Разлетаясь...

Звук будильника разносит вдребезги очередной сладкий сон с переплетающимися влажными мужскими телами. Я смахиваю обломщика прицельным броском подушки и уныло ползу в душ. Это становится невыносимым. Уже привычно и без душевных метаний помогаю себе с разрядкой. Почти каждую ночь. Это всё больше похоже на наваждение. Прошло уже несколько месяцев с момента новогоднего инцидента, а легче так и не становится. Скорее наоборот. Тогда по чистой случайности я переспал с Перайей. И очень скоро понял, что жизнь для меня разделилась на «до» и «после». До этого я искренне верил в сугубо физиологическую тягу к ним. Наивный. В тот день, кое-как добравшись на такси домой, я впервые в жизни напился в одиночестве. Слишком давили пережитые эмоции и мысли. Я выбрал самый трусливый вид бегства от реальности, о чем наутро предсказуемо пожалел. Следующие дни я оптимистично строил планы на новое скорое соблазнение. Дурак. Как я мог поверить, что всё в моей жизни останется таким же простым и понятным. *** Когда после новогодних мини-каникул мы пересекаемся в офисе на общих сборах, я почти всерьёз начинаю верить, что всё произошедшее мне только приснилось. Не изменилось НИЧЕГО. Я пытаюсь пробиться сквозь стену отчуждения, но не помогают никакие методы: ни заигрывания, ни грубость, ни угодливость. Я одёргиваю себя, когда начинаю замечать, что привлекаю к себе и ребятам лишнее внимание. Если у них будут из-за меня проблемы, я наверняка могу забыть о своей мечте. Я собираю в кулак весь оставшийся самоконтроль и стараюсь вести себя как обычно. Мне даже повезло продержаться до окончания встречи, а после я, едва попрощавшись, вылетаю за дверь в поисках хотя бы минутного уединения. При этом полной неожиданностью становится Пи'Сингто, прошмыгнувший следом в туалетную кабинку и зажавший мне рот ладонью. Горячий едва различимый шёпот посылает по телу волны мурашек и возбуждения, а потому с трудом проникает в сознание, когда меня ощутимо колотит от переполняющих ощущений. От почти вжимающего меня в стену тела чувствуется тепло даже сквозь одежду, а голос в контраст обжигает арктическим холодом. — Я скажу только один раз, Оджун, — моё сердце бьётся где-то в горле, а на глаза наворачиваются постыдные слёзы. «Нет, нет, нет, только не ты, Пи'! Только не сейчас! Не произноси этого вслух! Пожалуйста! Пожалуйста!» Мои губы, вероятно, шевельнулись, неосознанно вслух повторяя просьбу, а может, он сам увидел её в моих глазах, поскольку на его губах появилась легкая ухмылка. — Пока ты будешь вести себя подобным образом, даже не приближайся ко мне и Кристу. Я понятно выражаюсь? Ты ведь обещал быть хорошим мальчиком. Так не разочаровывай нас. Я чувствую, что проваливаюсь в бескрайнюю темноту глаз напротив, а в ушах эхом звучит: «Не разочаровывай нас». Он не сказал «нет»! У меня есть шанс! Резкий рывок, и Пи'Сингто преодолевает сантиметры, оставшиеся между нами, вбивая меня своим телом в тонкую, жалобно скрипнувшую перегородку. Несмотря на преимущество в росте я полностью подавлен и беспрекословно капитулирую, опуская взгляд и покорно обмякая. И только твёрдое тело остается единственным якорем, удерживающим меня на краю реальности. Он наверняка чувствует моё возбуждение сейчас, и от этого горят щеки, но собственная беспомощность против воли заводит только сильнее. — Посмотри на меня… — подчиняюсь раньше, чем успеваю осмыслить приказ. Я начинаю бояться той власти, которую надо мной имеет этот мягкий негромкий голос, но даже не пытаюсь бороться, желая только как можно дольше оставаться рядом, чувствовать, что тону в гипнотической силе чёрных глаз напротив. Он внимательно рассматривает моё горящее лицо, выискивая что-то, понятное ему одному. Я едва дышу в ожидании вердикта. Почему-то даже мысли не возникает обернуть эту ситуацию в свою пользу, попытаться соблазнить или просто прямо попросить о том, чего так очевидно для нас обоих хочу. Секунды тянутся так медленно, словно увязая в повисшем напряжении. Мне кажется, что проходит вечность, прежде чем он медленно поднимает руку и касается моей шеи. Большой палец мягко, почти лениво обводит линию нижней челюсти, а после, так же неспешно описывая полукруг, опускается на сонную артерию. Скучающее выражение лица, внимательный взгляд и рука, всё сильнее сжимающая покорно подставленное горло. Я молчу и не пытаюсь сопротивляться, не смею опустить взгляд, хотя смотреть в его глаза сейчас почти невыносимо. Чувствую чужое спокойное сердцебиение, в то время как мой пульс зашкаливает за все допустимые пределы. Воздуха не хватает, и перед глазами начинают плясать разноцветные круги. Я терплю. Терплю? Я счастлив! Даже если сейчас задохнусь, наверняка на похоронах всем неловко будет смотреть на моё полное восторга и желания лицо. Хватка резко ослабевает, и на инстинктах я делаю глубокий вдох, предсказуемо