Are not you afraid of being killed?

Чёрная одежда, угрюмая погода, слёзы близких людей. И гроб.... Что стоит одиноко на кладбище, а к гробу каждый подходит, чтобы сказать прощальные слова. — Чон Чонгук, был очень хорошим человеком. Я запомнил его, как человека с душой ребёнка, только вот этот ребёнок... слишком быстро нас покинул... Он защищал нас и нашу академию, но очень большое ранение привело к летальному исходу... — немного замявшись, генерал продолжил: — Он всегда останется в наших сердцах, мы никогда его не забудем. Я благодарен, что встретил в своей жизни такого человека. Генерал отходит от гроба и стирает ладонью слёзы. Каждый тут чувствует, боль от потери близкого человека. И Пак никогда не задумывался, что так скоро будет стоять рядом с гробом любимого человека и, не жалея себя, плакать. Он изо всех сил пытался не броситься к гробу и закричать. Закричать, чтобы человек, который больше не дышит, открыл глаза, продолжил жить и не оставлял его одного в этом суровом мире. На ватных ногах Чимин подошёл к открытому гробу и последний раз взглянул на умиротворённое лицо. Сердце сжималось до боли. Трясущимися руками он провёл по изогнутым краям гроба, словно пытаясь понять, не сон ли это, но всё слишком реалистично. Слишком больно. Небольшой ветерок игрался с волосами человека, который лежал внутри гроба. Словно ветерок пытался разбудить парня, но это конец. Его игра закончилась, светясь неоновой вывеской the end. И это совсем не тот конец, который заканчивается хорошо, и каждый счастлив. Это тот конец, который предстоит каждому. Смерть. И нет всех этих хэппи эндов — это суровая реальность. Всё равно люди останутся одни. Обычно смуглая кожа стала синей, словно прозрачной. Глаза, что манили к себе, теперь закрыты. И веки, что обычно дергаются во сне, теперь не решают дергаться. Чимин поджимает губы, глотает слёзы печали и тихо шепчет — Навсегда... обещал, ведь, навсегда и вместе... почему же... ты тут, а не обнимаешь меня. Почему же сейчас твои губы не озаряет тёплая улыбка? Я ведь так хотел навсегда. Но ведь это не хэппи энд, и у людей очень мал шанс на выживание. Крышка гроба тихо закрылась, погружая во мрак родного человека. И сейчас где-то в груди одного человека, сломалось что-то. То, что заставляло верить в хорошее и двигаться вперёд. Маленький двигатель сломался, на месте его начало расти безумие. Безумие, которое постепенно сожрёт сердце маленького человека. Это уже конец для юноши. Не физический, зато моральный. Чимин не верит в хорошее. Пак помнит, как привезли Тэхена, а после Юнги с Чонгуком, Пак ничего о них не знал. Сначала никто не говорил про состояние младшего и старшего, от этого на сердце становилось тяжелее. — Тэхен-а... Можно войти? Проходя в палату, Пак замечает капельницу рядом с другом. Тот молчит, смотрит в стену и не подаёт виду, что находится тут. Вот только Пак видит эти глаза, в которых плещется боль. Юноша проходит к больному и присаживается на край больничной койки. Та прогибается под весом и тихо трещит. — Что тебе надо? — хрипит Тэхен и отрывает взгляд от стены. Переводит взгляд на Пака и сжимает губы в тонкую полоску. — Ты как? Тэхен тихо смеётся с вопроса старшего, скорее истерично смеётся, но после отвечает. — Ужасно, Пак. Попробуй выдержать то, как на твоих глазах убили друга, хотя целились в тебя. Я ведь должен сейчас лежать и не дышать. Я должен был там помирать, а не Чонгук. Чимин смотрит минуту в глаза младшему, ища подсказку, что это шутка, но не видит. Видит лишь боль. Чимин понял, что эта история с печальным концом. Конец, который