Летопись Темных Гильдий: Хвост Феи

Итак, мои дорогие читатели, сия глава - сюрприз абсолютно для всех! Как для моего дорогого Мужа Джи, которую я потчевала сказками о том, что глава пока еще не готова, так и для милого братца Грин, чьим ушам приходилось выслушивать мои жалобные вопли о "кризисе" и "ничего не получается"... Сначала, конечно, хотелось бы попросить у них прощения за обман, но так было нужно, ибо... Сюприз же!!! Хехе, я вас люблю, девчат! И всех остальных читателей, особенно своих давних друзей и поклонников Нацу/Зереф... Кроме того, всем моим старым знакомым надоевшее: P.S. Те, кому фик понравился, и кто добавляет в закладки, не забывайте о зелененькой табличке "Нравится" внизу!))) Приятного вам чтения, с нетерпением жду отзывов, ваша Иль, автор "Летописи". Настоящие ценители сражений не любят пустой болтовни. Они не стоят, размахивая руками и кичась своей силой, не глумятся над заведомо слабым противником…Но не обманывайтесь, друзья, не ждите от них милосердия и благородства. Не ждите мягкости и доброты. Будьте готовы к боли, будьте готовы к бесчестию, будьте готовы к позору! К смерти. О да, они − настоящие боги войны, те, кто дышат сладостными и горькими запахами побед и поражений, те, чья кровь – это не стынущая смесь пороха, огня и плавящейся в нем стали, те, чей стяг, чья слава всегда опережает их на шаг. Не обращайте внимания на одежду, не прислушивайтесь к их словам, не судите по делам и поступкам… Всматривайтесь в глаза – зеркала души, ищите в них не лихорадочный блеск безумия или спасительную пелену уверенного спокойствия, о нет, глядите глубже, туда, где прячется, предвкушающе улыбаясь, жадный до битв голодный изворотливый демон… Смотрите, не отрываясь, если не боитесь, что эта неприхотливая тварь, всегда отвечающая даже на такой неуклюжий случайный вызов, … и вас вовлечет в эту череду не прекращающихся сражений. Потому что, если вступить в это вязкое болото войны, то невозможно выйти из него не замаранным. Потому что грязь, которая останется на руках и подошвах сапог, будет кровью убитых, погребенных в холодной земле врагов. Таковы они, беспощадные боги войны. *** Грохоча и поднимая тучи пыли, пол рушится под напором всего лишь одной руки. В мимолетной вспышке исчезает ядовито-фиолетовый магический круг, и высокий смуглолицый мужчина в накинутом на широкие плечи грязно-белом плаще спокойно выпрямляется. Маленькие, глубоко посаженные глаза его равнодушно проскальзывают по застывшему в боевой стойке Нацу и, широко распахнувшись, останавливаются на спокойном Зерефе. Пожалуй, даже слишком спокойном, если вспомнить о силе стоящего перед ними длинноволосого волшебника. - Великий черный маг Зереф, - медленно констатирует Блунот, не сводя с легендарного чародея изумленного взгляда. – Значит, старик не ошибся, когда отыскал ваш портрет… Вы и правда выглядите слабаком. Как и мальчишка, которому чудом повезло увернуться от моего удара… - Завались, верзила, - немедленно реагирует Нацу. Он вдыхает поглубже, приготовившись к атаке драконьим рёвом, но тут на плечо ему ложится легкая ладонь, дотрагиваясь холодными длинными пальцами до выпирающей ключицы. - Не мешай, Зер, - Нацу говорит будто бы ровно, но голос его подобен рокоту, раздающемуся снаружи, - а то ведь иначе… бочонком лавы ты не отделаешься, - тень угрозы проскальзывает в кажущихся веселыми словах. - Десять, - согласно киваетчерный маг, и дракон хмурится недоуменно. – Десять бочонков из жерла вулкана Наоби, - уточняет Зереф, мысленно улыбнувшись при виде посветлевшего лица друга. – Ну как, идет? - Все-таки ты – хитрая сволочь, Зер, - скалится дракон, тонкой струйкой выдыхая густой темный дым. – Знаешь, чем торговаться. Но этот ублюдок оскорбил сына владыки огненных драконов! - корабль вдруг затрясло от накрывшей всё и вся вокруг волшебной мощи. Ковры, устилающие коридоры, древние медные канделябры и даже воздух захлестнуло жаркое золотое пламя. Огонь, окутавший тело разъяренного дракона, больно обжигает руку черного мага, но тот и не морщится, давая Нацу