Летопись Темных Гильдий: Хвост Феи

Глава немного задержалась, да и вышла немного сумбурной, простите все, кто читает! Рассчитываю на комментарии и отзывы. С пожеланием приятного чтения, автор. «Горячо. Душно. Во всем его теле, в каждом вдохе и выдохе, даже в сердце полыхает не гаснущее яростное пламя. Раскаленной лавой оно растекается по венам, отчего кровь мгновенно вскипает, испаряясь и превращаясь в алую паровую дымку. Стоит только вдохнуть ее, как всё начинается по новой, в вечном кругу бесконечного сгорания. Горит твоя неистовая душа, горят незатейливые мысли и чувства, но самое главное – стеной гудящего пламени окружены бесценные воспоминания, дороже которых тебе только семья. Как бы ты не старался пробиться сквозь эту преграду – безрезультатно. Драгоценная мозаика твоей памяти словно оказалась в центре огненного водоворота, — так сильны завихрения свирепо разбрасывающего искры огня. Но ты все равно упрямо продолжаешь идти вперед – будто неутомимые бессмертные войска осаждают неприступную вражескую крепость. Сколько раз бы тебе не пришлось отступить, ты собираешься с силами и вновь идешь на приступ – все потому, что чувствуешь, насколько важны те воспоминания, что скрыты за красно-желтыми языками огненной стены. Там то, что было забыто и погребено под реальностью новой жизни: долгие годы беспечной юности, не имеющий себе равных по красоте и бескрайности голубой небосвод. Ты хочешь вновь ощутить их волшебство, вобрать в себя, наконец, почувствовать свою душу цельной, единой. Столь многое заключено за этой пламенеющей преградой – тебя неимоверно раздражает то, что ты не можешь преодолеть ее. Но кто и когда видел, чтобы ты бросал дело на полдороге? Ты всегда идешь до самого конца. Таким ты был и в той, другой жизни, воспоминания о которой так манят, дразняще подбрасывая нечеткие разрозненные картинки причудливого паззла. И ты, в бешенстве скаля зубы, в тысячный раз бросаешься на насмешливо потрескивающий огненный вихрь. Потому что, оказывается, внутри него не только память о далеком прошлом, но и нечто гораздо более важное. Кто-то, нуждающийся в тебе. Кто-то отчаянно зовущий, даже спустя десятки лет, не теряющий надежды, ждущий. Ты не понаслышке знаешь, как невыносимо и больно знать, что где-то по миру бродит дорогой тебе человек, и не иметь возможности встретиться с ним. Как мучительно проживать каждый день, пытаясь подавить все возрастающую панику и страх – вдруг ты никогда больше не увидишь знакомый родной силуэт и не услышишь громовой строгий голос? Ты выкладываешься на полную, как никогда ясно понимая, что на кону твоя жизнь – ты уже успел переступить границы человеческих возможностей. У тебя не так много времени осталось – внутренние часы громко тикают, отсчитывая уходящие секунды. Скоро они пробьют полночь – и тогда всё закончится, исчезнет, испарится, превратившись в алую дымку, которая так часто застилала тебе глаза во время серьезных битв. Это словно сигнал – пора брать быка за рога, выкладывайся на полную, защищай своих товарищей, побереги свою семью. Сейчас, то же отвратительное чувство, потому что там, за той проклятой стеной, находятся две важные вещи: воспоминания, которые жаждет заполучить твоя душа, и кто-то, чьему сердцу дорог ты. Именно поэтому… Боммм! Да, лишь потому! Боммм! Ты ни за что не отступишь! Разжигая свое внутреннее пламя, ты не думаешь ни о чем – ни о том, чье пламя сильней, ни о шансах на победу. Тобою движет желание разрушить стоящую перед тобой преграду. Расслабиться, позволить огню своей души разгореться сильней, и стать самим огнем, чистым, незамутненным. Вложить все силы в один