заставит каждого переосмыслить свою жизнь. — А знаешь, что самое больное? То, что когда его подстрелили из удушающего оружия, он сказал позаботиться о тебе. Но ведь... я его истинный. Я должен был быть на твоём месте. И я должен был любить и быть любимым, а не ты. Он мой был, а ты ворвался в нашу жизнь и забрал, то что я хранил, как самую важную вещицу. Сжимая белую простынь, Тэхён горько глотает слёзы и ищет в глазах Пака слова. — Я... — Пак начинает говорить, как Техён его перебивает грубым: — Молчи. И Чимин, кажется, видит, как нить дружбы порвалась, оставляя на полу маленькие ниточки, которые не соберешь обратно. Кусает губу и бегает глазами по палате Тэхёна. — Я правда не знал этого, — тихо говорит Пак, боясь быть выгнанным. Хотя так и должно быть. Истинность, ведь — это самое дорогое для людей, не только для омег. Тэхён скидывает на пол одеяло и обнимает Пака, громко всхлипывая в плечо друга, успевая бить кулаками по спине омеги. Не сильно, но зато Чимин чувствует, что лучше быть грушей для Техёна, чем оставлять его одного. Тэхён несколько дней с Чимином не разговаривал, а Пак и не торопил. Было лучше быть немного побитым и с мокрой футболкой от слёз, чем молчание. И Тэхён губил Чимина, своим молчанием, но как-то Тэхён тихо произнёс дату похорон и рассказал, что произошло с Юнги. Пак тогда был искренне рад даже небольшой информации от друга. На похороны Тэхён не пришёл, Чимин себя чувствовал тогда морально убитым. Спустя два дня Тэхён заговорил, и то недолго. — Я хочу чтобы со мной сидел Хосок. Поменяйся с ним и следи за Юнги. Старший хотел поспорить, но видя всё те же глаза, полные боли, решился и поменялся с Хосоком. Когда Пак пришёл к хенам и рассказал Чону просьбу Кима, Хосок лишь кивнул и уже было хотел уходить из палаты Юнги, но положил руку на плечо Пака и тихо прошептал. — Тэхён просто обижен, но он всё ещё любит тебя, как друга. Чимин всю ночь сидел рядом с пиликающим аппаратом и думал о словах Хосока. А ведь тот был прав, вот и пришла беда, которая принесла разрушения. И эта беда разрушила несколько личностей. Чимин каждое утро приходил на могилу к Чону. Выплакивал все слёзы и слова, а после, попрощавшись, уходил в больницу к Юнги. Тэхён Пака видеть не хотел. И всегда, когда Чимин собирался придти к младшему, его останавливал Хосок с умоляющими глазами. Он, покачивая головой, не давал настырному пройти. Тут каждый сломался. Улыбки, что ярко освещали каждому путь, исчезли, спрятавшись под колючими кустами. Чимин открывает потяжелевшие глаза. Юнги уже неделю не выходит из комы. Как только Юнги привезли, тот и признаков жизни не подавал. Люди разделись на тех, кто уже мысленно попрощался с Юнги, и тех, кто всем сердцем верил, что старший справится и выйдет из комы. Пак трёт красные глаза и смотрит в зеркало, что стоит напротив кушетки Юнги. У Пака глаза уставшие, и тёмные круги с мешками. Чимин мало спит, до ужаса мало. Каждый день терзает себя мыслями и не даёт сердцу заживать. Зарывается в свои волосы пальцами, оттягивая прядки, и переводит взгляд на кушетку. Там человек тихо помирает, и Пак понимает, что шанс Юнги выжить ничтожно мал. Не хочется видеть ещё одного человека в гробу. Тихо вздыхает и присаживается на край кушетки, рассматривает лицо человека, а после аппарат, который не даёт надежды в будущее человека, а наоборот отрубает. Хочется плакать и кричать, что несправедливо, что всё должно быть не так, но слова застряли, а слёз не осталось. И жизнь, словно усмехаясь, тихо шипит на ухо: твой ход, Пак Чимин. Вот только больше Пак не