понять, что не отступится вот так запросто, от одного лишь вида его боевого настроя. - Он оскорбил и меня, - напоминает он тихо другу, и с шипением расползаются по направлению к остолбеневшему Блуноту черные вихревые потоки. Белоснежная тога колыхается и рвется от напряжения, возникшего между двумя равновеликими силами. Тьма и огонь. Те стихии, что были всегда и никогда не исчезнут, - первоначала. - Уступи мне его, - и почему-то эти категоричные слова больше всего похожи на приказ, ведь просящие нотки в них способен различить лишь хорошо изучивший мага молодой дракон. – Уступи, Нацу. «Странно… Совсем не похоже на Зера…», - сын Игнила растерянно прислушивается к кричащей интуиции. «Это не про него – так волноваться о чести. Ты что-то задумал, да, друг?». Внезапно чутье нашаривает что-то поблизости, в глубине корабля. Тщательно спрятанное, с едва заметной на фоне того темного мага - Мастера этой гильдии, волшебной силой, место. Видимо, нечто важное, раз его так постарались укрыть от сторонних глаз. Понимающая улыбка расцветает в уголках губ – Нацу чуть опускает голову, будто бы в знак смирения, но на самом деле он так извиняется, извиняется за то, что понял замысел друга не сразу. Вот только он не был бы Нацу, если, скрываясь в ближайшем коридоре, не сказал бы напоследок: - Пятнадцать бочонков, Зер. Можно больше, но не меньше. Рассчитываю на тебя. Тот лишь удовлетворенно усмехается, напоказ не поворачивая головы. Он точно знает, что дракон не примет это на свой счет, поэтому всеми усилиями старается удержать образ великого черного мага, вызывая всё больший страх в душе противника. Ведь гораздо проще победить, когда склизкие змеи страха сковывают разум врага. А победить быстро для Зерефа жизненно необходимо сейчас. Ведь если бой Нацу с Гадесом затянется до того, как сам он одержит верх, еще не до конца восстановивший былую мощь дракон окажется в весьма затруднительной ситуации. И всё из-за питающего силы Гадеса источника магии в сердце корабля… *** Громадные дубовые двери, обитые медью, слетают с петель, со свистом пролетая по воздуху, словно кто-то придал им ускорение с другой стороны. Впрочем, почему словно? Это и в самом деле было так. Худой старик восседает на грубом каменном троне, сверля единственным прищуренным глазом появляющегося из облака пыли розоволосого парнишку. Он сразу замечает знакомый герб на неприкрытом одеждой плече и почему-то совершенно не удивляется. Гадес, как только они пришвартовались у острова, предчувствовал, что заполучить Зерефа будет отнюдь не просто. И вот, поглядите, в рядах слуг великого черного мага затесался волшебник из третьего поколения «Хвоста Феи». Кто бы мог подумать… - Так это ты – Гадес? - Нацу предусмотрительно останавливается в десятке футов от трона. – Ты – Мастер этой гильдии? - Истинно так, - усмехается старик, даже не удосужившись подняться. – А ты мальчишка Макарова. Розовые волосы, шарф из чешуи дракона и огненная магия – пламя чувств… «Саламандр», Убийца Драконов, - Гадес снимает рогатый шлем и отбрасывает в сторону. Он зловеще звякает, отскакивая от черных деревянных плит, с шорохом тяжелый плащ соскальзывает с широких плеч, по которым рассыпается грива седых, свободных от стального плена, волос. - Думаю, ты читал обо мне, - глава «Сердца Гримуара» выпрямляется во весь рост. – Некогда меня называ.. - О чем ты? – обрывает его Нацу, уже приготовившийся к одной-единственной сокрушающей атаке. – Что еще за «Макаров»? Никогда не слышал о чем-либо с таким идиотским названием, - дракон фыркает. – И имя твое… мне не интересно! «Дыхание огненного дракона»! Столб золотого пламени попадает точно в цель, и корабль сотрясает сильнейший взрыв. Стеклянный потолок выбивает ударной волной, его осколки хрустящим ковром покрывают пол. - А ты силен, старик, - Нацу ухмыляется, втянув носом воздух. Он все ещё чует жизнь. – Совсем не такой, как тот ребенок, Убийца Богов, - последние слова он произносит с едкой иронией, что пробивается из-за стены его вечного оптимизма лишь в самые ответственные моменты. – Ему