единственный удар – кожей ощутить, как дрожит, медленно угасая, чужое пламя, застыть в предвкушении, услышать слабое «Нацу!», податься вперед… *** − Нацу! – женский голос? Ты просыпаешься. *** На окраине Магнолии есть странный дом, пользующийся у соседей дурной славой. Он стоит, в окружении великанов-тополей, и выглядит заброшенным: дубовая дверь покосилась, из многочисленных дыр в крыше мрачно высовываются ветки деревьев. Однако, несмотря на его неприглядный нежилой вид, частенько оттуда доносятся устрашающие крики, оглушительный грохот, а из открытых окон вылетают сковородки, палки, подозрительно похожие на мечи, разрисованные самодельные куклы с высыпающимся из разорванных швов песком, и огонь. Поэтому вокруг этого дома находится никем не нарушаемая мертвая зона. Жители окраины стараются без особой необходимости не приближаться к этому дому, и хоть никто и не знает, на самом ли деле в нем обитают злые духи и демоны, матери никогда не пускают своих детей на улицу, не взяв с них обещания не ходить туда. Разумеется, малолетние сорванцы вешают своим доверчивым мамам на уши лапшу, и при первой же возможности убегают посмотреть на тот самый кишащий призраками дом. Впрочем, надо заметить, что всех их постигает разочарование, которому нет границ. Большую часть времени «дом с привидениями» пустует: если кому-то хватало смелости толкнуть неказистую дверь и зайти внутрь, то единственное, что он видел – жуткий бардак и беспорядок, царящий во всех без исключения комнатах. Нередко можно было разглядеть в углах под потолком тончайшие сети паутины, по которым ловко передвигались рискованные искатели приключений-пауки. Этот дом конечно был слишком загадочным, подозрительным и временами жутким, но он все же был, и жители окраины давно привыкли к нему, как привыкают к дождливой осени и засушливому лету. Вот почему они находили в высшей степени подозрительным тот факт, что уже долгое время с его стороны не доносилось ни одного громкого звука. Не сотрясались в безмолвной панике деревья, не дрожала от набега гигантских булыжников земля, в округе перестал пропадать в пустую потенциальный хворост для розжига каминов – настоящая идиллия. Но все те, кто уже долгое время жил рядом с этим чудаковатым домом, не спешили радоваться неожиданно сбывшейся мечте. Без шумного таинственного соседа жизнь на тихом островке окраины Магнолии стала до безобразия скучной. Уже почти месяц как воинственным бабулькам стало нечего обсуждать, дворовым мальчишкам нечем проверять друг дружку на смелость, а молоденьким матерям некем припугнуть едва оторвавшихся от белокожей груди, но уже нарывающихся на ремень деток. И у каждого взрослого на грани сознания уже маячила еще не совсем сформировавшаяся, но от этого не становившаяся менее тревожной, мысль: «А вдруг он умер, хозяин того странного дома?». Может быть, именно поэтому они так обрадовались, когда суровая на вид аловолосая девушка лет двадцати попросила показать дорогу, ведущую к нему? *** Эльза поблагодарила тощего белобрысого мальчишку, любезно согласившегося проводить ее до жилища Нацу, и с немалой долей осторожности и легкого любопытства решительно двинулась в сторону видавшей виды двери, печально покачивающейся на одинокой петельке. Приподняв брови, Эльза усмехнулась. Она не была удивлена – Нацу с самого детства терпеть не мог жить в наглухо закрытых помещениях. Но если к зданию гильдии он привык и даже мог пару раз остаться на ночь, то свой дом он, видимо, так и не полюбил. Это было вполне объяснимо – он ведь рос в пещере вместе с драконом, там уж точно отсутствовали двери, которые Нацу люто ненавидел. Скарлетт