She is the only one. But what about me?

      Дауэ Боб совсем не горел желанием попасть на Евровидение. Помпезный конкурс, в котором искусство отнюдь не всегда одерживает победу. Но, с другой стороны, выступить за свою Родину, а может, и сорвать лавры победителя, ему хотелось. Последним доводом стали слова его друзей: «Не победишь, хоть пропиаришься за честь Родины. Под конец, можно же просто получать удовольствие!».       — Получать удовольствие, — проговорил он себе под нос, выходя из главного аэропорта Стокгольм — Арланда. Именно этим и собирался заниматься нидерландский певец. Заводить знакомства, отдыхать, а не тратить бесценное время на нервозное грызение ногтей и слёзы в номере отеля.       Прибыв со своей делегацией и помощниками в отель, парень с удовольствием развалился на кровати, смотря на солнечные пятна, которые проникали сквозь открытые окна.        В Швеции был сухой климат, в отличие от его родного королевства, где преобладал морской. Но Дауэ быстро адаптировался. Он только усмехался, представляя, каково участникам из слишком холодных регионов или, наоборот, жарких. Той же Австралии или России.       За полтора часа, которые длился перелёт, парень совсем не устал и теперь горел энергией. Предупредив свою группу о прогулке, он быстро вышел из отеля, принимаясь исследовать округу. Но бродить одному ему было не суждено.       — Сергей Лазарев? — спросил певец, приметив привлекательного мужчину на террасе отеля. Он нисколько не смущался, задавая свой вопрос. Улыбался и сверкал глазами.       — Да, — с заминкой ответил конкурсант, прищурившись, смотря на парня перед собой, усиленно пытаясь вспомнить кто перед ним: участник или кто-то иной.       — Я Дауэ Боб, участник от Нидерланд, — прекратил его мучения парень, протягивая руку для рукопожатия. Сергей на жест ответил, крепко сжимая ладонь. Дауэ удивлённо вскинул брови — рука у Лазарева была сильная.       Парень без стеснения и скованности расспрашивал о впечатлениях от Швеции, рассуждал о погоде, задавал вопросы о России. Серёжа недоверчиво смотрел, явно продумывая каждый свой ответ, будто думал, что парня к нему подослали не просто так и где-то за поворотом притаился репортёр с камерой.       — Прогуляемся? — вдруг предложил Боб.       — Что? — Лазарев изогнул бровь.       — А что? — не растерялся парень. — Одному скучно.       Российский певец несколько секунд молчал, смотря в сторону небольшого столика, где была его команда. Можно было увидеть Филиппа Киркорова, активно спорящего с кем-то из танцевальной команды.       — Мы же быстро! — убеждал Дауэ. Он хитро улыбнулся и схватил за руку мужчину, утаскивая в сторону парковой дорожки. Карие глаза Сергея потемнели, но он быстро расслабился, когда рука, тянущая его подальше от толпы, отпустила, а ход сбавился.       — Хорошо, — под конец сказал он, видя, что его мнение особо никого и не интересует.       После прогулки Дауэ с уверенностью мог сказать, что Сергей перестал рядом с ним опасаться того, что в любой момент выскочит мужчина из кустов с фотоаппаратом и опозорит его перед всей Европой. Парню это бесконечно нравилось. Нравилось смотреть на Сергея, ловить его улыбку, а иногда ощущать прикосновения к своей руке. Он и вовсе забывал, что на нём миссия по достойному представлению своей страны на конкурсе. Дауэ наслаждался, как того и просили у него.       — Ты не волнуешься? — спросил Сергей перед первым полуфиналом. Мужчина был в костюме и нервно улыбался, смотря на участников, лихорадочно повторявших тексты или выполнявших различные дыхательные упражнения.       — Не… немного, — почему-то ему не хотелось признавать, что он халтурит и совсем не ждёт победы.       — Молодец, — Сергей похлопал его по плечу, тепло улыбаясь. — Это правильный настрой, победный.       — Надеюсь, — Боб кивнул, стараясь не показывать своего смущения. — Я пошёл готовиться, — сказал он, видя, что четвертый участник — Фредди из Венгрии — выходит на сцену.       — Конечно, — Лазарев кивнул и торопливо пошёл к своей команде.       Но Дауэ Боб вовсе не вернулся к своей группе — он спрятался в гримёрке, слушая своё учащённое сердцебиение и пытаясь успокоиться. Парень конкретно не понимал происходящего. Вернее, не желал признавать очевидный для себя факт.       — Ты готов? — к нему подошёл один из музыкантов.       — Да, — парень поднялся, надеясь, что его замешательство не было слишком заметно. Проходя, он бросил быстрый взгляд в сторону российской делегации и решил во что бы то ни стало получить эту путёвку в финал. Чтобы ещё ненадолго побыть вместе с Серёжей. Хотя бы на одной сцене.       