Летопись Темных Гильдий: Хвост Феи

Эта часть посвящается Green Lime, с величайшей благодарностью. Дворец Игнила, Повелителя огненных драконов, поистине огромен. У нет ни конца, ни края – он достигает небесных просторов и нарушает границы человеческих государств, пересекает морские и океанские воды, охватывает самые маленькие острова и континенты. Дворец Игнила – это также и личный дворец любого из его сородичей, представителей его расы. Перед Игнилом, Повелителем, по идее, лишь только огненных драконов, преклоняются абсолютно все драконы. Так уж вышло, что главной из существующих в мире стихий эти древние и могущественные существа считали огонь. «Всё из огня происходит и в огонь превращается, пребывая в состоянии постоянного изменения» - таковой была первая истина, которую постигали проходящие обучение молодые драконы. Само собой разумеется, что, в случае непредвиденных бедствий, лидером становился владыка именно огненных драконов. С должным смирением Игнил некогда принял это бремя от неуклонно стареющего отца, а тот от своего. Но драконы, существа чрезмерно гордые и самолюбивые, никогда не стали бы служить тому, кто слабее их, будь он хоть трижды Повелителем огненных драконов. Однако Игнил, нынешний владыка, очень силен. За не потухающую силу, мудрость и острый ум, его уважают и почитают даже самые свободолюбивые драконы: железные и небесные, белые и теневые. Судьба повернулась так, что Игнил, Повелитель огненных драконов, - твой отец. И это жутко напрягает. Особенно, если учесть некоторые твои… странности. Все без исключения драконы говорят, что сын Игнила, Повелителя огненных драконов, – странный. Пренебрежительно хлопают крыльями: «Слишком уж любит повозиться с людьми». Странный. В детстве отец часто усмехался: «Странный, значит, особенный». А если особенный, додумал ты, значит, интересный. Всю свою сознательную жизнь ты искал странных. Неважно, драконов или людей. Но не находил. Пока не встретил ну очень странного человека. Человека, который настолько сильно ненавидел других человеков, что уничтожал целые человеческие страны. Ты всегда утверждал, что твой отец - лучший, потому что в девяносто девяти случаях из ста он оказывался прав. Этот человек и правда очень интересен. Он силен. По человеческим меркам, снисходительно добавили бы другие драконы, но не ты. С твоей точки зрения, он сильнейший из тех, с кем тебе приходилось сражаться. Он умен. Гораздо умнее тебя, – признание, которого нельзя было бы добиться от другого дракона. И он, вопреки сложившемуся у одного непутевого сына Повелителя огненных драконов мнению, любит людей. Он и твой отец во многом схожи, как-то приходишь к выводу ты. Даже имя у этого странного человека такое же мужественное и приятно соскальзывающее с языка. Зереф. «Сложить крылья и камнем упасть на сражающихся человеков, испугать их, заставить бросить оружие и в панике бежать прочь – легко. Выдохнуть целую очередь узких жалящих струй огня, сжечь дотла кровожадных тварей – ещё проще. Но одолеть их создателя, бледнолицего волшебника, чьи длинные волосы так маняще развеваются в воздухе – отнюдь не просто. Тем более, что он тоже умеет летать. Ударить хвостом, закрыться, как щитом, крыльями, атаковать быстро, безжалостно, валом испепеляющего пламени и насмешливо глядеть в удивленные черные глаза – прекрасно. А после победы относить легкое, как пушинка, тело в ближайший человеческий лагерь. Чтобы не вздумал умереть. Ведь это просто здорово – встретить другого странного, такого же, как ты». Молодой человек с розовыми волосами и чешуйчатым белым шарфом поднимает веки, когда время уже переваливает за полдень. Он отрешенным взглядом сверлит рваные облака, гуськом ползущие по голубому небесному тракту, в его голове – так похожие на них куски воспоминаний, спутанные, будто малый ребенок неумело собирал сложный пазл. Он отчетливо помнит огонь – тот, что питает его силы, помнит огромного величественного дракона – того, кого он называет отцом, и усеянное трупами темное пустынное поле – то, которое он некогда очистил своим пламенем. Помнит и черноглазого волшебника посреди этого поля, помнит его имя и красивую печальную мелодию, что он извлекал из деревянной уродливой флейты. А еще… великое множество человеческих лиц, безусловно знакомых, родных, но слишком смутных, чтобы надолго задержаться в его мыслях. Парень протягивает руку к небу, словно прося поддержки, но оно не откликается на безмолвную мольбу – облака бездушно загораживают солнце. И тогда волшебник разочарованно отворачивается, предпочтя