бы хватило и этого. В ответ клубы черного дыма в один момент разгоняет невиданная магическая мощь, вязкая и темная, с отвратным запахом могильного смрада, леденящая. - Неплохо для макаровского отродья. Однако ты пожалеешь о том, что решил сразиться со мной в одиночку, мальчишка. Светящиеся цепи возникли из вскинутых рук Гадеса и обвили Нацу, стиснув его так крепко, что заныли протестующе ребра. - Высасывают магию, да? – прохрипел парень, отчаянно сопротивляясь. – Даже и не надейся на этот трюк, старик! Огонь окутал парня с ног до головы, в доли секунды уничтожив присосавшиеся к коже цепи. Языки пламени взвились вверх, испаряя косые струи дождя, и разъяренный дракон метнулся вперед: - От тебя не останется и пепла!!! *** - Забавно! Сразиться с самим Зерефом! – хохочет Блунот, складывая ладони для своего коронного удара. – Как высоко я смогу взлететь сегодня? Давайте проверим! «Черная дыра»! – затягивающий всё и вся кусочек бездны пульсирует между его длинными скрюченными пальцами, а затем вырывается в самый центр холла. Зереф, сузив глаза, прикрывает рукой лицо от несущихся отовсюду вещей и обломков корабля. Хотя его магия и сама прекрасно с этим справлялась – всё, что оказывалось в радиусе пяти футов, разрушалось, обращаясь в пыль. Черный маг улыбается печально – за четыреста лет добровольного отказа от магии тело приобрело много новых рефлексов и… не самых полезных привычек. Так, например, он чувствует себя в высшей степени некомфортно при свете солнца, предпочитая прогулки по ночам. Вздох вырывается из груди Зерефа. Нашел же он время думать о режиме дня… Просто… уж очень скучной выходит битва. Не нужно стараться сохранить противнику жизнь, ведь в существе, стоящем напротив него, не осталось ничего человеческого, в нем живы одни лишь животные инстинкты. Не стоит даже пытаться переубедить этого безумца. Гораздо проще… Стереть его с лица земли. Пальцы по старой памяти молниеносно складывают заклятие: - «Небесные каратели: Воздаяние». Позади хохочущего Блунота вырастает из тени громадная фигура. Оскалив клыки, она бросается на изумленно обернувшегося темного мага и… … черная дыра с негромким хлопком исчезает. Остаются только размазанные капли крови в паре футов от того места, где она возникла. Зереф, мельком оглядев их, отворачивается и направляется к поддерживающему «Сердце Гримуара» источнику магии. В скором времени Нацу может потребоваться его помощь. *** Тепло. Жаркий огонь в заставленном книгами камине греет замерзшие ноги, обутые в заботливо предложенные гостеприимным хозяином пушистые тапочки. «Хорошо, что не белые», - проскальзывает глупая мысль за границей сознания. Сабина тянет руки к извивающемуся и робко потрескивающему, будто ластящемуся под ее ладонями, рыжему пламени. «Как же тепло…». Сразу же поднявшееся до небывалых высот настроение не способна испортить даже ехидная ухмылочка, бродящая на смуглой, слегка угловатой физиономии одного паршивого Убийцы Драконов. Небезызвестный Кобра, бывший член темной гильдии «Шестеро Просящих», издевательски прищелкивая пальцами, небрежно подпирает плечом монументальный мрачно-черный стеллаж, доверху забитый увесистыми на вид фолиантами разных мастей. Руки его, в отличие от ироничного блеска сощуренных глаз, неизменно скрыты в глубоких карманах длинного, цвета темного индиго легкого макинтоша, а на груди покачивается ограненный в виде небольшой змейки завораживающе яркий чароит. Сабина предусмотрительно не поднимает на переливающиеся грани взгляд, прекрасно зная, что гипнотическое действие чароита не слабее, чем у «кошачьего глаза» на её пальце. И в результате возникает такое впечатление, будто бы она, опытная волшебница и просто красивая женщина,.. боится этого мальчишку с отвратительной ухмылочкой, бродящей в уголках его жесткого рта. - Весьма напряженная обстановка, - будничным тоном неожиданно произносит Кобра, и светловолосая девушка с тщательно скрываемой радостью поднимается на встречу вошедшему в гостиную «Королевской Тени». – Но, стоит заметить, ты отлично