подошла к дому вплотную, и, замерев чуть правее двери, прислушалась. Тишина внутри неприятно поразила Эльзу, и она на всякий случай обошла дом вокруг, лишний раз убедившись в том, что ее не посетили слуховые галлюцинации, и в берлоге Нацу действительно было тихо. Девушка сжала кулаки, подавляя чувство беспокойства, рывком распахнула жалобно скрипнувшую дубовую дверь и шагнула внутрь. Ее встретил вполне ожидаемый кавардак, среди которого Эльза сразу заметила торчащие синие ушки и знакомый чешуйчатый шарф. Одним точным движением она отбросила валяющийся на полу холщовый мешок, судя по звуку набитый чем-то твердым, и, наклонившись, потянула шарф на себя, рассчитывая, что из кучи хлама высунется недовольная розоволосая голова. Но на другом конце шарфа никого не оказалось. Эльза на мгновение растерялась и оглянулась, надеясь, что Нацу сам с криком выскочит из ближайшего угла. Вот только Драгнил совсем не спешил с судьбоносным появлением. Нахмурившись, девушка решила пойти другим путем. С нехорошей улыбкой она схватилась за белеющий кончик кошачьего хвоста и подняла его обладателя в воздух. Сонная синяя мордочка вытянулась, когда Хэппи понял, кто стоит перед ним: — Э-эльза?! — Привет, Хэппи, — улыбнулась та, отчего кот судорожно схватился за сердце. – Где Нацу? — В лесу… — Что? Хэппи виновато дернул ушами: — Он там уже довольно долго. Спит целыми днями напролет. — А ты почему не с ним? – Эльза испытующе воззрилась на чешущего в затылке кота. – Вы же всегда вместе? — В общем, Эльза… − промямлил в ответ тот. – У Нацу что-то с огнем не так… Вокруг него там всё полыхает, я и приблизиться-то не могу, чтобы шерсть себе не подпалить! – он шмыгнул носом. – Нацу-то и ушел глубоко в лес, потому что чуть дом не спалил. Эльза-аа! Волшебница стиснула зубы и выпустила рыдающего кота из рук. Она заново осмотрела комнату и осознала, насколько была небрежна. Многие вещи и правда выглядели так, словно пожар, охвативший их, удалось погасить только в последний момент. Вначале Эльза не обратила на этот факт особого внимания, посчитав, что это дело рук раздраженного Нацу, однако… Взгляд девушки остановился на играющей яркими красками картине, сиротливо лежащей поодаль от них. На ней счастливо улыбались Нацу и Лисанна – такие, какими они были пять лет назад. Почти вся нижняя часть картины была обуглена. Даже в гневе Нацу никогда бы не позволил этой картине пострадать. Эльза прикрыла глаза – ей стало понятно, почему он так долго не появлялся в гильдии, даже не пытаясь попросить помощи в столь проблемном вопросе. Ему было стыдно. Спустя полчаса Эльза уже пробиралась сквозь темные заросли, тщательно принюхиваясь – она ориентировалась по едва уловимому запаху гари. Хэппи на ее плече тоже старался по мере своих сил, но, к сожалению, пользы от него было, как от зонтика в солнечную погоду. Снова вдохнув поглубже воздух, Эльза остановилась. — Чагось? – Хэппи поднял голову. – Что-то случилось, Эльза? — Запах дыма усилился, — волшебница рукой, затянутой в стальную перчатку, раздвинула ветви деревьев и вышла на просторную поляну. – Это здесь. Нацу полулежал, прислонившись спиной к огромному старому дереву, а вокруг него закручивались и извивались, погасая и вспыхивая, языки рыжего пламени. Трава под ним сгорала, превращаясь в серые кучки золы, а кора дерева постепенно обугливалась. Эльза метнулась к бормочущему что-то во сне огненному магу и тут же отпрыгнула назад – пламя, хищно вытянувшись, с жадностью облизнуло ее ногу. Волшебница опасно прищурилась: — Перевооружение. Доспех Огненной Царицы! Не опасаясь, она двинулась к Нацу и пожалела об этом. Огонь с яростью