видит хорошего хода и желает, чтобы поскорее всё закончилось. Рыцарь, что гордо стоял и не боялся ранений, стыдливо опустил голову. -The end- усмехается Пак и сжимает чужие простыни. Каждый день Пак сидит в больничной палате Юнги, пропускает занятия и совсем не спит. А про еду он и напрочь забыл, отчего милые щёчки начали превращаться в острые скулы. Проходили недели, Юнги так и не открывал глаза, Тэхён так же молчал и никого не впускал, а Чонгук... так же лежал в сырой земле. Прикрывая книгу, Пак потирает глаза и присаживается на край кушетки. Наверное, Чимин сумашедший, раз у него вошло в привычку каждую ночь садится на край и рассказывать всё, что происходит. Тихий скулёж аппарата оповещал о тихом стуке сердца человека и разъедал не нарушаемую другим шумом тишину. — Знаешь, хён. Иногда так сложно встать с колен и идти дальше, не оборачиваясь назад. Видеть смерти родных людей и безграничную пустоту в глазах, что когда-то сияли счастьем. Сложно, очень сложно. Я не должен быть тут... Моё место в простом мире, где люди не верят в магию и не знают, что где-то на другом конце есть такая академия. У меня нет сил, как у других... но я... я буду стоять горой за вашу жизнь, вы моя семья и я обещаю, что отомщу за вас... — Чимини... Поворачиваясь к другой палате, видит человека, который вроде не должен был ещё неделю вставать. — Тэ, тебе нельзя вставать, — потирая переносицу, рассматривает похудевшее тело напротив. — Знаю, но я устал сидеть взаперти. Посидишь со мной? — кивая на скамейку около палаты, садится, но оставляет место. Ветер, издеваясь, ломает ветки деревьев, что страдальчески бьют по окнам, прося помощи. Но никто не слышит, и остается только терпеть порывы ветра, стучась в окна. — Выглядишь ужасно, — вытягивает из тишины Тэхён и запускает пальцы в чужие волосы. — Похудел, мешки под глазами, и волосы жирные. Когда ты в последний раз их мыл? — перебирает пальцами волосы и понимает, что не хватало таких разговоров. Не хватало Пака. — Ты тоже не очень выглядишь. Похудел, теперь ты похож на палку, — игнорируя вопрос, тихо выдаёт Пак и пытается не заулыбаться. Ведь Паку тоже не хватало Кима. Не хватало, чтобы кто-то просто сидел рядом с тобой и прислушивался к дыханию. — Ты слишком много времени проводишь с Юнги. Ты должен и себе давать время на отдых, — Тэхён хмурится и опускает руки на колени, тяжело смотря на Чимина. Сразу бросается в глаза эта болезненность друга. Видно, Чимину тяжко пришлось. — Я отдохну тогда, когда хён откроет глаза... — А если он не откроет? Ветки, что бешено били по стеклам, резко замолчали, и только гул ветра слышался за окнами. Пак тяжело сглатывает, потирает шею, и отворачивается к окну. А что, если Юнги не откроет глаза? Наверное, Пак просто опустит руки окончательно. Ведь сейчас только благодаря Юнги он двигается вперёд. А ещё месть за близких его накрывает волнами. Ему хочется убить своими руками этих людей. Да только его первым убьют. Поворачиваясь к Тэхёну, кладёт руки тому на плечи и тихо шепчет. — Я отомщу за всех вас. Переубиваю их своими руками. Сожгу. Убью. Никто не должен был умирать, а забрали самых близких. Отомщу. В тот день Тэхён и Чимин долго разговаривали, а после тихо наслаждались тишиной. Так проходили день за другим, пока в одну ночь не случилось чудо. — Пак Чимин, — тихо хрипит голос, над ухом. Резко отскакивая от кушетки хёна, Чимин осматривается и видит усмешку на чужих губах. — Хён... Ты открыл глаза, открыл! Чувство радости наполняло и глаза, что тускло сияли каждый день, горят ярче звёзд. А глаза напротив удивлённо