Алохомора сработала раз, сработает и второй. Можно и на первом входе попробовать. И на этом тоже. Алохомора. Стена снова раскололась пополам. Гарри шагнул вперед, осматривая стену справа в надежде отыскать зеркало освещения. Следом протиснулся Драко и занялся левой стороной. Дверь ожидаемо закрылась, но зеркала нашлись. Драко пристроил факел в держатель и оглянулся на восхищенно вскрикнувшего Поттера. А затем и сам посмотрел туда же, куда смотрел Гарри. Они стояли на небольшом выступе перед огромным круглым лабиринтом, на центральном острове которого сияла золотом массивная клетка. От выступа отходила тропинка в полторы ладони шириной и вливалась в лабиринт. Проходы лабиринта являлись вершиной отвесных стен, растущих откуда-то из темноты. Может даже из центра земли. — Этот маг был гением, — благоговейно выдохнул Малфой и поднес к глазам бинокль. Сияние золота частых прутьев мешало рассмотреть лежащий внутри предмет, но вот лабиринт просматривался прекрасно. Раглядывая будущий путь, Малфой привычно заговорил вслух: — Невероятно! Классический мейз вписан в привычный спиральный лабиринт. Много пересекающихся коридоров, но тупиков не вижу. Отсюда кажется, что все пути ведут в центр. Поттер, стоять! Есть нюансы. Гарри замер, гадая, как Малфой, прикипевший очками к биноклю, заметил его попытку двинуться вперед. А тот опустил бинокль и смешно пофыркал носом. Гарри стало скучно, и он принялся осматриваться вокруг. — Глянь, тут тоже орнамент или письмена. Малфой развернулся и прикипел к рисунку, прошел весь орнамент и вернулся к началу. Потер лоб и обернулся к лабиринту. — Это напутствие. Но написанное можно прочесть двумя способами. Или «человек сам идет по дорогам своей судьбы, но боги стоят на перекрестках», или «никто не пройдет мимо богов на пути своей мечты». — Это о тех божках, которые торчат там и сям на тропинке? — Гарри успел схватить бинокль и осматривал лабиринт. — Их около полусотни. Я и половины не знаю. — Вон тот — бог мщения, я бы не стал к нему приближаться, — Малфой осторожно заглянул в провал под ногами. Неведомая глубина наполнила душу ужасом, и он поспешно отшатнулся. — Мордред! Думаю, что ни к одному из идолов не стоит прикасаться. И лучше поторопиться. Конфликт у меня. Поттер медленно шел за осторожничающим Малфоем. Временами тот останавливался, выбирая поворот, и также осторожно шел дальше. Через идолов он тщательно переступал, высоко поднимая ноги. Поттер в точности повторял его движения, отчаянно жалея, что не может затолкать в рюкзак хотя бы парочку божков. Но Малфой прав, лучше не трогать. Гарри осторожно перешагнул через фигуру, изображающую кого-то, чрезмерно упитанного. И не удержался — шатнувшись, взмахнул рукой для сохранения равновесия и задел божка по оскаленному в ухмылке лицу. — Спокойно, — Малфой поддержал его, мельком взглянув на идола. — Это бог плодородия. А это богиня рожениц, — прокомментировал он следующее касание. Вскоре они достигли центра лабиринта. Сначала Поттер отдышался. Он бы посидел на достаточно широком выступе еще немного, но Малфой нервничал все больше, пришлось подняться и подтащить жаждущее отдыха тело к клетке и остолбенеть от увиденного. В окружении крепких прутьев злобно бился настоящий топор берсерка. — Немудрено, что здесь так хреново — столько лет без крови. Интересно, сколько за него дадут? — А вынести сможем? Из клетки вынимать нельзя, а клетка, — Малфой потянул за верхний край рамы, чтобы прикинуть вес, и центр лабиринта рухнул вниз. Поттер успел поймать насмерть перепуганный взгляд Малфоя и тут же погрузился в абсолютное ничто. Вообще-то сначала он услышал глухой стук, с которым его голова столкнулась с камнем. *** И снова сперва он начал слышать. Над головой кто-то разговаривал голосом Малфоя. — И что теперь делать?.. Не могу же я бить его по голове постоянно?.. Обливейт? Ха! Да я ему мозги выжгу. Паузы между репликами были ровно той длины, чтобы собеседник что-то сказал. Его слов Гарри не слышал, но по ответам понял, что он свидетель. Чего — еще не ясно, но все равно уже нежеланный, как беременность у старшекурсницы из чистокровного семейства. Но Малфой еще сопротивляется, и