//crybaby, I love you//

      Юнджи шла на экзамен по литературе и думала. Думала о том, как же она заебалась. И причина апатии заключается не в учебе, которая всегда не торкала девушку, а в том, что Юнджи конкретно запуталась у себя в голове. Она всегда старалась держать голову в холодном состоянии, не поддаваясь, по ее мнению, тупым чувствам и эмоциям, которые проходят по щелчку пальца. Но тут дела обстоят по другому. Абсолютно. Юнджи, кажется, вроде, наверно, понимает, что с ней происходит, но говорить это даже в мыслях ей пиздец как страшно.       «Не время. Не сейчас. Я еще не уверена. А он… Он меня охуеть как бесит, блять» — девушка пинает кем-то брошенную банку из-под газировки, матерясь себе под нос.       Нет, серьезно, никаких бабочек в животе нет, есть только раздражение, которое заставляет хмурить брови и недовольно поглядывать на виновника всех бед. — Уебан тупой, — заключает Юнджи и быстрым шагом направляется на экзамен. Как-никак она уже опаздывает.       С чего это вообще началось? С ненависти.       В первый же день в новой школе к Юнджи начали лезть одноклассники со своим флиртом, от которого хотелось блевать. Сейчас, к счастью, к личности Юнджи почти все охладели, кроме двух не отлипающих амеб, но все же это лучше, чем было в первые месяца. Все хотели заполучить внимание новенькой, которая казалась такой холодной, и у всех это выходило откровенно ужасно. И он тоже не исключение. Начал читать свои стихи, а потом и вовсе не сдержал своих чувств и заплакал. « — Плакса.  — Прости, но я так чувствителен к этому. — Отсядь по-хорошему, ок?» Этот случай, конечно же, никак не заставил Юнджи заинтересоваться в нем, скорее, наоборот.       Парень упорно старался заполучить внимание девушки разными способами: подсаживался рядом на уроках, пытался завести разговор на переменах, помогал, даже был готов отдать свой обед, но все безрезультатно. Девушка либо успешно игнорировала парнишку, либо посылала на все четыре стороны, но чаще всего нахуй.  «— Юнджи-я? — Что надо? — в интонации девушки не было никакого дружелюбия, а только нотки злости и заебанности. — Тут через пару месяцев экзамен по литературе, знаешь, я бы мог тебе помочь с ним… — Нет. — Ну, Юнджи-я, я вижу, что ты с литературой не дружишь, поэтому для твоего же блага не отказывайся, — девушка посмотрела в глаза парня и увидела капельки слез. Тупая плакса. — Я ни с кем не дружу, а тебе лучше свалить, пока я не разозлилась. — Ну… Юнджи… — Отвали»       Так бы, наверно, продолжалось достаточно долго, пока всеми любимый ебучий случай не решил все благополучно поменять.       Юнджи сидела на крыше школы и курила, любуясь голубым небом и облаками, которые медленно плыли в бирюзовом море. Находиться на крыше школы — запрещено. Курить на территории школы — запрещено. А курить на крыше школы — строжайше запрещено. Если бы кто-то спалил девушку за этим занятием, ее бы точно отчислили со школы (кажется, именно из-за этого ее выпнули из предыдущей школы). Но Юнджи на это откровенно наплевать. Ей чертовки грустно и больно. Из-за чего же? Хрен знает. Но могу поспорить, что у абсолютно каждого было такое состояние, когда ты устаешь от всего на свете и никого не хочешь видеть, думая о том, какое же ты все же ничтожество. В таком состоянии была и Юнджи.       Она залипала в одну точку, медленно покуривая и что-то бурча себе под нос по типу «как же вы мне, блять, все надоели», но звук закрывающееся металлической двери и силуэт, стоящий сзади, вывели девушку из своих мыслей и заставили запаниковать. — А я не знал, что ты куришь, — мягкий знакомый голос окутывает Юнджи, она тяжело выдыхает: не учителя, и Слава Богу. — Ну теперь знаешь, поздравляю, кому-нибудь расскажешь — задушу собственноручно.       