Разлетаясь...

POV Оджун Вам когда-нибудь приходилось давать странные характеристики происходящему вокруг? Нет? Ну, значит, я один такой псих. И сейчас я, весь такой из себя душевнобольной, сижу и слушаю стук в дверь, который нельзя охарактеризовать иначе как «матерный». Иначе говоря, недолго осталось сопротивляться несчастной железяке, судя по натиску с той её стороны. Почему не открываю? Нет, я, конечно, мазохист, но ведь не настолько! Одним словом, стрёмно мне. Нонг’ вот уже минут пять не тратит силы на тихие неразборчивые маты, а значит, начинает выдыхаться. Надеюсь, устанет он раньше, чем вспомнит, что у него вообще-то ключи есть. Щёлк.Нет, вспомнил. А жаль. Давлю в себе малодушное желание рвануть в спальню и забаррикадироваться в ней, вместо этого цепляя на лицо самую лучезарную улыбку, на которую способен. По спине пробегается холодок, а внутри сладко ёкает. — Добрый вечер, дорогой, — меня вместе с моей улыбкой стаскивают с дивана за ворот, не хуже нашкодившего котёнка, чесслово, и ни разу не мягко прикладывают спиной о пол. «Не выдохся», — понимаю я, когда с меня, не разменивая себя на разговоры, начинают стаскивать домашние штаны. Я не сопротивляюсь и не комментирую, понимая, что стоит дать Фиату спустить пар. Да, виноват, хотя, конечно, в жизни не признаю этого вслух. Я понимаю, что у него работа и съёмки, но это ведь не значит, что он должен исходить на любезность с этими ушлыми малышами. Ладно Нон, того родители в ежовых рукавицах держат, а вот Чим этот мутный настолько, что зубы сводит от его приторных улыбочек. Ну, написал пару или чуть больше гадостей, но я ж анонимно. Кто мог предположить, что ты окажешься настолько угодливым, что предложишь помочь вычислить комментатора по айпи? И на кой хрен тебе вообще это сдалось? Меня переворачивают и грубо приподнимают за тазовые кости, заставляя приподняться на колени. Внутрь грубо толкаются сразу два смазанных пальца. Значит, всё же не настолько злишься. Тело привычно отзывается на грубоватую ласку, и я выгибаюсь, самостоятельно насаживаясь. Пальцы тут же исчезают, вызывая недовольное шипение, которое сменяется низким долгим стоном, едва их заменяет член младшенького. Как же хорошо! Готов повторять такие манёвры ежедневно! Психующий Нонг' — мой личный фетиш. От грубого темпа сходу и почти без растяжки внутри лёгкая боль перерастает в жар, который расходится от места единения наших тел, и очень скоро мне кажется, что я весь горю. Прогибаюсь ещё сильнее, на что поясница недовольно отзывается нытьём, но плевать. Правую ягодицу опаляет увесистым шлепком, а после в неё до боли вцепляются короткие ногти. Ещё немного... Чувствуя, что мне осталось недолго, младший замедляется, а после и вовсе останавливается, хватает за волосы, вынуждая подняться. Я покорно следую за его рукой, хотя перед глазами от возбуждения уже пляшут разноцветные круги. Его движения теперь томные и тягучие, выматывающие и заставляющие скулить. Ещё немного, и я буду готов умолять. Мозолистые пальцы выкручивают соски, а горячее дыхание скользит над лопатками, заставляя волоски над затылком вставать дыбом. — Ты только мой, слышишь? От хриплого шёпота и последовавшего за ним нешуточного укуса меня всё же уносит, хотя рука Фиата запоздало скользит к моему паху, чтобы не дать закончиться наказанию так быстро. Понимая, что не успел, он с остервенением толкается ещё несколько раз, догоняя меня и кончая внутрь. Я облокачиваюсь на него, переводя дыхание и лениво интересуюсь: — А были сомнения в моей принадлежности, м? Судя по сопению в шею, сейчас моего грозного мальчика накрыло запоздалым смущением. Обожаю его таким. И любым другим тоже обожаю. Но не суть. — Я видел всё. — И что ты видел? — как то, что я назвал Чимона низкосортной прошмандовкой, связано с моими с Фиатом отношениями? — Тебя с Наммоном... — А при каких делах тут Чимон к Наммону? Я его не упоминал даже. — Я видел, как вы... стоп. Пи', что ты имеешь в виду? — я понял, что, кажется, только что знатно так лоханулся. Делать нечего. — Я думал, ты так разнервничался из-за моих комментов на странице Чимона. — Нет, я видел, как Мон тебя сегодня зажимал в коридоре. — Стоп, это когда это? А-а... — Он чуть не наебнулся, потому что бежал от кого-то там и наступил на шнурки. А потом долго и шумно выражал благодарности. Ну, ты в курсе, как он умеет. — Ясно. Мне просто потом «мамуля» протоптался по этой мозоли, а тут ты ещё мороз включил, ну и... Погоди, — руки, до этого уютно меня обнимавшие, моментально превратились в стальные тиски. — Это ты наваял тот жестокий обсёр в инсте Чимона? Зачем? — Мне тут же стало неловко. — Ну-у, допустим, не только ты умеешь ревновать. А эти ушлые малолетки... — Пи', ты просто нечто... — От хрипловатого смеха мой член заинтересованно дёрнулся, а от горячего шёпота моментально встал по стойке смирно. — Я люблю только тебя и плевать на всё, запомни уже...