Try to impress me.

Не хочу жить, не хочу более дышать. Я устал и музыка уже не спасает. А ты… Ты чумное заболевание, которое меня в конец уже заебало. Твой рот не закрывается и на минутку, ты продолжаешь каждый гребаный раз кричать, докучать мне и просто бесить. Сколько бы не думал, у меня не остается нормальных мыслей, описать твое поведение. Смотришь на тебя дома: человек человеком… Когда спишь. Но стоит твоим глазам открыться и ты тут же раздражаешь. Работа меня уже до кучи убивает, вечные крики фанаток просто убивают. Я люблю это все, я люблю свою работу, музыку, каждого мембера группы, каждую АРМИ, но я устал. Все. Просто сил не осталось. Мне надоело спать всего по несколько часов, надоело читать про себя гадости в интернете, надоело питаться порциями с гулькин хер, надоело вечно виснуть в танц-зале и при этом успевать писать музыку и дарить остальным любовь и настроение. Мне подарите это, а? Я оставляю письмо на компе, пароль от которого знают, на удивление, все, подчищаю корзину, сжигаю тетради с личными мыслями. Ножик красиво блестит в моих руках, призывая уже воспользоваться им. И вот опять. Опять ты! Ты даже подохнуть спокойно не даешь, сволочь. Телефон в кармане разрывается от твоего голоса. Посмотри до чего ты дожил, Хосок, даже динамики не держат твой голос. Брезгливо откидываю от себя телефон, оставляя его в личной студии и ухожу в ванную. Помню что где-то на просторах интернета читал, что умереть можно просто порезавшись. Надо знать только где резать и что дальше делать. А делать я вот что собираюсь: разрежу и без того тонкую кожу запястья и завалюсь в горячую ванную. Усну спокойно и не проснусь. И не больно, и красиво. Во всяком случае в моем понимании. И я бы действительно был рад, если бы ты, Чон Хосок, оставил меня в покое. Но нет. У тебя какое-то важное дело, мать твою, что ты врываешься в ванную, когда я только начал свой план. Не знаю какого видеть меня таким со стороны, но у Хосока явно что-то сломалось. Он быстро замолчал, разглядывая мою позу с вытянутой рукой и ножиком у запястья. Он начал тихонько ко мне подходить, выставив руки вперед. И вот тут я кое-что заметил. Его голос… Он не противный, если говорит он спокойно. Странный такой. Какая-то хрипотца, не обычная, а словно его голос изначально выходит из его легких с обработкой тембра. Допустим… Глаза его спокойно осматривают мое положение и я наконец-то увидел тихого Хосока, кроме того момента когда он спит. — Юнги-я, положи нож. — Слушай, ты нарушаешь мое личное пространство раз за разом. Может, тогда и переспим, а? Тогда ты точно перейдешь все черты. Начинаю чувствовать себя странно, сталкиваясь с твоей физиономией даже в ванной. — Давай переспим, если хочешь, только нож убери, ладно? Хах, ну какой смешной, наивный ребенок. Честное слово, он согласен на такое, лишь бы я убрал от себя железяку? Стянуть с него уверенность я могу на раз два. Так как этот простофиля уже подошел ко мне достаточно близко, мне осталось лишь протянуть руку чтобы дотянуться до него. Раз, и я уже прильнул к нему губами. Я не гей, не подумайте, просто мне уже плевать. Абсолютно, на столько, что могу поцеловать парня, моего одногруппника, друга уже херову тучу лет и отменного товарища. Сколько бы не хотел опровергать, но этот крикливый чудик спас меня, примерно на два года. Не будь его, я бы еще два года назад взялся за лезвие. И так, ладно я уже не живчик, но Хосок то куда? Отвечать на поцелуй психически нездорового человека, да еще парня, и суицидника, Чон Хосок, да ты тут псих, а не я. — Давай переспим, Юнги, только не смей умирать. Не смей. — Ты понимаешь о чем говоришь? Я не собираюсь быть снизу, а значит, если ты сейчас понимаешь смысл своих слов, то готов что я использую твою задницу. Прекрати, моя жизнь не настолько дорога, окей? Давай, свали в туман, я тут занят, как видишь. Я и правда ждал что он уйдет. По сути, я не вижу ничего трагичного. Серьезно, я не такой важный человек в этом мире, чтобы за меня так цеплялись. Так что, свой выбор я вижу в обычном виде, словно я просто пошел спать. Но Хосок видимо видит все по другому, цепляет меня за талию и тянет на себя. Грубо целует, чего я не люблю, тянет за волосы и дохера больно кусает за нижнюю губу. Он сильнее меня, оно и ясно. Танцами он занимается еще со школы, а худощавое тело не такое и тощее, как кажется, так что припечатать меня к стене он смог запросто. — Ты не понимаешь всех деталей, Мин Юнги. Ты не просто человек, ты часть нашей семьи, и если я могу остановить