ему стоило бы помочь. Поттер чуть приоткрыл глаза и понял, что лежит в довольно неудобной позе, на животе, с повернутой вправо головой. Левый глаз видел только небольшой камень, и глаз пришлось прикрыть, чтобы хорошо рассмотреть нечто прекрасное: алеющие рубины и сияющее золото. Залюбовавшись, Гарри пропустил момент, когда это великолепие потянулось в сторону. Оно медленно плыло, постепенно уменьшаясь, пока не закончилось изящным кончиком хвоста. Через минуту в поле зрения опять вплыло яркое бревно змеиного тела и потянулось в другую сторону. Хвост мелькнул еще пару раз, прежде чем Поттер медленно повернул голову, чтобы видеть обоими глазами. Перед его лицом величественно извивалось гигантское змеиное тело. Ничуть не меньшее, чем было у незабвенного василиска. Все это время Малфой спорил с невидимым собеседником, убеждая, что понятия не имеет, что делать с Поттером, но убивать пока не собирается. Решив, что в этом споре он полностью на стороне Малфоя, Гарри попробовал встать и присоединиться к разговору. Голова после удара стала невероятно тяжелой, поэтому пришлось сначала подняться на четвереньки, передохнуть, толчком оторвать руки от пола и опереться спиной о кстати подвернувшуюся стену. Без ее помощи голова точно бы перевесила, опрокидывая Гарри на спину. За это время змей куда-то пропал, и Гарри увидел лишь стоящего с другой стороны клетки Малфоя. Оказывается, упали они неглубоко, метров на пять, и Гарри просто не повезло приложиться головой. Находились они в квадратной яме с клеткой и ее постаментом в центре. За ним и торчал Малфой. В падающем сверху свете он уже не казался больным, только слегка расстроенным. Он зачем-то разделся и радовал глаз голой грудью. Вид на живот закрывала клетка. Гарри все равно машинально скользнул взглядом ниже и замер. — Малфой, — предельно спокойно начал он, — ты только не дергайся, но рядом с тобой хвост гигантской змеи. Хвост вздрогнул и юркнул за постамент. Но теперь с другой стороны предательски выпятилось упругое кольцо тела. Гарри молча ткнул пальцем, и кольцо спряталось, вываливая хвост. Малфой вздохнул и выполз вперед. Именно выполз, идти ему было нечем. Там, где у людей находятся бедра, чуть ниже выступающих косточек и шикарного пресса, начиналось роскошное змеиное тело ало-золотой окраски. Малфой горько вздохнул, а Гарри потер виски. — Долго я был в отключке? Малфой пожал плечами. — Я успел перелинять. Гарри попытался собрать услышанное в логическое сообщение и не преуспел. Отвлекся на груду белесого материала вокруг. Точно такого же, за клочок которого он отвалил бешеные деньги. Пощупал и понял, что был болваном, не разглядевшим в своем приобретении сброшенной кожи. Немудрено, что Малфой хихикал, завидев этот лоскуток. У него этого добра выше крыши мэнора. Гарри еще раз потер виски, протянул руку и потыкал пальцем в хвост. Упругий и прохладный. — Ты в курсе, что у тебя гриффиндорский окрас? Малфой аккуратно свернул хвост кольцами и опустился на них, потом горько вздохнул и начал каяться. После битвы отец оказался поражен неприятным проклятием. Нужного зелья под рукой не оказалось, Снейп исчез, поэтому Драко спустился в лабораторию сам. Для зелья требовался змеиный яд, а запасов внезапно не оказалось. Гадов Драко не любил, даже побаивался, но ради отца выловил из террариума недовольного рунеследа. Сосредоточившись на попытке удобно и безопасно перехватить головы нервничающей змеи, он не обратил внимания на шум наверху. А зря. Может быть, он успел бы вернуть рунеследа на место, и тогда история пошла бы совсем иным путем, но он был слишком занят. Дверь с грохотом ударилась о стену, Драко дернулся, машинально отодвигая руку со змеей подальше от себя, и получил в грудь несколько комбинированных аврорских проклятий. Еще и змей цапнул. В пояснительной записке авроры дружно указали, что приняли змею за направленную в их сторону палочку и среагировали на угрозу. А то, что вследствие их действий Малфой оказался ужаленным, оказалось досадной случайностью. Но когда насмерть перепуганного молодого нага не смогли расколдовать и вернуть в привычный двуногий вид даже в Отделе Тайн, ответственные лица несколько