рассматривают юношу. Пак бросается обнимать Юнги, а в уголках глаз щиплет от слёз. — Я жив, — хрипло произносит старший, обнимая в ответ. И вот мир начал обретать новые краски. — Привет, хён, ты представь, нас сегодня заставили испробывать свою магию на практике, и, позабывав, что у меня то сил нет, поставили в пару с каким-то парнем, который чуть не высосал всю мою энергию, — щебечет младший, пока старший умиротворенно читает книгу. — Хён, ты меня слушаешь? Младший уже хочет начать возмущаться, ведь прошло несколько дней после открытия глаз Юнги, а тот только поспрашивал, сколько был в коме, и что произошло пока он "спал", больше ничего не спрашивал. Только книги читал, закрываясь от внешнего мира. Откладывая книгу в сторону, Мин хмурится и поднимает взгляд на похудевшего Пака. — Как ты перенес смерть Чонгука? И вот в глазах Пака маленькие искорки счатья разбились, словно хрупкий бокал. Переводя взгляд с Юнги на окно, где тёмные тучи висят, жажда ответа. — Ужасно. Это всё что Пак может сказать. Сердце больно сжимается. На голову падает теплая ладонь — Ты когда голову мыл, чудик? Чимин ахает от возмущения и скидывает руку, что-то бубня под нос. — И ты туда же? Старший тепло улыбается, и сразу хочется все обиды простить. Только тучи, что хмуро висят, явно хотят разборки. Но Пак знает, что Мин сейчас не готов разговаривать. — Как продвигается поиск твоей силы? Усмехаясь, спрашивает генерал. — Плохая шутка, знаете же, что нет у меня сил никаких. Генерал сначала улыбается, а потом одевает маску серьезности и окидывает шестерых людей, сидящих в кабинете. — Вы, наверное, задаетесь вопросом, зачем я сюда всех собрал. Так вот, как только Мин Юнги и Ким Тэхён поправятся, мы должны будем отомстить врагу за смерть нашего ученика и бойца. Мы пойдём убивать главного члена банды, которая постоянно развязывает войну и убивает невинных людей. Убьем главного, распадётся и банда. Все участники банды подписали договор, говорящий о том, что расторгнуть его нельзя. Их задача убивать. Наша — защищать. Но и делать вид, что ничего не произошло, нам нельзя. Поэтому я надеюсь на ваше понимание, и вы поможете мне. Откидываясь спиной на кресло, генерал стучит нервно ручкой по столу и ждёт ответной реакции. — А что если и нас убьют? — подаёт голос Сокджин, что стоит около стены рядом с Намджуном. — Я не могу ответить на этот вопрос. Но у меня есть план, вот только в этом плане есть большая дыра. Имя ей Пак Чимин, — переводя взгляд на Пака, генерал продолжил. — Ты должен как можно скорее найти свою силу. Так как в этой банде есть твой друг, которого в тот день забрали. Мы не знаем, кто он, но знаем, что он тебе дорог. Также мы хотим, чтобы ты был нашей приманкой. В тот день Пак понял, что вот его шанс отомстить, и плевать, что это стоит жизни. — Как будешь искать свою силу? — сегодня Хосок, что живёт в другой стороне, решил проводить Пака до дома. На удивление, погода выдалась благоприятной, и идти под тёплым солнышком было комфортно. — Я не знаю, — а ведь это правда, младший не чувствует этих мощных вибраций энергии и вообще не уверен, что у него есть сила. — Знаешь, ты можешь проявить свою силу в опасной ситуации, когда сам ты даже не будешь понимать, что надвигается опасность. У нас есть реакция, когда мы чувствуем, что можем упасть, мы стараемся это предотвратить. Ну а если мы не знаем? Тут дело уже ситуации и судьбы. — Я совсем не понял, но спасибо и спасибо, что проводил. Мне одному пришлось бы идти в одиночестве. Хосок, улыбаясь, кладёт руку на плечо и шепчет куда-то, смотря на