набросился на нее, сомкнул вокруг пылающие кольца, и Эльза скорчилась от пронзившей ее боли. Она была поражена – несмотря на специальный доспех, это пламя с легкостью причинило ей вред. — Эльза! – крик Хэппи позади отрезвил девушку. Отрешившись от боли, она быстрыми взмахами меча рассекла огненные путы и отпрянула подальше, одновременно меняя оказавшиеся бесполезными доспехи. — Проклятье… — пробормотала сквозь зубы Эльза, наблюдая за все сильнее разгорающимся волшебным огнем. – Нехорошо… Хэппи! – обернулась к трясущемуся коту она. — Д-да? — С Нацу уже случалось что-нибудь подобное? — Нет, это с ним впервые, — Хэппи задумался. – Правда, в пылу боя, мы могли и не обратить внимания. Эльза, — он жалобно взглянул на размышляющую мечницу, — разбуди Нацу, а? — Не говори ерунды, — Эльза шагнула вперед, — разумеется, я помогу ему. И, пожалуй, для этого лучше сменить тактику. Она вдохнула поглубже и во весь голос заорала: — НАЦУ! Я СМАХНУСЬ С ТОБОЙ! Хэппи задрожал и свалился на землю, зажимая уши лапами. На секунду он подумал о том, насколько все-таки сильна Эльза, причем во всем, что касается ее духа и тела. Когда Хэппи решился открыть глаза и уши, он увидел порядком обескураженную Скарлетт, с растерянностью глядящую на продолжающего дрыхнуть Нацу. — Не подействовало, — убито прошептала аловолосая девушка. – Вот же Нацу… Во что ты умудрился вляпаться на сей раз? Пламя дрогнуло, изогнулось в кольцо, окружая Нацу вместе с деревом, и ярко полыхнуло. — Что? – Эльза изумленно распахнула глаза. – Огонь Нацу как будто собирается… — Он хочет пожрать всё вокруг! – выкрикнул испуганный Хэппи. – Проснись, Нацу! — Такими темпами… — заслоняя лицо рукой, волшебница с отчаянием посмотрела на горящие ветви дерева, жадно поглощаемого огнем. – Черт! Нацу! Проснись немедленно! — Очнись, Нацу! — Хэппи в панике кружил над поляной. — Если ты не проснешься, то твой огонь уничтожит целый лес! Нацу! – Эльза сжала кулаки и изо всех сил крикнула: — НАЦУ! Огонь неуверенно затрещал, в разные стороны разбрасывая алые искры. Эльза и Хэппи затаили дыхание. С тихим шипением он начал сворачивать свои кольца, постепенно погасая. От покинутых им ветвей спокойно поднимался черный дым. Титанийская позволила себе закрыть глаза и облегченно вздохнуть, но ее тут же заставил встрепенуться сонный недовольный голос: — Вы чего это тут разорались? Эльзу перекосило, веко левого глаза дернуло, а зубы со скрипом лязгнули друг о друга. — НАЦУ!!! Птицы и звери с опаской подняли головы на сотрясшиеся верхушки деревьев. Определенно, сегодня их день не задался. *** Тем временем. ЭРА — Подумать только, они решились на подобное, — с легким удивлением сказал светловолосый мужчина, одетый в белую строгого пошива форму. Он с высоты маленького балкончика наблюдал за копошащимися в центре огромной залы людьми. То и дело в разных местах короткими цветными вспышками возникали магические круги, закрепляя важные составляющие одного целого заклинания. – Не ожидал от нового Совета таких суровых решений. А ты, что скажешь, капитан Лахар? – обратился с усмешкой он к своему молодому собеседнику. — У нас нет права судить тех, кто был избран на столь высочайший пост, — бесстрастно заметил тот. – Однако, генерал Шельм, смею заметить, что для Джерара Фернандеса это будет достойное его неслыханных злодеяний наказание. — Наказание? – мужчина, названный Шельмом, покосился на громадный магический круг, сияющий на мраморном полу. – Ах, да, я совсем забыл, Лахар, ты же из той самой семьи аскетов, каждый член которой обязан служить правосудию и только ему? Тогда с тобой всё ясно. — Не совсем так, — одернул топорщившийся