заволновались. Разумеется, Малфоев можно было споро осудить и убрать с глаз народных масс, но как предъявлять Визенгамоту жертву аврорского произвола? Договорились быстро — Малфои получили обширное оправдание, ремонт имения за счет правительства и несколько мелких поблажек, которые даже упоминания не стоили. Еще им обещали поспособствовать в поисках матери наследника. Со своей стороны Малфой старший гарантировал молчание и отсутствие дальнейших требований. Ну и такой пустяк, как участие Драко в экспериментах, связанных с его особенностью. Маленькой хвостатой проблемы — по меткому замечанию господина министра. В качестве гарантии неразглашения всех вовлеченных загнали под Нерушимый обет. Договаривающие стороны пожали друг другу руки и дружески поулыбались. Против был только сам наг, но что он мог сделать? Хорошо, что отец ограничил его участие в опытах тремя днями в месяц. Договор подписали, заперли в сейфы, а утром Драко встал с левой ноги. В буквальном смысле. Скандал был знатный, но договор как ликантропия: раз подписал — и на всю оставшуюся жизнь. Отпраздновав возвращение сына, Малфои занялись каждый своим, а через полгода на Драко напал зуд. Воспрянувшие духом исследователи Отдела Тайн воспользовались условиями заключенного договора и впервые забрали Малфоя к себе. Для наблюдений. И с азартом футбольных фанатов проследили за первой в жизни Драко линькой. С тех пор два раза в год Драко проходил процесс линьки. Всегда одинаково: сначала начинало чесаться все тело, кожа высыхала и отслаивалась, полностью блокируя собственную магию. Целую неделю Драко не пользовался магией, непрерывно чесался и наливался раздражением. — А в этот раз еще и простудиться ухитрился. Гарри с восторгом и восхищением погладил гладкую кожу, скользя пальцами по выпуклым чешуйкам. Молодая змеиная кожа сияла и переливалась при каждом движении тугих мышц. Драко мягко вздохнул и скользнул ближе, практически укладываясь Поттеру на колени. — Линька утомляет меня, но силы быстро возвращаются. А с ними и потребность сбросить все накопившееся: магию, силу, раздражение. Обычно я крушу и убиваю. Но ярость можно сублимировать в секс. Сильное тело медленно обвилось вокруг Гарри, многозначительно сжимая в кольцах. Малфой изогнул гибкую спину, глядя сверху вниз, прямо в глаза. — Секс так секс, — покладисто согласился Поттер. — Только куда тебя? — Меня никуда! — Малфой взвился, едва не становясь на кончик хвоста. — Это я тебя. — Покажи, чем, — выпалил Поттер и с восторгом уставился на то, как разошлись крупные чешуйки ниже человеческого пупка и из открывшейся складки бодро выскочили два члена. Одинаково крепенькие и розовые, как малиновые леденцы. Не сказать, что крупные, но вместе все же несколько больше обычного среднего члена. — Мило, — одобрил Поттер и потянулся снимать лямки рюкзака. Расстегнув застежку, он потянул завязки горловины и замер. Змеиное тело Малфоя напряглось, сжимая ноги и талию Гарри, а из приоткрывшегося рта высунулись кончики ядовитых клыков. Гарри медленно вытащил руку из рюкзака, демонстрируя баночку: — Крем. И договоримся, что минета и поцелуев не будет. Особенно в твоем исполнении. Малфой растерянно развил кольца и отполз в сторону от снимающего штаны Поттера. — Ты ничуть не боишься? Гарри на миг оторвался от расстилания на полу туристического коврика и пожал плечами: — Я люблю змей и люблю секс. А тут два в одном. А что, у твоих партнеров были с этим проблемы? Малфой помялся и признался, что до сих пор его сексуальные подвиги ограничивались пробными сеансами с кем-то из сотрудников отдела тайн. — У меня конфликт сексуальности, — смущенно виляя кончиком хвоста, пояснил алеющий Драко. — Вечно у тебя какие-то конфликты, — посетовал Гарри, приглашающе похлопав по коврику рядом. — С магией я уже понял, а что с сексом не так? С сексом все было так. Переборов первое смущение, Малфой показал себя с самой лучшей стороны. Он был напорист, неутомим, изобретателен и нежен до умопомрачения. Вклад Гарри в процесс ограничился получением удовольствия и сменой поз. В какой-то момент Гарри просто вырубился после очередного оргазма. Проснулся полным сил и желания