солнце. — Знай, ты не одинок, если Чонгук ушел из этого мира, он всё равно будет с тобой и будет защищать тебя. А ещё у тебя есть мы. Мы — твоя вторая семья, и мы примем тебя всегда, несмотря ни на что. — Знаешь Хосок, никогда бы не подумал, что ты такой умный. Но... Спасибо тебе за всё, — Чимин впервые улыбается сразу двум солнцам. Тихо сидя на холодном камне и перелистывая книгу без дела, Пак кидает взгляд на ночное звёздное небо и пытается найти самую яркую звезду, что сияет только для него. И Чимин видит, как одиноко сияет звезда ярче всех, подзывая к себе в манящие объятия. Невольно кажется, что эта звезда — Чонгук, что так же невероятно сияет, чистой и свободной душой, гуляющей по небу. Вспоминаются все самые теплые дни, когда, закутываясь под плед, шёл на балкон, со спины обнимая продрогшую от ночного холода спину. Слова о звёздах. И тёплое: — Чимин-и, ты моя луна, до которой я не могу дотянуться и прочувствовать свою любовь. Чонгук и сам не понимал, насколько близко он был к луне, и та, влюбляясь в его искренние глаза, забрала к себе, укутывая тёмным одеялом, давала засыпать вечным сном. Звук падающего стекла вытянул из воспоминаний, и Чимин клянётся, что на секунду видел вокруг себя защитное поле. Резко оборачиваясь, видит осколки кристаллов, которыми обычно пользуется банда убийц, чтобы настигнуть свою жертву сразу насмерть, а после глаз зацепляется за убегающего человека. Вздрагивая от страха, Пак и понятия не имел, что началась охота. Охота на его жизнь. Несколько дней за ним охотились, но быстро поняли, что бесполезно. Так как, Пак Чимин нашел свою силу. И теперь через его защитное поле не пробиться. Юнги, когда узнал про этот инцидент, готов был подорвать всю эту банду. Напряжение нарастало с каждым днём. И вот пришел день "x". Машина, трясясь на кочках, едет среди леса. Ночь тёмным одеялом укрыла небо, и теперь звёзды наблюдают за машиной, которая, торопясь, едет к точке, где им придется разделиться и идти пешком. Пока Чимин искал самую яркую и родную звезду, генерал рассказывал план. — Итак, Юнги и Намджун идут на самый нижний этаж, где находятся все трубы и радиоактивные вещества. Как только всё будет готово, мы должны подорвать это здание. Юнги, я надеюсь, ты справишься с этим заданием. Намджун, ты прикрываешь Юнги. Юнги нужно будет время, чтобы подорвать этот сектор. Хосок и Тэхен будут снаружи, наблюдая за происходящим. Никто не знает, что может случиться, пока мы все будем внутри. Сокджин и Чимин, на вас ложится большая обязанность. Мы узнали, что в их банде два главаря. Один охраняет сектор два и, вроде, он не так уж и давно в банде. Вы возьмёте два пистолета, которые лежат под вашими сиденьями. Я же направлюсь к главному. Меня не ждать, как только всё будет готово, бежите, а после подрываете. Садитесь в машину и уезжаете без меня, — Рико вытаскивает из брюк шесть браслетов и каждому раздает. — Это браслеты телекинеза, как всё будет готово, Юнги передаст по этому датчику вам посыл, после которого вы выбегаете из здания. А ещё... если я не вернусь, пожалуйста, возвращайтесь обратно в свою обычную простую жизнь. Распустите академию и живите счастливо. Найдите своего истинного, любите друг друга, заведите детей и не оставляте свою семью, как сделал это я... — в машине повисает молчание, никто не ожидал, что вот и всё, конец этой истории где все мы одна большая семья. Подъехав к небольшим кустам нас высадили и мы отправились в гущу леса. Идя и попутно одевая браслет, Пак осматривается. По лицам его друзей понятно, что они не готовы сражаться лицом к лицу