рукав Лахар, — но в общих чертах верно. А вам, кажется не по нраву решение Совета? — Ну почему же? – хмыкнул Шельм. – На самом деле мне глубоко наплевать, кто умрет завтра или же сегодня. Все мы смертны, все когда-нибудь умрем. Но система Пылающее Правосудие не использовалась очень давно, — он кивнул на взорвавшийся волшебный шар в руках у какого-то мага, — стоит ли так рисковать? — Система Пылающее Правосудие – это высшая мера наказания для волшебников, преступивших закон, − божественный священный суд. И для человека, который был обязан защищать мир и порядок в этой стране, для того, кого считали примером для подражания, для Богоизбранного, предавшего людей, возлагавших на него надежды, не найдется меры наказания более подходящей. Лахар холодно взглянул на внимательно слушающего Шельма и закончил: — Тем более, что система была усовершенствована. Лучшие огненные маги Фиора будут призваны для свершения великого правосудия. С ними церемония не сорвется, как это случилось в прошлый раз. Шельм приподнял рыжеватые брови и покачал головой: — Даже гильдийских волшебников решили втянуть? Значит, такова политика нынешнего Совета? Своими собственными руками создать убийц? — Ваше сочувствие заходит слишком далеко, генерал, не стоит говорить о Совете в таком тоне, — отрезал Лахар, поджав губы, и сошел с балкона. – Прошу меня простить. Генерал со вздохом взъерошил ежик светлых волос и легонько оттолкнулся от каменных поручней, в одно мгновение оказываясь рядом с удаляющимся капитаном. Он насмешливо улыбнулся изумленным сиреневым глазам и указательным пальцем дотронулся до его лба, с удовольствием прошептав: — Забудь. Перед резко побледневшим лицом капитана возник тускло светящийся ядовито-желтого цвета магический круг. Зрачки в глазах не успевшего уклониться Лахара расширились, и на красивом молодом лице застыло бессмысленное выражение. — Ну чем не милашка? – умилился Шельм, ущипнув неподвижного капитана за щеку. – Как жаль, что нельзя стереть всю твою память, — он мечтательно цокнул, — уверен, я сумел бы перевоспитать тебя, Лахар. Уж тогда бы ты точно не носился перед Советом жалкой послушной псиной. Взгляд генерала изменился: — Но, как не устает повторять сиятельная госпожа Раис, поставленная задача превыше всего… Он еще раз горестно вздохнул, осторожно охватил лицо Лахара своими широкими ладонями и приблизил к нему голову так, чтобы установить прочный зрительный контакт. Маленькие магические круги, точные копии предыдущего, засветились между их глазами. Генерал сосредоточенно пробормотал: — Ага, ясно, вот здесь и здесь. Да, тут всё понятно. Угу-угу. Вот и славненько, Лахар. Готово. Он встряхнул головой и тотчас же сияющие признаки волшебства исчезли. Генерал помассировал виски, поиграл мышцами лица, настраиваясь на нужный лад. Затем он снова щелкнул Лахара по лбу и встревоженно заговорил: — Лахар! Эй, Лахар, ты что, заснул? Капитан пару раз моргнул, очухиваясь, и потерянно посмотрел на участливое лицо генерала: — Простите? — Да ты совсем раскис, Лахар! – протянул Шельм, разочарованно покачав головой. – Непорядок, братец. Как ты собираешься продержаться на посту капитана, если после всего-то двухдневного дежурства уже засыпаешь на ходу? — Я прошу прощения за свое неподобающее поведение, генерал, — покрылся стыдливыми красными пятнами тот и отвесил посуровевшему Шельму глубокий поклон. – Заверяю вас, такого больше не повториться. — Разумеется, — фыркнул генерал и махнул рукой, разрешая Лахару выпрямиться. – Ты не из тех людей, что повторяют дважды одни и те же ошибки. Кстати, об ошибках, — он ловко подхватил капитана под локоть, уводя