на время забыть о бесцветных образах, назойливо преследующих мысли. Сейчас это совсем не важно, чувствует он. Гораздо важнее тот, о котором есть хоть и крошечная, но важная горстка воспоминаний. Тот, кто сидит совсем рядом, погруженный в безмятежный сон. - Зереф… - тихо говорит парень, а сердце его в ответ трепещет в груди. Он осторожно подбирается к спящему темному магу, замирает на миг рядом с ним, а затем кладет ладонь ему на плечо. Черные ресницы вздрагивают – легендарный волшебник открывает глаза. А Нацу встречает его широкой улыбкой: - Я помню тебя, Зереф. *** - Я поведу, Эльза, - отстранил девушку от маноката Грей и закрепил на запястье контакт. – Тебе нужно время, чтобы восстановиться, - объяснил нахмурившейся Титанийской он. – И если нас заметят, ты будешь наготове. Эльза согласно кивнула, улыбнувшись краем рта, и молча села в кабинку. Грей снаружи завел манокат, и они тронулись. Провожая взглядом мелькающие за стеклом деревья и горы, Эльза постепенно успокаивалась. И телом, и разумом, и сердцем. Это было даже смешно, обрести душевный покой так внезапно, после стольких бесполезных переживаний и мук. Наверное, они и правда слишком всё усложняли – даже имея шанс на счастье, по собственной воле упускали его, прикрываясь чувствами долга и вины. На самом деле всё так просто – она его любит. Чтобы окончательно понять и принять это, оказывается, только и нужно было, что увидеть, как он умирает. Да, они запутались. Запутались в чувствах, желаниях и воспоминаниях. Но теперь пришло время расставить всё по местам. Эльза нежно улыбается, глядя на синее-синее небо над землей. *** - Крем, - уставившись в недра походного рюкзачка, говорит Люси. – Я забыла крем, - бесцветно повторяет она, барабаня пальцами по только что вытащенной книге Дым Залеона. Люси вздыхает и переводит взгляд на толстый фолиант – единственную из всех книг писателя-волшебника, посвященную драконам. Девушка отрешенно проводит подушечками пальцев по теплому, в местах потертому кожаному переплету и вспоминает, как любила в детстве спать с этой книгой в обнимку. Грустно прикрыть ладонью глаза и прижаться щекой к темно-коричневой гладкой поверхности – так приятно и привычно, как раньше. Люси прикусывает нижнюю губу, сдерживая слезы – уже ничего не будет так, как раньше. Ничего. Ни уютной квартиры за семьдесят тысяч джувелов, в которой частенько нагло ночевали Нацу и Хэппи, ни освежающих утренних маршрутов вдоль канала – по пути в гильдию, ни самой гильдии. Той, что приветственными криками и вежливыми пинками встречала каждого, кто осмелится распахнуть тяжелые дубовые двери. - Люси, я войду? - тихонько постучав, заходит Локи. Он быстро осматривает небольшое помещение, куда заселили его хозяйку и небесную Убийцу Драконов. В противоположных углах комнаты стоят две кровати, застеленные дорогими на вид сатиновыми покрывалами, по бокам от них на расписных низких столиках пафосные торшеры, щеголяющие тонкими ножками. Ноги утопают в шерстяном бордовом ковре с замысловатым геометрическим узором, а взор скользит по темно-золотистым, блестящим на свету обоям. - Чего и следовало ожидать от Громовержцев, - одобрительно усмехается звездный дух, поцарапав ногтями высокий деревянный шкаф: − Кедр, − констатирует он, лизнув указательный палец. - Эльза, Грей и Нацу ещё не вернулись? – поворачивается к нему Люси, украдкой вытирая прозрачные дорожки слез. Локи качает рыжеволосой головой. Сняв очки, он присаживается рядом с девушкой, пристально глядит на неё темно-карими, почти черными глазами: - Не надо прятать свои слезы, Люси, в них нет ничего постыдного. Когда девушка плачет − это нормально. А вот если девушка плачет в одиночестве, когда рядом такой замечательный парень, как я – нет. Если что, моя жилетка всегда наготове. - На тебе же нет жилетки, - Люси благодарно улыбается сквозь катящиеся по щекам слезы. - А ты представь, что есть, - подмигивает Локи и обнимает рыдающую девушку за плечи. – Ты ведь будущая знаменитая писательница, Люси. - Дурак, - выдавливает заклинательница духов, прижимаясь крепче к широкой груди. – И я… тоже дура. А ветер, обходя их стороной, шаловливо переворачивает страницы забытой книги, словно говорит: «Пора бы начать новую историю». Историю сильнейшей темной гильдии Фиора. Надеюсь, никто не подумал, что там, где я написала "человеков", я не знала, что человек во множественном числе это люди. Разумеется, это было сделано специально. P.S. Те, кому фик понравился, и кто добавляет в закладки, не забывайте о зелененькой табличке "Нравится" внизу!)))