поесть. Малфой еще спал, собственнически обвившись хвостом вокруг Гарри. Спихнуть змеиные кольца не удалось, пришлось будить. Сонный Малфой был очаровательней котенка. Он зевал, сверкая клыками, потягивался и довольно тарахтел погремушками на конце хвоста. Подношение в виде банки фасоли принял с радостью и вылизал едва не до блеска. Гарри тоже не отстал, а потом спросил: — Как вылезать будем? — Сначала закончим с топором, — рассудительно решил Драко и выбрал самый большой кусок сброшенной кожи. Вдвоем они ухитрились завернуть топор так, чтобы не коснуться, и тщательно запаковали в еще один пласт кожи и плотный брезент. Полученный сверток Драко сунул себе в рюкзак. Гарри посчитал это справедливым решением, ведь в его рюкзаке уже был Страж. Затем Драко вытянулся во весь немаленький рост или длину и схватился руками за край ямы. Гарри понял и быстро полез по нему наверх, а оказавшись наверху, помог выбраться Драко. Назад по лабиринту они шли с той же осторожностью, что и к топору, но Гарри все так же ухитрился задеть пару идолов. Малфой только глаза закатывал, но молчал. Кажется, после секса он избегал оскорблять Поттера. Гарри принял это за хороший знак. Может быть, они поладят. На солнце хвост засиял так, будто действительно состоял из золота и рубинов, Гарри едва удержался от желания отковырнуть пару чешуек. Закрыв захоронение, они разделили камни из глазниц пумы, а Драко еще и накинул мантию, лишив Гарри эстетического наслаждения. — Так, — Гарри осмотрелся, — а откуда нас забирать будут? — А об этом и речи не было, — мрачно ответил Драко. — Сами, ножками, через революции и военные конфликты. По карте тут всего неделя ходьбы до столицы. О конфликтах Малфой упомянул вовремя, Гарри почти забыл о своем вопросе, а тут получил повод задать его еще раз. — Так что за конфликт секса? Оттрахал ты меня просто великолепно. Таких любовников находят нечасто, а когда находят, то хранят, как зеницу ока. Ночью повторим. Полз Малфой быстро, Гарри и так поспевал за ним едва ли не вприпрыжку, но после похвалы, кажется, еще ускорился. Что-то было не так с этим вопросом. Недолго думая, Гарри поймал кончик хвоста и дернул. — А ну стоять! Рассказывай, чего мне ждать. Оскорбленный визг Малфоя услышали бы и в столице, будь они на пару дней пути ближе, а так он только немного оглушил Поттера. Пришлось дернуть еще раз, приложив чуть больше силы. В свое время Гарри василиска завалил, что ему какой-то ругающийся наг? Уверенность победила, Малфой смирился, поправил лямки рюкзака и жалобно попросил оставить его в покое. Запасы деликатности у Гарри закончились лет десять назад, поэтому он примерился дернуть за хвост еще раз, и Малфой, запинаясь, принялся исповедоваться. Секс он предложил только по той причине, что, бушуя в тесной яме, мог навредить и Поттеру, и себе. Или освободить топор, что еще хуже. Обычно он забирался в специальный зал в Отделе Тайн и крушил списанную мебель. Мог бы и трахаться, желающие попробовать новый вид секса нашлись бы, но Драко не мог. Ну не воспринимал он секс лишь как физиологический процесс. В его душе жил романтик, желающий получать от партнера тепло, ласку и любовь. Чтобы общность интересов и увлечений. Завести семейные отношения, ребенка усыновить. А кто всерьез воспримет идею создания семьи с полугадом? Поттер вот тоже целоваться не захотел. Понятно, что согласился только из страха. Спасибо, конечно, но теперь у Драко с совестью проблемы. Хорошо, что они уже завтра распрощаются и больше не увидятся. Он говорил и временами странно косился на Гарри, будто чего-то ожидая. Гарри подумал и уточнил, что Малфой имеет в виду, говоря об общности интересов. Драко оживился и принялся заливаться соловьем, рассказывая о своей коллекции. Гарри слушал и радовался, что Малфой не читает мысли, а то убил бы на месте. Его коллекция была бесценна. В историческом смысле тоже, но Гарри имел в виду именно стоимость экспонатов. Он заикнулся было о том, что за чашу Пропста можно было бы выменять небольшой остров в тропиках, но тут же замолчал, наповал сраженный брезгливым взглядом удивительно ярких глаз. — Об этом я и говорю! Я вижу в своих находках красоту, а ты