держишься, Би, - произнося эти слова, Убийца Драконов презрительно дергает бровью. Проходящий мимо Инь обжигает парня смешливым изумрудным взором, но всё веселье испаряется, как роса по полудни, стоит ему увидеть подле Сабины худую фигуру с низко надвинутым капюшоном. Та безошибочно ловит направление сразу же похолодевшего взгляда и твердо говорит, подталкивая своего спутника вперед: - Я привела к вам кое-кого. - И, кажется, я знаю, кого, - Кобра опережает вопрос черноволосого мага, вспомнив, где он уже чуял этот резкий пряный аромат. – Джерар Фернандес. И в подтверждение его слов «незнакомец» одной рукой открывает лицо, обрамленное синими неровными вихрами. - Ты знаешь его? – золотистые брови Сабины складываются домиком. - А ты, похоже, нет, - кривится ядовитый Убийца Драконов, а затем, покосившись на нетерпеливо махнувшего ладонью «Королевскую Тень», нехотя буркает: - Молодец. Я позвал тебя, чтобы ты помогла найти затаившуюся «Хвост Феи», и то, что ты нашла, облегчает выполнение этой задачи. Полагаю, он под контролем твоего кольца? - Он довольно крепкий орешек, так что, скорее всего, действие камня уже сильно ослабло, - предупреждает Сабина, глядя на заместителя их Мастера. – Но, позвольте уточнить, Инь. Если я нужна, чтобы разыскать «Хвост Феи», значит, мы им поможем? Специфичной формы крылья носа Кобры уже раздувает от едва сдерживаемой ярости, но он, не решаясь перечить зеленоглазому волшебнику, шипит: - Именно так, - впрочем, «Би» так и остается непроизнесенным. - Иного я и не ожидала, - расслабленно откидывается в кресле девушка, откинув за спинку сырые волосы. – Мне приступать утром? Злорадство так и переполняет следующие слова Убийцы Драконов, транслирующего спокойные мысли «Королевской Тени»: - Прямо сейчас, Би. Прямо сейчас. И изумленно вытаращенные топазовые глаза чертовой стервы Риотер служат Кобре наилучшим утешением, с лихвой компенсирующим новость о том, что он должен будет помогать ненавистному «Хвосту Феи». *** Десять лет для обычного человека – это одна десятая всей его жизни; время, за которое он может возвыситься и пасть, поменять свои убеждения и идеалы, полюбить и возненавидеть множество таких же, как и он сам, обычных людей. За эти десять лет он, хрупкий слабый огонек, успеет и вспыхнуть ослепляюще ярко, опалив всё и вся вокруг, почти погаснуть, забыв о том, что некогда дарил окружающим тепло, и снова загореться, разогнав самое темное время суток. Не найдется глупца, готового потратить эти десять лет зазря. Десять лет для дракона – это годы, которые он должен прожить не меньше полутора десятков раз, после чего его могут счесть готовым вступить в самостоятельную жизнь. Это срок, достаточный для того чтобы хорошенько выспаться в уютной, специально подготовленной к очередной спячке, пещере. Даже если дракон вдруг потеряет эти десять лет, весьма сомнительно, что это как-то повлияет на его жизнь, - скорее всего, он продолжит гореть так же спокойно и ровно, как раньше. Для Ардора десять лет, проведенные вместе с отцом в Ущелье Сломанного Крыла, пролетели незаметно: усиленные тренировки иногда выматывали настолько, что ему приходилось спать неделями – так сложно обессилевшему мальчику было прийти в себя. Его обучали взлетать легко и без разгона, правильно выходить из пике, приземляться в любом месте и в любое время. Он отправлялся на охоту даже тогда, когда не был голоден – следовало отточить его восприятие реальности, что было особенно важно в месте, где на дюйм свободного пространства приходился фут острых выступов и обломков скал. Зрение, осязание, слух… Всё, что только возможно, оказалось подвергнуто жесточайшим испытаниям, и с каждым разом, когда весну сменяло лето, а лето – осень, Ардор становился понемногу сильнее. К последнему дню обучения крылья могли удерживать его в полете более трех суток беспрерывно, когти – оставлять на скалах глубокие борозды, а нюх – учуять сородича, по меньшей мере, за полмили. И это все еще не было пределом. В скором времени, после недолгого отдыха, юному дракону предстояло постичь древние техники драконьей магии, той, что из поколения в поколение исправно являлась в мире превосходящей силой. - Отец, уже завтра, да? – Ардор в человеческом обличье сидит, прислонившись спиной к приятно обдающему жаром чешуйчатому боку. – Завтра мы возвращаемся домой? - Сын, ты задаешь этот вопрос уже пятый раз за день, - недовольно порыкивает Игнил. – Помолчи и дай отцу, наконец, отдохнуть. - Ты просто лежебока, отец! – мальчик возмущенно тыкает в старого дракона локтем, прекрасно при этом осознавая, что Игнил толчка даже не почувствует. – Кто из нас двоих ещё отдыхать должен?!