Разлетаясь...

POV Оджуна Наконец-то основной состав сползается, и начинается работа. Пока разбираются только общие моменты и связки сценария, а значит, ещё есть время вздохнуть спокойно. Вот дней через пять придётся выкладываться до упаду в процессе доведения движений до идеальных и автоматически выполняемых. Мы в перерывах тогда обычно падали кто где в попытках урвать несколько секунд поверхностного сна или хотя бы просто дать расслабиться сведённым и дрожащим от усталости мышцам. После Перайи у нас с Фиатом самая изматывающая часть работы — танцы. Не сам процесс — здесь подготовка у нас на достаточно высоком уровне — бессчётное количество часов и нервов было потрачено, чтобы научиться, нет, не двигаться, а совмещать хореографию с вокалом. Даже если лёгкие горят и пытаются вывернуться наизнанку от напряжения, ни одной фальшивой ноты, ни одного лишнего вдоха не должны услышать зрители. Но и сейчас, когда мы уже наработали опыт, и самое страшное позади, я и Нонг’ всё равно не расслабляемся, выкладываясь на полную и самосовершенствуясь. Из размышлений меня вырывает резкий толчок в спину, такой, что я чуть не тараню стену. Я поворачиваюсь и сталкиваюсь с насмешливым взглядом Перавата. — Прости, Пи’Оджун, я не специально, – конечно, я сделаю вид, что верю. Только вот Крист слишком честно выглядит. В процессе работы таких случайностей становится больше и больше, причём некоторые из них сопровождаются недвусмысленными прикосновениями и прижатиями. И если вначале это скорее веселит и воспринимается как месть за мои предыдущие доставания, то позже из-за проворных и бессовестных пальцев я начинаю заводиться всерьёз. У спортивных штанов выявляется один существенный недостаток – они ни разу не помогают скрыть возникающую проблему. Посмеиваясь над собой и матерясь одновременно, я двигаю в уборную, ставшую уже почти родной, не сомневаясь в наличии «хвоста». Я не угадываю. Не дохожу буквально несколько метров, когда на запястье смыкаются цепкие пальцы, и меня дёргают в небольшую нишу. Губ тут же касаются чуть шершавые подушечки, и моментально узнаваемый голос произносит: - Тшшш, не шуми. Но я не то что сказать что-либо — я дышать сейчас не могу. С того самого момента, когда впечатываюсь в процессе падения в твёрдое, горячее тело Пи’Сингто. Его дыхание касается шеи, по ней же мажут губы, когда Прачайя считает нужным уточнить: — Ни звука, понял? Я только неспешно киваю, намеренно потираясь щекой о чуть влажный висок и кайфуя от ощущений и от запаха Пи’. Полумрак только обостряет восприятие. Меня уже вовсю ведёт, и я едва сдерживаюсь, чтобы не начать тереться о него как мартовская кошка, позволяя себе только глубже вдыхать пьянящий аромат кожи Сингто с тонкой ноткой парфюма, кофе и, едва уловимо, пота. Пальцы на кисти разжимаются и, лаская, скользят выше к локтю, чтобы снова сжаться стальными тисками, притягивая ещё ближе, заставляя чувствовать его эрекцию. Эта демонстрация буквально оглушает. Только в последнюю секунду я сдерживаю стон, вспоминая о предупреждении. Закусываю губу. Потираюсь своим стояком о член Пи’. Зажмуриваюсь, пережидая приступ сильнейшего возбуждения. И вздрагиваю, когда сзади прижимается ещё одно тело, а под олимпийку скользят прохладные руки, нагло перемещаются на живот, выше и добираются до груди, грубо сжимая соски. Искры чувственного удовольствия разлетаются по нервам. Я утыкаюсь лбом в ключицу Пи’, чуть слышно всхлипывая и покорно расслабляясь, уступая чужому напору, бесцеремонным, но до одури возбуждающим ласкам Нонг’Криста. На грани боли и удовольствия. А скоро эта грань стирается, первое смешивается со вторым, усиливая, заставляя терять рассудок и забывать собственное имя. Губы сами по себе находят шею Пи’Сингто. Я, едва касаясь, неспешно знакомлюсь с ощущением этой кожи под губами. От нежности перехватывает дыхание. Я, преодолевая непонятную робость, провожу языком вдоль выпирающей венки и отстраняюсь, глотая наполнившую рот слюну. Вкусный. Гладкий и горячий. Когда дурман в голове слегка развеивается, осознаю, что в меня уже пытаются проникнуть пальцы Нонг’Кита. — Смазка в кармане штанов. И остальное, — собственный голос кажется незнакомым. — Предусмотрительный, — в голосе Пи’Сингто одобрение, и я чувствую себя до смешного счастливым от незамысловатой похвалы. — Кит? — Мне без разницы, Пи’. Но за член его сейчас точно лучше не трогать. Весь горит. — Давай ты.