бездушное золото. У тебя есть хоть что-то, чем ты мог бы любоваться часами? Хоть одна вещь, историю которой ты будешь рассказывать сыну? Ты стяжатель, а я коллекционер. Поэтому нам точно не по пути. Размышлений хватило Гарри до самого конца пути. Выходит, что Малфой его отшил? Малфой, у которого кроме хвоста и нет ничего красивого. Ну глаза еще, да и фигура хорошая. Тренированная. Характер, правда, жуткий. Гарри думал долго и не мог решить, нужен ли ему такой любовник или лучше поостеречься. В самом деле, слишком они разные. В Англии Гарри предложил разделить добычу по справедливости, потому что Стража он еще сможет продать, а вот с топором это провернуть трудновато. Да и опасно давать подобное в непроверенные руки. Малфой, уже на двух ногах, презрительно процедил, что иного он и не ожидал. И почему-то добавил, что именно поэтому не заводит ни постоянных любовников, ни временных партнеров. Лучше крушить все вокруг, чем сомневаться в том, с кем делишь постель. *** Разногласия не помешали Гарри и Малфою дружно отчитаться мистеру Смиту в Отделе Тайн о выполнении задания — дескать, идол возвращен на место, катаклизмы должны вскоре прекратиться — после чего вернулись в свои привычные жизни. Сезон дождей закончился, и Поттер спешно улетел на поиски жезла судьбы. Малфой же уехал погреться в пустыню, заодно и проклятую мумию поискать. А в декабре, когда Драко привычно мерз у камина, проклиная семейную традицию отмечать Йоль вместе, в дверь мэнора гулко затарабанили. Не сказать, чтобы Драко был удивлен, увидев улыбающегося от уха до уха Поттера. Он и сам частенько вспоминал безумный секс и жалел, что не проверил их совместимость, когда хвост сменился ногами, которые можно раздвинуть. Поттер прошел в гостиную, воспитанно склонился к ручке Нарциссы, с достоинством кивнул Люциусу и жестом фокусника извлек из кармана пачку колдографий. Церемонно опустился на одно колено и торжественно произнес: — Драко, давай объединим наши коллекции. Предложение было удивительно романтичным и слишком неожиданным, чтобы Драко поверил во внезапно нахлынувшую любовь. Да и коллекцию Поттера можно было уместить на каминной полке. — Если тебе надо шкуры с хвоста, то после весенней линьки отдам все. Гарри с трудом поднялся с колена и выгнулся назад, хватаясь за поясницу. — Помнишь, я споткнулся о бога плодородия? Так вот, после этого я должен был или научиться летать и смыться от тебя, или потребовать жениться. Хорошо еще, что о богиню рожениц запнулся. Целители говорят, что двойня отлично развивается и роды будут легкими. Так коллекции объединяем? Я свою часть еще пополню, но уже после… ох, спасибо, миссис Малфой, — Нарцисса первая поняла, как связаны слова Поттера и купол живота, и радостно засуетилась, подсовывая Гарри кресло и пуфик для ног. Люциус засиял и благодарственно потрепал Гарри по плечу. Вся семья радостно вскрикивала, суетилась вокруг проклятого Поттера, а Драко как стоял, так и продолжал стоять. Вот и кончились мечты о любви. Жениться он обязан и не откажется, но как ужиться с шумным, чрезмерно жизнерадостным и таким меркантильным Поттером? Родители, вероятно, решив дать им время для разговоров, кинулись сообщать родне и знакомым о скорой свадьбе «поторопившихся деток». Поттер выкарабкался из кресла и виновато потупился. — Хорь, ты извини, что я вот так нахрапом. Но я только сегодня вернулся, дома ледник сплошной, а в гостиницу не хотелось. Вообще, я думал сделать все правильно, но вот как получилось. И я помню все, что ты говорил. Я соберу коллекцию не хуже твоей. Все равно денег уже хватает. Интересы у нас общие — история и артефакты. И для тебя и для меня семья — это святое, поэтому тут мы точно не поругаемся — и защита, и тепло обеспечены. Дети уже есть. Сыновья, которым мы вдвоем будем рассказывать, как их отец неделю полз на брюхе только потому, что потерял ботинки. А второй папочка, прикончив последнюю банку бобов, поймал и сожрал жирную ящерицу. — Но хвост ты отдал мне. — Только чтобы поиздеваться! Так как? Объединяем коллекции? — Фамилия или моя, или двойная! И дашь полазить в доме Блэков. У меня есть указания прапрабабки, где искать фонарь Джека.