Отсчёт пошел...

Никто не может сказать с чего все началось. Просто однажды Чонгук, открыв глаза утром, обнаружил рядом липесток белой лилии. Он ни капли не удивился, странно было то, что так поздно, ведь он давно признал и принял для себя то, что он любит одного из своих хёнов. Этого инопланетянина и самого красивого и любимого Ким Тэхёна. Если спросить Гука сейчас, он и не вспомнит, когда появились эти чувства. Было ли это до дебюта или же после него. Просто как-то он понял, что смотрит на него по-другому. Не так как на Джина, или Намджуна, или Хосока. Для него они все были любимыми хёнами. Его семьёй. Но они все были его друзья. Кроме Тэ. Если посмотреть со стороны, сразу станет все понятно. Эти влюблённые взгляды, направленные на старшего, все движения, прикосновения… в них чувствуется любовь. Чон обожал фан-встречи, ибо хотя бы на них он мог вытворять с Тэхёном все, что захочется и никто ничего не заподозрит. Будь то поглаживание по голове и шее, поцелуи в ушко или укусы. Но Тэ больше времени проводил либо с Хосоком, либо с Чимином, что очень злило макнэ. И поэтому, проснувшись и обнаружив такой “подарок”, он ничуточку не удивился. И он знал, если, в ближайшие месяцы, не получит взаимные чувства от любимого, то парням придёться заказывать, как бы это грубо не звучало, гроб. Начался обратный отсчёт… Он понимал, что надо признаться, надо сказать о своих чувствах. Но Чонгук боялся. Боялся быть отвергнутым. Ведь кто поймёт чувства макнэ. Если бы они были направленные в сторону женского пола, например к IU, то было бы все в порядке. Но он влюбился в айдола-парня, что ещё больше усугубляло положение, ведь они живут в Корее, а здесь не очень приветствуется однополые отношения. Вот и молчал Гук все это время. Время шло. Чонгуку становилось все хуже. Каждый день он просыпался с липестками на подушке, как будто это была незаменимая часть. Макнэ никогда не думал, что так хорош во лжи, ибо как ещё объяснить, что ни один из мемберов не проколол его. Он начал курить, втайне от всех брал несколько сигарет из пачки Юнги, чтобы хоть както отсрочить неизбежное. Ведь никотин должен убивать эту заразу в лёгких. Со временем врать становилось все тяжелее ибо отдышка проявлялась сильнее, на концертах стало все тяжелее выступать. Спустя два месяца после начала болезни, все мемберы уже знали, что с Гуком что-то не так: он был слишком бледным, даже Юнги обошел, не было в его глазах того озорного огонька, он стал тихим и замкнутым. На фан-встречах все реже проявлял какую-то активность. И вот он понял - надо действовать, ведь кто не рискует... Ведь даже если его чувства не примут... он все равно умирает, так хотя бы будет знать, что он сделал все, ради своего спасения. И с такими мыслями он направился к Тэ. Но, как оказалось, выбрал он не лучший для этого момент, ведь именно сейчас в Сеул, где на данный момент находились парни, приехали Хвараны. Поэтому в выходные дни Техена почти никогда не было в общежитии. А если старший и находился дома, то обязательно сидел в телефоне, где, как понимал макнэ, он переписывался с актерами. Гук не раз пытался обратить на себя внимание младшего из Кимов, но единственное, что первый получал от второго это:"Чонгук-а, отстань. Иди подоставай Чимина. Не видишь, я занят". Только вот не знал Тэхен насколько сильно ранили мелкого его слова. На такой ноте младший закончил все свои попытки. Спустя ещё месяц появилась предпоследняя стадия. Они все были в кафешке, так как у них за долгое время появился выходной день, когда он понял, что легкие начинало разрывать от кашля и нужно срочно куда-нибудь выйти, чтобы не спалиться. Быстро извинившись, он побежал в туалет. Он смотрел на белые бутоны с красными разводами и ухмылялся, думая, как же отреагируют все на это. Тогда у него было такое чувство, что он выплюнет свои легкие и наконец-то ему станет легче. Но нет. Те слишком крепко засели у него внутри. Он долго находился там, и все участники начали волноваться: все ли хорошо. - Гуки, с тобой все нормально? – раздля стук в дверь, а за ним и вопрос, принадлежавший Тэхёну. - Д-да, -начал было Чонгук, но осознав на сколько у него охрип голос, прокашлявшись, сказал уже своим:- Все хорошо хен, я уже выхожу. Быстро включив воду и смыв все доказательство своего состояния, он вышел и пошел обратно ко всем. Он знал, что очень подло поступает со всеми, скрывая от них правду. Но что он мог поделать. Если узнают все, узнает и Он. “Остался месяц” – думал Гук, валяясь после тренировки без сил на кровати. От мыслей его прервал тихий стук в дверь. - Можно? – спросил Тэ, просовывая свою светлую макушку в проем. - Да, конечно, заходи, - проговорил парень, быстро из лежачего принимая сидячее положение. - Что с тобой происходит, Гуки? – задал вопрос светловолосый, садясь на кровать макнэ. - А что со мной происходит? Все нормально, - решил состроить дурачка Чон. Но