закашливаясь и сползая по стене на ослабевших ногах, а когда поднимаю взгляд, то понимаю, что остался в одиночестве. Острое разочарование вперемешку с бешеным возбуждением — горький коктейль, но, поддаваясь минутной слабости, я поднимаю руку и провожу по животу, перемещаюсь на колени и освобождаю член от тесноты одежды. Перед глазами мутная пелена слёз, а в голове шумит, но мне хватает нескольких движений, и тело сводит необычайно острой судорогой удовольствия. Когда я немного прихожу в чувство после одного из самых сильных в жизни оргазмов, снова накатывает отвращение к себе, но место для рефлексии явно неподходящее. Заставив непослушное тело кое-как подняться на ноги, я поправляю одежду и открываю дверцу кабинки. И, словно натолкнувшись на невидимую стену, замираю: возле умывальников в похожих позах Пи'Сингто и Крист. Последнего едва узнаю, настолько он непривычно серьёзен и сосредоточен. После взгляда на меня они переглядываются, и если у нонга в глазах вопрос, то Пи' уверенно и тепло улыбается ему и качает головой, не считая нужным что-то говорить. Их внимание возвращается ко мне, потому я вынужден сквозь острый стыд собрать остатки собственного достоинства и делая вид, что их не замечаю, подойти к умывальнику. В звенящей от напряжения тишине смываю с пальцев сперму, умываюсь и наконец-то решаюсь поднять на них взгляд, который раз за день столбенея: Пи'Синг за спиной Криста, тот покорно расслаблен в кольце смуглых рук, неспешно поглаживающих младшенького, и оба внимательно следят за мной. Замечая моё внимание, Перават нехотя разрывает объятия старшего и подходит ко мне, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство. Милые ямочки от игривой улыбочки абсолютно не вяжутся с оценивающим взглядом и холодным голосом. — Ты должен сильно постараться, Пи', чтобы научиться вести себя достойно. Покажи, чего ты стоишь на самом деле. И, не считая нужным что-либо объяснять, разворачивается и следует к двери, только на секунду замедляясь, чтобы переплести свои пальцы с прачаевскими, а после они вдвоём покидают уборную, не удостоив меня ни единым взглядом. *** После выходки сладкой парочки меня неделю мучают эротические кошмары. Снится, как я задыхаюсь, меня отталкивают и оскорбляют, а я униженно вымаливаю прощение и крупицы внимания, и просыпаюсь я, захлёбываясь слезами, но после пробуждения возбуждение остаётся настолько сильным, что не помогает даже ледяной душ. Это ужасно. Я чувствую, как что-то внутри меня ломается, меняя необратимо. К выходным я до жути похож на не первой свежести зомби и ощущаю себя примерно так же. Я потерял пять килограмм, чёрные круги под глазами придают мне всё большую схожесть с енотом, а сами глаза кажутся совсем больными и мутными от постоянного недосыпа и внутренних метаний. Борьба с самим собой выматывает до предела, и в какой-то момент я просто сдаюсь. Горячая ванна, лёгкий запах пены и негромкая атмосферная музыка. Я неспешно поглаживаю своё тело, не спеша переходить к основному. Не то. Прикусываю нижнюю губу, и вспышка боли опьяняет. Пальцами сжимаю сосок и выкручиваю. Лёгкие болезненные искры сменяются жаром, уже уверенно растекающимся по телу. Ногти прочерчивают полосы по животу. Возбуждение нарастает. Мгновение помедлив, я всё-таки делаю глубокий вдох и погружаюсь с головой в горячую воду. Посторонние звуки пропадают, слышен только шум крови в ушах. Перед глазами кадры новогодней ночи смешиваются с инцидентом в туалете и отрывками особо ярких сновидений. Лёгкие горят, сердцебиение учащается, набатом стуча в ушах, а рука всё быстрее двигается в погоне за приближающейся разрядкой. Сознание стремительно уплывает, и словно наяву я слышу хриплый шепот: «…чего ты стоишь на самом деле», а после выныриваю, делаю глубокий, опаляющий лёгкие вдох, и оргазм вышибает меня из реальности. Сколько я пробыл без сознания, не знаю, но с приходом в себя первая мысль — что я чертовски везучий и беспечный придурок. Мне повезло, что, вырубаясь, я успел зафиксировать голову на бортике ванны и, потухая, не соскользнул обратно. Но произошедшее многое расставило по полочкам. Стала понятна моя нездоровая тяга к перайевской парочке и, в частности, к Пи'Сингто. Стали понятны некоторые моменты повседневной жизни, на которых до произошедшего я не зацикливался. Это было частью меня и раньше, парни просто открыли на всё глаза. Я не был наивным или деревянным и слышал о подобных вещах, но мне даже в самом нелепом кошмаре не могло присниться, что я могу иметь к такому какое-либо отношение, кроме дурацких повседневных шуточек. Собравшись с силами, я выскальзываю из остывающей воды. Мне нужно больше информации. К рассвету я, стараясь как можно аккуратнее моргать, чтобы не раздражать воспаленные глаза, заползаю на кровать и впервые за неделю вырубаюсь без сновидений. Внутри гулкая пустота…