Чья-то чужая жизнь.

Кастиэль открыл глаза и приподнялся на локтях, оглядываясь. Судя по свету, проникавшему в щель между занавесками, было позднее утро, и даже странно, почему Дженсен, мирно посапывающий рядом, до сих пор не проснулся. Впрочем, Новака это сейчас волновало меньше всего. Он сел и согнул в коленях ноги, прикрытые одеялом. Одеяло, разумеется, послушно поползло, открывая одновременно икры и спину Дженсена, лежащего на животе. Улыбнувшись, Кас поцеловал два пальца и коснулся ими шеи своего любовника там, где начинали расти короткие мягкие волоски. На сердце было хорошо и спокойно, потому что теперь, Кастиэль был свято в этом уверен, вся эта история со снами закончилась раз и навсегда. Или не со снами? Теперь Новаку стало почему-то интересно, действительно ли существует множество реальностей, или это просто плод его воображения? Впрочем, следовало смириться с тем, что ответ на этот вопрос он так никогда и не узнает. Есть двери, которые лучше не открывать, и вещи, о которых лучше не задумываться. И люди, о которых лучше не вспоминать. - Кас? - Дженсен перевернулся на бок и открыл один глаз, явно ещё не ориентируясь в пространстве после сна. На его губах появилась лёгкая улыбка, как только он разглядел, что Кастиэль улыбается ему. - Классно выглядишь. - Спасибо, ты тоже, - рассмеялся Кас. Чувство любви вдруг волной поднялось в нём, заставив буквально рухнуть обратно в кровать и крепко прижаться всем телом к любовнику, словно пытаясь прилипнуть к нему. - Я тебя люблю, - быстро прошептал он, целуя небольшой участок кожи на плече, который как раз оказался рядом с его губами. - Я тебя очень сильно люблю. - Я тоже тебя люблю, - осторожно отозвался Дженсен, поднимая свободную руку и проводя ею по волосам возлюбленного. Он явно не вполне понимал, чем вызвано такое бурное проявление чувств, но совершенно не был против. - Как твои сны? Снова мучают? - осторожно полюбопытствовал он, перемещаясь ладонью на шею. - Нет, - Кас на мгновение прекратил целовать, приподнял голову и окинул лицо Дженсена настолько влюблённым взглядом, что в этой любви можно было потонуть. Да, целое огромное синее море любви. - Знаешь, мне сегодня ничего не снилось, - без зазрения совести соврал Кастиэль, приникая жаждущими поцелуев губами к шее любовника и начиная активно выцеловывать теперь уже её. - Это хорошо, - облегчённо вздохнул Дженсен. Не то, чтобы Новак хотел врать, просто теперь, когда он был уверен, что поставил жирный крест на этой истории, ему было вовсе не обязательно ехать в какую-то там клинику на какой-то там осмотр. И, если честно, он собирался провести этот день рядом с Дженсеном. - Джен, а давай никуда не поедем, а? - нежно попросил Новак, проводя ладонью от груди к животу любовника, игриво улыбаясь. - Я знаю кучу способов провести этот день гораздо приятнее, - он перевёл руку на бедро и остановил её там, наслаждаясь теплом. - Ты уверен? - уточнил Эклз, щурясь. Глядя сейчас на Каса он думал, что всё хорошо, что всё закончилось, но не обманывают ли его ощущения? И что он будет делать, если всё начнётся по-новой? - Если ты не хочешь... - Не хочу, - покачал головой Кастиэль, толкая Дженсена и вынуждая его повалиться на спину. Оказавшись сверху, он прижался щекой к широкой груди любовника и замер, закрыв глаза. - Не волнуйся, всё будет замечательно, - он устроился так, словно собирался провести в этой позе как минимум вечности, и блаженно улыбнулся. Кас ни на секунду не сомневался в принятом решении, и теперь упивался близостью того, кого чуть не потерял. Дина было, конечно, немного жаль, но если этот Миша останется с ним, то всё, наверное, у них будет хорошо. По крайней мере Новак в это искренне верил. - Значит ты думаешь, что всё закончилось? - уточнил Дженсен. Он уже понял, что Кас соврал ему насчёт отсутствия снов, но не собирался допытываться. По крайней мере его возлюбленный выглядел счастливым, так что Эклз не видел повода спрашивать его о том, о чём он не собирался рассказывать сам. - Я уверен, - промурлыкал Кас, который был не в силах прекратить улыбаться. Ему сейчас казалось безумно прекрасным всё, от того, какая тёплая у Дженсена грудь и как от него пахнет, до того, с какой частотой бьётся его сердце. Эклз казался ожившей мечтой, материальным воплощением придуманного идеала, и Кастиэль как будто не мог поверить, что всё это правда его, что он правда может обладать всем этим. - Это хорошо, - задумчиво пробормотал Джен, всё-таки