Девушка тушит сигарету об пол и даже не собирается поворачиваться к парню, она продолжает залипать на вид города, который так прекрасен ранней весной. — Я никому не расскажу. Даю слово. — Вот и хороший мальчик.       Парень без какого-либо стеснения сел рядом с девушкой, оставляя между их плечами минимальное расстояние. — Ты чего тут делаешь-то? Нормальная девушка даже бы и не подумала сидеть на крышах. — А кто сказал, что я нормальная? И тебя вообще ебет? Ты-то зачем сюда приперся? — Вопросом на вопросом отвечают только пидоры. Но я не вижу рядом с собой нашего учителя английского.       Юнджи усмехнулась. — Охуенные у тебя шутки, конечно, — губы растянулись в легкой улыбке, но девушка так ни разу и не взглянула на парня. — На самом деле ты не похожа на всех остальных, поэтому так привлекла мое внимание. А я сюда изредка прихожу, чтобы полюбоваться красотой. Некоторые поэты могли так смотреть по несколько часов, понимаешь, не отрываясь. — Они черпают из этого вдохновения. Они видят прекрасное в простом. Даже в обычной потушенной сигарете. — Ва-а-ау, — Юнджи наконец-таки повернула голову и увидела широкую очаровательную улыбку напротив, — Я даже опешил немного. — Видимо, все думают, что я только посылать умею, но я действительно хочу видеть во всем красоту, но перед моими глазами только жестокая реальность и грязные пейзажи.       Откровение. Это именно то, чего Юнджи не говорила много лет. Она, если честно, сама от себя в шоке. Что на нее так повлияло, что она немного приоткрыла свою душу для человека, который в большей степени вызывал только безразличие и раздражение? Без понятия. Но известно только одно: иногда даже самому закрытому человеку надоедает молчать и скрывать все, что происходит у него внутри. — Ты действительно необычна. Но я-то думал, что ты привлекаешь людей только своей холодностью и дерзостью. Например, ты меня этим и заинтересовала, — парень посмеялся над собственной глупостью и продолжил, — Но все же в тебе есть загадка, которую хочется поскорее разгадать, обнажить твою настоящую личность, я думаю, что ты настоящая не такая уж и отвратительная.       Парень повернул голову на девушку. Ее короткие черные волосы запутывались, благодаря ветру, создавая милую взлохмаченность, тонкую линию губ украшала расслабленная полуулыбка, а глаза как будто бы смеялись над всей сложившейся ситуацией. Парень откровенно любовался девушкой. Если бы он был художником, он бы точно нарисовал такую Юнджи, используя только пастельные цвета в своем произведении, чтобы выразить всю ту нежность, которая так не видна многим. — О Боже, я как будто в идиотской дораме.       Юнджи поднялась с пола и направилась к выходу, остановившись около двери, она сказала: — Перестань быть романтиком, не раскрывай никому свое поэтичное сердце, а то его без стыда разобьют, и останешься ты ни с чем. А я все же отвратительная, поэтому больше никогда ко мне не подходи. — Стой! — парень быстро встал и подбежал к девушке, — Дай мне шанс с тобой подружиться, пожалуйста, — он состроил щенячьи глазки, на что Юнджи только закатила глаза. — Ты меня заколебал, ладно, я согласна.       В глазах юноши напротив читалось неописуемое счастье. — Кому-нибудь расскажешь, что я тут тусовалась — выкину из окна. Пока, Хосок.       Юнджи скрылась за дверью, оставляя Хосока в полном одиночестве.       И что же дальше? Непринужденные беседы на переменах, прогулки после школы, узнавание друг друга: » — А я не знал, что ты умеешь играть на фортепиано. — А я не знала, что ты умеешь танцевать. Искренне думала, что, кроме своих книжек, тебя ничего больше не интересует. — Сыграй что-нибудь, а. — Станцуй что-нибудь, а. — Я первый так-то. Такой красивой девушки как ты идет играть на таком же красивом инструменте. Могу поспорить, что музыка, исходящая из твоих пальцев, прекрасна. — Хосок, свали-ка отсюда. — Ты что, засмущалась? Вау! — Свали. — Как мило, Боже! — Свали НАХУЙ ОТСЮДА!»       