с врагом, но надо. Всё равно это пришлось бы сделать. Спрятав за штаны пистолет, Чимин поднял голову и наткнулся на здание, выложенное чёрным камнем. Краем глаза замечает, как остальные расходятся в разные стороны. — Готов? — у Чимина аж мурашки бегут, он ещё никогда не слышал такой загробный голос Сокджина. Кивает головой и бежит к пожарной двери, что ведёт к концу сектора два. Тихо заходят, медленно шагая по коридору. — Нам надо разделиться, чтобы найти их второго главаря, если кто-то из нас его найдёт, то он подаёт знак по браслету, — указывая на разные повороты, говорит Сокджин. Кажется, что это здание напоминает лабиринт с разными поворотами. Сокджин, не дожидаясь ответа, отправляется дальше и вскоре заворачивает налево, где слышится выстрел. — Начинай, — шепчет Чимин и бросается к другому повороту. Хочется поскорей закончить это дело, найти своего друга и уехать домой, оставив это прошлое за собой. Вот только Пак знает, что не заживет он обычной жизнью, зная, что вокруг существует магия, о которой не должны знать другие люди. Заворачивая за угол, слышит звук бьющегося стекла и защитное поле, что небольшой секундой окутывает Пака. Быстрым движением руки вытаскивает пистолет, направляя на жертву, и видит в глазах того животный страх, но не собирается жалеть. Он тут чтобы отомстить за близких ему людей. Спускает курок и выпускает алую пулю в человека. Попал. Человек падает, а пол окрашивается в яркий алый цвет. Запах крови ужасно распространяется и хочется поскорей заткнуть нос. — Ужас, шепчет Чимин и обходит тело стороной, не оборачиваясь назад. Он не считал, скольких убил, он шёл, смотря только вперед, и стрелял. И где-то прокручивался крик со словами -убью, отомщу- Стирая с лица чужую кровь, осматривает себя и неодобрительно хмыкает. Бежит дальше, слух заглушают выстрелы, а одежда, пропахшая потом и металлическим смрадом крови, неприятно прилипает. Останавливается, когда видит, как кто-то спокойным шагом направляется к Паку. Насторожившись, присматривается, пытаясь понять, не Сокджин ли, но это совсем не он. Видит родную улыбку, что не видел с той ночи, ночи когда их обоих похитили. — Джёми, — кричит от радости Чимин и хочет бежать обнимать друга, что постоянно пах мандаринами, но тот достаёт пистолет и прицеливается в пака. — Джёми, что ты творишь? — губы начинают от обиды дрожать, а голос ломаться. Это ведь шутка? Джёми просто заставили убить Пака? А в глазах напротив горит азартный огонёк. — Собираюсь убить тебя, — говорит парень и подходит всё ближе, не спуская дуло пистолета с жертвы. А Чимин совсем не готов драться с его дорогим Джёми, что рос с Паком ещё с пелёнок. Просто не мог пойти против родного человека, вот только глаза напротив говорят об обратном. — Зачем? Джёми, одумайся. Это я, Чимин, — парень напротив останавливается и вскидывает бровь. — Ты бросил меня. В тот день, я открыл глаза, и тебя не было рядом, я думал, что тебя убили, а ты сбежал. Сбежал, как подлый трус. Оставил одного. Хотя знаешь, я рад, что очутился тут. Меня тут приняли, теперь я второй глава, и знаешь, что я узнал? Узнал, что ты крутил флирт с Чон Чонгуком. Видил бы ты его глаза, когда я убивал его. Сколько крови-то было. — с наслаждением говорит парень, что пропах сыростью и ещё чем-то затхлым, совсем не родным. Вот только слова о Чонгуке болезненно давят на сердце, а глаза застилает пелена. Джёми, он не мог убить Чонгука. Джёми боялся крови. Нет, это не его Джёми. — Ты бы видел, как он умолял оставить в живых его друзей и тебя. Как я, говоря о тебе, видел в его глазах