You`re the only one,       You`re my only one       You`re my life,       Every breath that I take       Unforgettable, so unbelievable       You`re the only one, my only one.       Песня подходила к концу, и Дауэ, слушавший выступление Сергея Лазарева, мог с уверенностью сказать, что российский певец не только обеспечил себе проход в финал, но и одну из лидирующих позиций, если и вовсе не безоговорочную победу. О своём выступлении парень предпочитал не говорить. Он сделал всё, что мог, и оставалось надеяться на милость судей, зрителей и богов.       Музыка смолкла, и зал взорвался криками восторга и аплодисментами. Дауэ тоже хотелось с ними ликовать, но он мог только улыбаться и искренне радоваться за русского парня. Собственные фанаты, стоящие за его спиной и ждущие результатов, этого не поняли бы.       — Ты молодец! — искренне поздравил он Сергея, пожимая руку.       — Ты тоже хорошо постарался! С душой исполнено! — Лазарев порывисто обнял его, хлопая по спине. В такие моменты Дауэ хорошо ощущал их разницу в возрасте. Мужчина стоял на целую планку выше него.       — Сделал всё, что мог, — признался парень. Больше он ничего не успел сказать, кроме того, что теперь песня участника из Российской Федерации будет у него играть в голове без остановки.       Она была сильной, запоминающейся и раздражающей парня из Нидерландов.       — А кому она посвящена? — пристал Боб при первой же возможности. Парни находились в клубе отеля, празднуя первую победу — допуск в финал.       — Что? — Сергей отложил бокал с шампанским, непонимающе смотря на Дауэ.       — Твоя песня, кому она посвящена? — не отстаёт певец. Ему просто жизненно необходимо узнать об этой загадочной особе, о любви к которой Сергей поёт перед всем миром.       Парень не понимал, почему ему это так важно знать, но это не уменьшало его желания. Колючка, свербевшая где-то в груди, с каждым разом проникала всё глубже. Певец боялся, что однажды он откроет глаза, а рубашка на этом месте красная от крови. Голландец отчётливо понимал, симптомы какой «болезни» пышным цветком цветут в нём, и не был уверен, что сможет с ней бороться.       — Ты в порядке? — Сергей обеспокоенно взглянул на него, едва заметно касаясь плеча.       — Да, — кивнул парень. — Так к кому?       — Зачем тебе это знать? — Лазарев ухмыльнулся уголком губ.       — Интересно, — настаивал Дауэ. — Или это просто так совпало?       — Всякое может быть, — певец вновь подтянул бокал к губам. Он улыбался и внимательно следил за парнем, совсем как кошка, играющая с мышкой. Боб не понимал: было ли так всё это время, или же просто открылась ещё одна черта характера мужчины.       — Трудно рассказать, что ли, — надулся голландец. Он уставился в сторону стола французов. Амир был в окружении нескольких участников и что-то весело рассказывал. — Весёлый он.       — Кто? — Сергей повернулся в сторону Амира. — Он?       — Да, — подтвердил Дауэ. — Я общался с ним не так давно. Он приглашал выпить с ним.       Сергей ничего не ответил, а Боб мысленно себя пнул. Говорить что-то о стране-сопернике, шансы которой оценивают очень высоко — самое глупое, что он мог сделать.       — Дауэ, — позвал его вдруг мужчина. Парень встрепенулся и повернулся к Лазареву, тут же ощущая на губах лёгкое прикосновение чужого рта. Бокала с шампанским он из рук не выпускал, используя его как мнимую завесу от толпы.       — Почему? — спросил певец, густо покраснев.       — Захотелось, — туманно отозвался Сергей, ставя бокал на стол и поднимаясь, — всё равно никто не видел, — он подмигнул и поспешил удалиться.       Дауэ дотронулся до губ, которые покалывало. Он всё ещё чувствовал аромат парфюма Лазарева и почти жмурился от удовольствия.       — Серёжа, — выдавил он, вспоминая, как российский участник учил его выговаривать разные формы имени «Сергей». — Как же мне теперь быть? — парень сжал рубашку на уровне груди.       Колючка была глубоко внутри. Не достать.       «You`re my only one. You`re my life» — эта песня без остановки крутилась в голове, будто кто-то нарочно нажимал на кнопку «пуск» каждый раз, когда она заканчивалась. Дауэ же интересовал только один вопрос: кому адресована эта песня. Ради кого Сергей выполняет такие трюки на сцене и клянётся в любви.       — А как же я? — спрашивал он у себя, идя точно по направлению номера российского участника.       Не успел он постучаться, как дверь открылась. Сергей вздрогнул, увидев парня, и улыбнулся:       — Что-то случилось?       — Нет, — помотал головой парень, забывая все свои вопросы. Перед глазами стоял их почти целомудренный поцелуй. Все мысли вылетели из головы. Он облизал пересохшие губы.       — Просто хотел пожелать удачи в финале, — с трудом выдавил Дауэ.       — Спасибо, — Сергей улыбнулся. — И тебе.       — Спасибо, — тихо произнёс голландец, начиная злиться. Это было совсем не то, о чём он хотел узнать. — Ладно, пойду я, — он развернулся, чтобы уйти, но его ловко схватили за локоть. Парень недоуменно уставился на Лазарева.       — Я кое-что забыл, — и, не давая спросить, привлёк к себе певца.       Этот поцелуй не отличался целомудрием и стыдливостью. Он был грубым, напористым и страстным. Дауэ затрепетал, с наслаждением потянувшись к Сергею и обвивая его шею руками.       — Вот теперь точно всё, — Лазарев первый отстранился, с улыбкой следя за голландцем.       — До встречи, — бросил вслед Боб, улыбаясь. Губы саднило. Такие поцелуи обещают многое. И совсем не обеды на террасе или объятия в тени деревьев. Они говорят о грубых и жарких ночах…       Третье?! Третье! Почему-то в голове это не укладывалось. Ну никак! Дауэ искал взглядом в толпе Сергея, который словно испарился после оглашения результатов. Один раз удалось заметить его возле украинской певицы, жмущего ей руку и поздравляющего. После этого уследить за российским участником не получалось. Его команда медленно рассыпалась по округе.       Дауэ стремился к нему, поискать на террасе, постучаться в номер. Картины, появляющиеся в голове, были страшными. От одиночества и разочарования можно сделать много глупостей…       Но его всё тормозили. Поздравляли. Одиннадцатое место. Вновь руки жмут. Одиннадцатое место. Это хороший результат. Одиннадцатое место. Поздравить Джамалу. Одиннадцатое место.       Голландец хотел закричать от негодования. Это не тот результат, из-за которого можно рукоплескать, дарить цветы и обнимать. Он с трудом вырвался из объятий француза и, бегло крикнув своей команде, поспешил в отель.       Взлетел по лестницам и громко постучался в дверь. Сперва один раз. Потом два. На третьем открылась дверь, и появилось недовольное лицо Лазарева.       — Пожар, что ли? — раздражённо спросил он. Дауэ помотал головой, только сейчас понимая, насколько глупо это всё смотрится. Бежал сломя голову. Бока разрывало. Язык прилип к нёбу. Всё, что он сейчас мог — это часто дышать и совершать странные движения руками.       Но Сергей ничего не говорил, просто смотрел. Будто правда понимал, а потом улыбнулся, тепло, и, схватив его за руку, втащил в номер.       Его поцеловали, крепко, проникая языком в горячую глубину. Дауэ прекратил трепыхаться и обмяк. Сергей ухватился за галстук голландца и потянул его на себя, сбросил пиджак.       — Я волновался, — быстро проговорил Боб, он сам спешил расстегнуть пуговицы на рубашке и забросить её, как тряпку, куда-то в сторону тумбочки.       — Почему? — Лазарев удивлённо взглянул на него, прекратив облизывать ключицы.       — Думал, что ты можешь с собой что-то сделать, — певец только сейчас осознал, насколько глупо это звучало. Сергей улыбнулся и вновь его поцеловал, напоследок прикусив нижнюю губу.       — Я не слабый, чтобы подобное могло меня сломать, — медленно проговорил он. Рубашка на нём была расстегнута, и было видно подтянутый живот и грудь с лёгким пушком волос. Голландец сглотнул.       — Да, — согласился он.       Одежда была сброшена на пол, без малейшего волнения о том, что всё будет помятым. Дауэ лежал на кровати, широко расставив колени и ожидая, пока Сергей закончит возиться. Два пальца, смазанные кремом, скользили в нём, то разгибаясь, то сгибаясь, порой совсем не нежно царапая нежные стенки. Парень жмурился, шипя сквозь зубы. Было холодно и больно.       О нежности и ласке говорить не приходилось. Всё слишком порывисто, но страстно и сильно настолько, что плавилась кожа.       — Тише, — попросил его Лазарев, нежно целуя внутреннюю сторону бедра.       — Можешь… входить, — Боб чувствовал, как стыдливый румянец с щек и ушей перешёл на шею. Он смотрел на люстру в спальне, мучительно ожидая вторжения.       Певец с сомнением посмотрел на парня, пристраиваясь ко входу и медленно приставляя головку. Не спеша, тягуче он входил, с восторгом чувствуя, как его жарко обволакивает.       Он старался двигаться медленно, осторожно, сохраняя размеренный ритм, но Дауэ потянулся, обнимая его и прижимаясь всем телом, одним лишь жестом позволяя ему делать всё, что вздумается. Сергей кивнул и ускорился.       Комнату наполнили стоны и хлюпающие звуки, где-то этажами ниже победу праздновала украинская участница, пиршествовала певица из Австралии, был огорчён, но не терял жизнелюбия Амир.       — Так кто она? — вновь спросил Дауэ, лёжа на простынях и сладко потягиваясь.       — Её нет, — признался Серёжа, — но есть ты, — он прижал к себе голландца.       Третье место? А он чувствовал себя победителем.