окончательно расслабляясь. Наверное, следовало встать и приготовить завтрак, но Кас лежал на нём, словно спящий кот, тем грузом, который ни в коем случае нельзя тревожить. - Так они всё-таки разрешили тебе остаться со мной? В этом мире? - он улыбнулся. - Кто они? - осторожно уточнил Новак, которому впервые пришло в голову, какая классная у его любовника кожа, и который теперь сходил с ума от счастья после этого открытия. Хотелось немедленно провести по каждому её участку языком, и ни на чём другом он толком не мог сосредоточиться. Его распирало от счастья. - Высшие силы, - Дженсен засмеялся, понимая, как глупо звучит всё, о чём он говорит. - Ну или кто там заведует всеми мирами и всем остальным? - Какие высшие силы? - Кастиэль перевернулся, оказываясь сверху на любовнике, и упёрся в Дженсена очень внимательным взглядом. - Глупенький, - с невероятной нежностью произнёс он, вглядываясь в любимые глаза. - Это ведь всё был только сон. Он открыл глаза и сразу же сел, выдирая из себя проводки и трубочки, которые его почему-то ужасно раздражали. Глазами поискал телефон, но натолкнулся только на мужчину, спящего прямо поверх покрывала на соседней больничной койке. Мужчина казался измученным, и Миша недовольно сжал губы, мысленно посылая лучи гнева своему "клону", посмевшему так нагло бросить своего прирученного зверя одного. - Дин! - позвал Коллинз, окончательно отсоединяясь от всей аппаратуры и выдёргивая её из розетки, чтобы не издавала мерзких звуков. Миша всегда не слишком любил больницы. Хотя кто их вообще может любить? - Ми-ша! - Дин сел, открыл глаза и улыбнулся, пробуя губами новое, непривычное и чужеродное имя. Коллинз кивнул и поманил к себе рукой, параллельно понимая, что одет в совершенно несексуальную больничную рубашку. Впрочем, в отсутствии нижнего белья под ней всё-таки что-то было. - Иди ко мне, - он снова поманил, и Дин с готовностью подошёл, присаживаясь на край кровати и осторожно, несмело обнимая своего нового-возлюбленного. Или точнее сказать "обновлённого"? Мише было плевать. Его больше волновало то, что этот Кастиэль с его робостью и правильным воспитанием загасил полыхавший когда-то огонь до состояния уютного камина. - Я скучал, - Дин неумело поцеловал подставленные губы, не решаясь зайти дальше. В его глазах горело обещание сделать что-то невообразимое, как только Мишу выпишут, вот только кто будет ждать так долго? - Покажи мне, как ты скучал, - Коллинз подвинулся дальше на кровати, освобождая место, и потянул к себе, кокетливо раздвигая ноги и позволяя устроиться между ними. Дин, рыкнув от удовольствия, сразу же прижался к шее, грубо кусаясь, и сразу же извиняющимся движением лизнул потревоженную кожу. - Мишка, - счастливо пробормотал он, оказываясь на больничной кровати уже всем весом. Та жалобно всхлипнула, и Миша прикинул, как бы им так всё провернуть, чтобы не оказаться на полу в середине процесса. - Слушай, - Коллинз запустил руку сверху в волосы Дина, отрывая его от себя и заставляя осмотреть в глаза. - Твой брат ведь... Приезжает скоро, да? - уточнил он, свободной рукой хлопнув по замершей на его бедре ладони Винчестера. Ладонь послушно скользнула под больничную рубашку, проходясь по голой коже. - Да, - тяжело дыша отозвался Дин, явно не понимая, в чём суть вопроса. Его вторая рука уже давно пыталась справиться с застёжками на "одежде" Миши, но от охватившей страсти получалось плохо, а тот явно не был намерен помогать. - Да так, - Коллинз снова уткнул голову мужчины в свои ключицы, и Дин послушно впился в них зубами, вызывая довольный стон. Миша, откинув голову назад, порочно улыбнулся, перемещая руки на широкие плечи и поглаживая их сильными, уверенными движениями. Кажется, в палату заглянула медсестра, но ему было почему-то совершенно плевать, что подумает бедная девушка. - Надо будет как-нибудь попробовать втроём, - задумчиво проронил он. Пожилой врач быстрыми шагами приблизился к указанной палате и замер, вслушиваясь в мужские стоны, доносившиеся оттуда. Хорошо ещё, что медсестричка всё-таки догадалась закрыть дверь, когда убегала искать кого-то из более опытного персонала. Из-за двери доносилось что-то отдалённо напоминавшее "О да, накажи меня!" Замерев, врач какое-то время раздумывал, а потом отошёл от двери. Кажется, пациент шёл на поправку и во врачебной помощи не нуждался, по крайней мере на данный момент времени. Вот только странно, неужели его действительно всегда звали Мишей?