- и вздрагивает, когда из клыкастой пасти вырываются золотистые языки огня. – Ладно-ладно, я молчу! От скуки Ардор принимается считать лукаво мигающие звезды на темно-синем небесном полотне, но быстро сбивается со счета. На самом деле, ему совсем не интересно, сколько их там, этих светящихся точек. С тех самых пор, как начались его тренировки, мальчика волновал лишь один вопрос… - Отец, а если я буду стараться изо всех сил, - Ардор чуть помедлил, прежде чем закончить: - меня ведь никто не сможет победить? Отец, ответь! - Ардор, ты помнишь, я говорил тебе, что никто не живет вечно? – не размыкая глаз, устало спрашивает Игнил. – Это один из законов мироздания: нет ничего, что не было бы подвластно смерти. Нечто подобное можно сказать и о непобедимости: нет силы, на которую не найдется большая сила, сын. Непобедимых нет, так же, как и нет бессмертных. Понимаешь? - Не особо, - честно признается Ардор, тряся головой. – Ты ведь никогда никому не проигрывал, отец! Разве это не значит, что ты – непобедимый? - Глупость! – Игнил, неожиданно для сына, приходит в ярость. – То, что я еще ни разу не потерпел поражения, означает лишь, что никто из тех, с кем мне довелось сражаться, не был стоящим противником! Он фыркает, видя упавшее настроение Ардора, и поднимается на лапы, во всю ширь распахивая крылья, разминая их перед долгим полетом. Владыка не жалеет о сказанных резких словах, помня о том, сколько молодых драконов погибло из-за неумеренного тщеславия и самоуверенности. Игнил не желает для своего единственного сына, которым так дорожит и гордится, столь бесславной участи. Его сын, его наследник, отрада его души и сердца… Игнил позаботится о том, чтобы он вырос и стал достойным представителем их народа, подлинным Повелителем огненных драконов. Пробивать головой кирпичные стены для обладателя весьма нескромных запасов волшебства ничуть не больно. Так, пара кровоточащих царапин появляется на теле, да перед глазами ненадолго темнеет, мешая оценить меняющуюся в считанные секунды обстановку. Но если молниеносная реакция на уровне инстинкта, это не дает противнику никакого преимущества. Просто… Зная, что способен на большее, помня о предыдущих громких победах, падать без сил после жалких пяти минут боя – немного обидно. Хотя, чего пытаться утаить в пасти антилопу? Это неприятно и оскорбительно. Гордость требует подняться без промедления, ярость – оторвать врагу голову, а разум… Разум – отступить и признать поражение. Бесит. Ухмыляющийся старик, скрестивший руки на груди; плывущее грозовое небо и норовящие выбить глаза увесистые прозрачные, будто отколовшиеся от громадного хрусталя, градины. Раздражает неимоверно. И еще слова отца на краю потухающего сознания – суровые, непреклонные, не дающие проскользнуть и тени сомнения. «Непобедимых нет. Когда-нибудь ты почувствуешь всю горечь поражения, сын, и поймешь». - Может и так, отец, - глухо произносит Нацу, вскакивая рывком, несмотря на оглушающий, похожий на звон сотни колоколов, гул в голове. – Но это случится не сегодня. Сегодня я ни за что не проиграю! – сотворить пламенные крылья, увернуться от сгустков черной зловещей магии, занести для удара руку… и рухнуть прямо к ногам изумленного противника, корчась от невыносимой боли в висках. Кажется, что в голову влили кипящую смолу, - так нестерпимо горят мысли, чувства, воспоминания… Всё закручивается в бушующем водовороте из лиц, голосов и декораций к спектаклю под названием «Жизнь». «- Нацу и Грей! Какого черта вы устроили потасовку прямо во время выступления делегата из Консульства? – угрожающие нотки в гневном звучном контральто почему-то вызывают беспричинный страх, пробирающий до мурашек по не чувствительной к холоду коже». Нацу недоумевает – он никогда не боялся женщин. Во мраке, сомкнувшемся вокруг его сознания, падающей звездой промелькивает алая прядь волос. Алая – цвета ароматных маков на поляне неподалеку от домика одного раскаявшегося черного мага. Цвета его широко распахнутых яростных глаз. И Нацу чувствует, что знает обладательницу этих алых волос – ту, при одном лишь низком суровом голосе которой молодого дракона бросает в дрожь и ужас. Знает, но не помнит. Боль кровожадной ухмылкой высверливает очередную дыру в памяти, итак уже испещренной множеством совершенно пустых провалов. Нацу уже не различает, где начинается одно воспоминание, и заканчивается другое. Девочка с невероятно доброй улыбкой на устах баюкает, словно младенца, крылатого синего котенка: «Правда же он милашка, Нацу?». Высокий мужчина в разодранном старом плаще, щеголяющий трехдневной щетиной, громко хохочет, похлопывая по плечу низенького усатого старика: «Наш пострел везде успел, да, Мастер? Растет наш дракончик, растет!». «Это огонь… моей вины», - искаженное страданием бледное лицо с глазами того, кто возложил на Нацу свои надежды. И горький, чуть отдающий железом и солью, вкус этого ярко-желтого слабого пламени… - Нацу! Что с тобой?! – слух не без труда сосредотачивается на обеспокоенном зове откуда-то сверху. Нет, не сверху, а просто… в реальности. Голова реагирует неожиданно спокойно, когда молодой дракон резко приподнимается на локтях, раскрывая веки. Лишь ноющие пальцы доказывают, что жуткая ирреальная боль, свалившая его, не была иллюзией, - так сильно он сжимал кулаки, пытаясь вытерпеть её. - Ты в порядке? – Зереф заботливо поддерживает друга за плечи, даже не оглядываясь на остывающий труп Мастера «Сердца Гримуара». - С тех пор, как «пробудился», не чувствовал себя лучше, - растерянно садится Нацу, скрестив гудящие ноги. – Но… когда ты успел, Зер? – он взъерошивает волосы на затылке, не спуская с мага требовательного взгляда. - Когда твой уровень волшебных сил начал стремительно изменяться, я сразу отправился сюда. А источник той магии поручил голему. Мое появление немного отвлекло старого фанатика, так что убить тебя он не успел, но все же… Нацу, что произошло? Твоя магия… будто взбесилась… Зереф хмурится, вспоминая, как коридоры обдало невыносимым жаром, вместе которым на него, особо чувствительного к эфирным потокам, обрушились волны боли. Легендарный волшебник косится с подозрением на холодеющее тело Гадеса и тут же отказывается от пришедших в голову мыслей. Сие было делом не рук этого темного мага. - Зереф, ты слушаешь? - Ммм? - С моей памятью что-то не так, - Нацу снова запускает пятерню в розовую шевелюру, приводя её в еще больший беспорядок. – Эти люди, которых я не помню, но уверен, что знаю… Зер, похоже, это воспоминания… - … Нацу Драгнила, - задумчиво заканчивает тот, опускаясь рядом с ним на одно колено, - «Саламандра» из «Хвоста Феи». Скорее всего, из-за того, что ты «проснулся» раньше срока, твоя драконья память оттеснила человеческую не полностью. Ты помнишь что-нибудь из «его» жизни? - Очень смутно, - признается сын Игнила с досадой. – Там была девчонка, - он поднимает голову вверх и его лицо светлеет от увиденной картины. - Точно, белобрысая девчонка с крылатым котом на руках. - Крылатым котом? – Зереф удивленно дергает уголком рта. - Ага, - кивает Нацу. – Видишь небо? – его палец утыкается вверх, а вслед за ним на пронзительно ясный после прошедшего дождя купол небес поднимается и ошарашенный взор великого мага. – Вот такого он был цвета, этот кот. Зереф молча хлопает черными ресницами, искренне не понимая, о чем ведет речь его широко улыбающийся друг. - Хэппи… Синий кот счастья. P.S. Те, кому фик понравился, и кто добавляет в закладки, не забывайте о зелененькой табличке "Нравится" внизу!)))