тебя, то давай. Делай что хочешь. Я нереально хочу наорать на него, но он затыкает меня поцелует, выкручивает мне запястье, заставляя выкинуть лезвие и отпинывает его ногой, куда-то под тумбу. Хорошо, план мне явно нравится, как и его жадность, с которой он целует. Я чувствую себя странно. Не неудобно, а странно. Поцелуй вроде обычный. Мягкие губы, переплетения горячих языков, шумное, откровенно пошлое, дыхание, но все-таки, что-то не так. У меня в голове тухнут все негативные мысли, а руки сами тянутся к одежде Хосока. И что я, черт возьми, делаю? Честно собираюсь нагнуть своего друга. Хотя… Кто кого еще нагнет я не в курсе. Мое тело, видимо, хотят привести в чувство, так что даже не беспокоясь о вещах, швыряют в горячую ванную, приземляясь на меня сверху. Чего угодно ждал, но не такого напора от Хосока. Да, он шумный и надоедливый, но такой вот черты как грубость и напористость, я у него не видел, разве что в танцах… И так. Время течет довольно быстро, так что одежда давно уже валяется на полу, мокрой лужей в разных частях комнаты. Хосок волнительно краснеет, и я не знаю даже, от воды или от моего вида над ним. Я изверг, потому не особо его подготавливаю. Вода, вроде как, немного помогла мне, но ему все равно больно. Ну простите, уж такими вещами, как: внешность и член, меня природа матушка не обделила. И спасибо на этом. И вновь странные чувства, ибо трахаюсь я в горячей ванной, собираясь пару минут до этого перерезать тут вены, да еще и с парнем, с которым я жил столько лет вместе, и ко всему прочему всем этим наслаждаюсь. Да, мне нравится как Хосок томно хрипит и кусает меня за шею, нравится находится внутри него, ибо там нереально горячо и тесно, и нравится на него смотреть, ибо выглядит он как самый желанный любовник. Немного раскрасневшийся, стонущий во весь голос, полностью принимающий меня, даже сквозь боль. Не помню чтобы я славился нежностью, но прямо сейчас очень захотелось нежностей. Я старательно пытался отыскать в себе эти способности, но в итоге проиграл, вгрызаясь грубым поцелуем в Хосока, толкаясь в него с неимоверной силой, словно именно этого я ждал всю жизнь. Я проиграл этот бой, потому что как только я начал понимать что скоро меня накроет оргазмом, и только меня одного, мне стало немного не по себе. А заботой о других в этом плане я тоже не славился. И вот тут я пропал. Потому что принялся ублажать уже не себя, а Хосока, потому что мне нестерпимо хотелось кончить вместе с ним и с ним же провалиться в оргазм. Так что, да, я сломался, срулил на нежности. Я целовал, прижимал к себе поближе, заставлял чувствовать его эйфорию, ублажал руками. И в итоге, я даже не могу сказать кто выиграл. Потому что кайф получили мы оба, кончив с ним одновременно и с громкими криками. Я вымотался. Но не устал. Я просто почувствовал облегчение. Мне стало хорошо. Таким темпом я выжил. Я не понимал когда именно Хосок смог так на меня действовать. Наши с ним отношения, пошли очень далеко. Правда. Я не скрывал наши с ним связи, и он не пытался, хотя оба мы об этом не трепались на ровном месте. Я начал жить, так и не поняв когда я вышел из своей темной полосы жизни. А возможно, ее и не было, все просто оказалось накрученным. Хосок спас меня, и я благодарен, чуть ли не каждую ночь. И сейчас, когда я нереально хреново себя чувствую, так как неимоверно пьян, я стараюсь умыть свой пьяный фейс, но ноги словно ломаются, а я оседаю на пол. Это слишком тяжело, не помню даже сколько выпил. Желая встряхнуть с себя эту пелену, прижимаюсь лбом к холодному кафелю ванной комнаты и натыкаюсь взглядом в холодный металл под тумбой. Теперь, этот нож не кажется мне чем-то страшным, я вижу просто железяку, которая, когда-то, помогла мне найти Хосока. Я смотрю на него с улыбкой, такой широкой, что кажусь наверное психопатом, ибо держать в норме пьяный фейс очень трудно, а из улыбки выходит оскал. И конечно, по законам всех фильмов и историй, в этот момент в ванную заходит Хосок, видит меня с этим вот оружием в руках и опять теряет цвет лица. Все как и в тот день. — Малыш, я просто его нашел. Ничего делать я не собираюсь, верни, пожалуйста, в себя душу. Все нормально. — Ты же не врешь? — Да с чего мне врать? Просто нашел, случайно. — Я готов все ножи выкинуть из нашего дома. — И тогда Джин приготовит тебя вместо курицы. Иди ко мне. — Я протягиваю к Хорсе свои трясущиеся руки, принимаю его тело в свои объятья и утыкаюсь в основание шеи носом, вдыхая самый родной запах из всех. — Спасибо что ты есть, люблю тебя.