его подальше от Зала Правосудия, — ты знаешь, что в третьем отряде… Генерал Шельм получил от Лахара то, что требовалось его старой знакомой, и не стал рисковать, продолжая беседу о Системе П. Хотя, скорее всего, этому старому прохвосту просто была неинтересна эта тема. *** Прерывисто дыша, Тотомару прислонился спиной к прохладной сыроватой поверхности серой скалы, внимательно прислушиваясь – он не собирался упускать свою добычу во второй раз. Справа раздался какой-то шум, и волшебник быстро развернулся, при этом неосторожно потревожив раненое бедро. Тотомару всмотрелся в полумрак и расслабленно выдохнул – это был всего лишь любопытный маленький грызун, невесть как оказавшийся в здешних суровых, с частыми снежными бурями и ледяными ветрами, местах. Повелитель огня уже несколько дней находился в двух шагах от логова гадкой хищной твари, досаждающей участившимися в последнее время вылазками людям, живущим у подножия гор, и их рогатому скоту. Монстр был похож на мутировавшего белого медведя: покрытый густой свалявшейся на боках шерстью, с впечатляющим набором острейших зубов, и, что самое удивительное, с длинными закручивающимися в виде винта золотыми рогами. Когда Тотомару впервые увидел это чудо, то первой его мыслью была догадка об истинных причинах его найма жителями небольшого и явно небогатого селения. Позже он пожалел о том, что вообще решил сначала подумать, а не действовать сразу. Тотомару раздраженно пригладил торчащие во все стороны волосы – эта подлая гадина, подкравшись к нему сзади, оттяпала его любимый жесткий «хвост», прихватив к тому же и сумку с провизией. Теперь волосы с незавидным упорством так и норовили залезть в краснеющие от резких порывов ветра глаза, вызывая у волшебника глухое бешенство. Как же он хотел зажарить эту проклятую зверюгу! Тотомару не был уверен, сколько времени прошло с тех пор, как он спрятался в скрытом от ненаблюдательного взгляда обычного люда ущелье, но в животе постепенно начинало проявляться чувство голода, доводя и без того взвинченного парня до состояния холодной ярости. Он аккуратно коснулся перевязанного бедра и решительно качнул головой – пора было оканчивать затянувшуюся охоту. Через три часа он спускался к подножию горы, где среди исполинских камней спряталась маленькая деревушка, промышляющая продажей недорогих мехов. Тотомару поправил связку рогов на плече, вгляделся в дымок, поднимающийся из каменных труб, и, прихрамывая, зашагал к главному дому – там его дожидался деревенский староста и награда за выполненную работу. Когда Тотомару перешагнул через разваливающийся подгнивающий порог, первое, что бросилось ему в глаза – неестественная тишина в бывшем почти все время оживленным и шумным доме. Хотя его все-таки ждали. Вот только лицо, важно выпятившее вперед узкий подбородок, было ему незнакомо. Тотомару невежливо фыркнул и вызывающе спросил: — Ну и что в такой глуши забыл посланец Совета? Жабоподобный человечек, закутанный в теплый с меховой оторочкой плащ, высокомерно поднял уголки губ и, ничего не говоря, протянул волшебнику легкий конверт с отчётливо проступающей магической печатью, которую знал каждый уважающий себя маг Фиора. Тотомару быстро пробежал глазами по содержанию письма и побледнел. Он с трудом выдавил из себя: — Сжечь человека заживо? Ему коротко кивнули в ответ. Повелитель огня стиснул тонкий пергамент в пальцах и с еле сдерживаемым отвращением сказал: — Надеюсь, мне хоть дадут поесть перед отъездом. Ненавижу работать на голодный желудок. P.S. Те, кому фик понравился, и кто добавляет в закладки, не забывайте о зелененькой табличке "Нравится" внизу!)))