страх. Это были самые шикарные мгновения. Тогда я убил его. Убил, слышишь? Ну, что же ты стоишь, почему не скажешь, как скучал и что хочешь ко мне? — сжимая кулаки, Пак осматривает родное лицо и теперь не видит то, что видел раньше. Это монстр, его Джёми больше нет. Нажимая на небольшую кнопочку на браслете, подаёт сигнал Сокджину и поднимает пистолет к бывшему другу. — Я убью тебя, — шипит Пак. Кровь внутри бурлит, смешиваясь с яростью. А человек напротив усмехается. — Рискни, — монстр спускает курок, и слышится звук битого стекла. — Не знал, что у тебя силы есть. А я думал, что ты полная обуза, — говорит монстр, сплевывая яд. Чимин закусывает до крови губу и готовится снять курок. Пора закончить эту битву, но руки начинают сопротивляться, и теперь пистолет развёрнут ко лбу Пака. А тот стоит, не может понять, что происходит, ведь он хотел убить монстра, а не себя. — Думал, ты один с талантом? Ты всего лишь моя игрушка и я убью тебя, раз ты решил против меня идти, — Пак прикрывает глаза и уже готовится принять смерть, что постоянно следила за ним, стоя где-то за углом. Открывает глаза и видит свою помощь. Через стену проходит Сокджин, скрываясь за спиной монстра. Поднимает пистолет и стреляет, не жалея патронов. Голову монстра пробивает, а руки Пака резко приходят в норму, давая правление владельцу. На руке чувствуется пульсация, мало что понимая, Сокджин хватает младшего за руку и бежит со всех ног к выходу. Ким оборачивается постоянно, а руки предательски трясутся. Тянет младшего к двери и первым делом вытаскивает Пака из здания. Они бегут со всех ног ног, и позади слышатся громкие взрывы. Подхватывая с собой и Пака с Кимом. Падают на землю, сдирая локти и марая лицо. Младший видит, как Ким не может встать и поскорей идёт к старшему. Сам хромает, но всё равно забрасывает руку старшего на плечо и помогает идти. — В лес, на север, — хрипит старший, сжимая плечо младшего. Видит остальных, они уже сидят в машине, ждут Чимина и Сокджина. А те, видя друзей, выбегают и помогают затащить старшего в машину. — Намджун, гони, — хрипит Сокджин и закрывает глаза. Пак осматривается и видит позади одно пустующее место. Он остался там. Вечная память генералу.</i> Хосок занимается первой помощью, перевязывает Сокджина, стирает чужую кровь. Так тихо. Никто даже слова произносить не думает. — Куда нам ехать? — спрашивает Намджун, останавливаясь посредине поля. — К границе. Вы как хотите, а я не собираюсь тут оставаться. Я хочу жить, а не гнить в этой академии, — выдаёт со злостью Юнги и бьёт по бордачку, — Я устал, я не буду возвращаться туда, — и все понимают его, ведь не один Юнги не хочет возвращаться. Намджун согласно кивает и продолжает свой путь. — Я никогда не видел границу, — шепчет Чимин, смотря вперёд, где за горами сияют городские фонари. Юнги стоит, вдыхая воздух, и оборачивается к Чимину. Подходит ближе и принюхивается. — Омега с запахом карамели? — Юнги усмехается и оборачивается обратно к горам. — Альфа с запахом хвои. Истинный, что встречается лишь раз в жизни, — но они оба понимают, что нельзя. Ведь они уже решили, что каждый разойдется своей дорогой, может, когда-нибудь они ещё встретятся. У Тэхена будет муж и дети. А Сокджин откроет свой ресторан. Намджун будет сидеть со своими детьми, рассказывая о своих историях. Их маленький мирок останется в их сердцах. Они будут хранить память. И, поднимая глаза к небу, он понимает, что не ошибается с выбором, и отпускает Юнги. Тот должен лететь. А Чимин уже летает, ведь крылья ему подарила одна яркая звезда по имени Чон Чонгук.