Юнджи не смотря на ее внешнюю холодность все думала об этом. Она, кажется, в первые открылась человеку по-настоящему, не скрывала своих чувств, не боялась выглядеть как полная идиотка рядом с ним, просто не боялась. Для Юнджи это полное потрясение, ведь впервые к ней относятся с нежностью, заботятся, спрашивают о делах. За всю свою сознательную жизнь она не встречала таких солнечных людей, как Хосок. Все казались слишком хмурые и недовольные, а тут в твою серую жизнь врывается пятно, слишком яркое, слишком нелепое, слишком. Но Юнджи точно соврет, если скажет, что это пятно ее совсем не притягивает. Ведь она сама прекрасно понимает, что это не так.       И вот прямо сейчас она пишет чертов экзамен по литературе, без сомнения ставя ответы, которые на сто процентов окажутся правильными, ведь подготовил ее тот еще профессионал, постоянно рыдающий из-за этих дурацких книжек.  «— Эй, плакса, — девушка усмехнулась, глядя на то, как парень напротив недовольно цокнул, — Я принимаю твою помощь к моей подготовке к экзамену по литературе. — Юнджи-я… — Только давай без твоих соплей, а? А то придется тебя в них же и утопить. — Хорошо! — Хосок счастливо улыбнулся и прижал книгу к груди еще сильнее. — Тогда встречаемся в нашем кафе»       Юнджи гордо сдает лист с работой и думает. Он, наверно, сейчас дрожит, переживая. Он же такой. Один раз, когда девушка упала в обморок из-за недосыпа, он сам чуть не грохнулся на пол медпункта, ведь «юнджи, тебе следует следить за своим режимом сна, не заставляй меня сильно волноваться…». Тупая плакса. Но Юнджи никогда не забудет эту широкую улыбку и громкие выкрики поддержки, когда она и команда играли в баскетбол за первое место. Юнджи думает, что без этих глупостей она бы проиграла и подвела всю команду. И это придает энергию. Весь Хосок дает Юнджи огромную энергию и веру. Все же не такая уж и тупая. » — Мне было стыдно, когда ты кричал на весь зал мое имя. Мог бы и потише. — Ой, да ладно, Юнджи-я, тебе это нравилось, — парень тянул гласные, одновременно по-доброму толкая плечом девушку. — Завались.»       Юнджи выходит во двор школы с полной решимостью. Она разобралась. Она распутала этот клубок. Она уверена. И она сможет это сделать. — О! Юнджи! Ну как?! — Хосок быстро подскакивает к девушке, она видит озадаченный взгляд парня и умиляется. — Можешь не париться. Пять точно будет. — О Боже! Я рад! Ты такая умница! — озадаченность сменяется на радость, которая заставляет улыбнуться и действовать. — Но я бы не справилась без отличного репетитора, так что, спасибо тебе, Хосок, ты мне очень помог. И теперь…наш договор в силе? — А? Какой уговор? — Ну, дурачок, если я сдам этот экзамен по литературе на пять, ты станешь моим парнем.       Рот Хосока открывается в удивлении, а глаза тупо смотрят на Юнджи. — Я что-то не помню такого, кхм. — Конечно, ведь этот договор был у меня в голове. И теперь, — девушка подходит ближе, хитро смотря в глаза напротив, — Хосок-и-оппа, ты мой парень, и, к твоему сожалению, отказов я не принимаю.       Тепло окутывает тело Хосока, а сам он, кажется, не верит во все случившееся. Юнджи крепко обнимает юношу, прижимая к себе. Именно этого ей не хватало. — Я люблю тебя. — Юнджи… — Я тебя пойму, если это не взаимно, Хосок. — Я люблю тебя.       Сильные руки обхватывают тонкую талию девушки, а счастливая улыбка не сходит с лиц обоих. Хосок слышит приглушенный любимый смех. — Я как будто в идиотской дораме.