кого он обманывает, все и так видят, как хреново Гуку. - Не строй из себя идиота, тебе не идет, - закатив глаза, проговорил Тэхён, - я волнуюсь за тебя. Ты стал очень бледным, появились круги под глазами, - в подтверждение своим словам, он провел подушечками пальцев под глазами младшего. Ох, если бы ТэТэ знал, что только от этих прикосновений на душе становится легче и мурашки бегут по всему телу. – Я не дурак, чтобы не замечать этого всего. Что случилось? Расскажи и тебе стане легче. Как же младший хотел съязвить по типу: "Странно, что ты вообще что-либо заметил, а то со своими Хвараны и вообще обо мне забыл". Но понимая, что это сейчас неуместно успокоился. - Не станет, хён, - сказал Чонгук, и он почувствовал, как соленые дорожки уже бегут по щекам, как сдерживаться становиться все тяжелее. Тэхён первый раз видел Чонгука таким уязвимым. Ведь макнэ всегда скрывал свои чувства от всех. Но когда старший притянул к себе Гука, чтобы обнять, последнего прорвало. Он рыдал на плече самого дорогого ему человека. – Никогда не станет. - Гуки~, я слушаю. “Наверное, это самое подходящее время” – размышлял Гук, перед тем как признаться. - Хён, я должен тебе кое в чем признаться. Я… - Эй, малышня, мы в парк собираемся, возражения не принимаются, - прокричал Сокджин из-за двери. - Уже идем, - прокричал Тэ и повернулся в макнэ, - мы позже договорим,- и подмигнув младшему, вышел из комнаты. Позже не получилось. Его положили в больницу на обследование. Мемберам сказали, что он взял отпуск (у них не было никаких концертов на тот момент) и поехал повидать родных. Все одногруппники поверили. Правда дозвониться до него не получалось. Единственное что было слышно от него, это сообщения в какао. Он писал, что с ним все хорошо добрался без приключений, даже сказал, что его и с маской на лице узнали и пришлось всем раздать автографы. Когда все мемберы, собравшись в гостиной, читали это, все смеялись и были счастливы, что макнэ все тот же. Прошло уже две недели, а после того письма, от Гука ни словом, ни духом. Тэ решил позвонить маме младшего и спросить, как скоро тот собирается приехать. Но какого его было удивление, когда его мать сказала, что он не был дома уже довольно таки давно. В это момент что-то ёкнуло в груди. Понимание того, что ты не знаешь, где находиться дорогой тебе человек, начинает разъедать. Прошла ещё неделя. За это время Тэ стал более раздражительней, у него появились синяки под глазами, что подсказывало о бессонных ночах. Он не мог спать ночами, думая о том, где же, черт возьми, Чон Чонгук. Эта ночь ничем не отличалась от остальных. Он сидел в своей комнате на подоконнике и смотрел на звезды, думая о макнэ. Он не мог понять какие же чувства он испытывает к этому мелкому. Рядом с ним всегда так тепло и уютно. К нему хочеться постоянно прикасаться. Смотреть в эти бездонные глаза. Ощущать под своими пальцами его пышные и мягкие волосы, которые он постоянно поправляет. И наконец. Хочеться узнать какие же все-таки его губы на вкус. Он так пугался этих мыслей, что пытался держаться подальше от Гука, проводя время то с Чимой, то с Хоупом. А, когда ему написали Хвараны, что они в городе, он и вовсе обрадовался, ведь время, проводимое вместе, сходит к минимуму. От всех этих бесконечных мыслей его прервал звук открываемой ключом двери. “Все здесь. Так кто же это может быть? – думал Тэхён тихонько пробираясь в коридор - Может менеджер?". Дверь отворилась и в нее вошел темноволосый парень, бледный как сама смерть (если не хуже), сутулая осанка, которая говорит о том, как же он устал, впалые щёки на лице. И только по глазам, в которых осталась лишь пустота, можно сказать, кто это. - Гуки… - Тэ так и остался в ступоре, наблюдая за тем, как резко завял макнэ. На это не выносимо было смотреть, но и отвести глаз он не мог. - Тэ? – глаза макнэ увеличились до огромных размеров. Он-то надеялся, что все мемберы уже спят и он тоже ляжет, а завтра они все поговорят. Поэтому он не ожидал, что кто-то будет бодрствовать. Секунда и младший уже зажат в объятиях старшего. - Господи, Чон Чонгук, ты даже не представляешь как рад, что ты здесь. Ты где вообще был? Что произошло? Как ты себя чувствуешь? Ты знаешь как мы все волновались? Как Я волновался? Да я себе места найти не мог. Все меня пытаются успокоить, но я могу… - тараторил громким шепотом Тэхён. Макнэ улыбнулся на это вымученной улыбкой. - Эй, Тэ, давай я отвечу тебе на все вопросы завтра, а сейчас я очень устал и хочу спать. Тэхён уже хотел возмутиться по поводу того, как мелкий обращается к хёну, но, увидев измученный вид макнэ, промолчал. Лишь кивнул головой и пошёл в свою комнату. А там, спустя долгих трёх недель ожидания, он наконец заснул крепким сном. В этот самый момент Чонгук разулся и прошёл в комнату, в которой он не был уже целых три недели. Когда его положили в больницу, менеджеры сообщили, что мемберы предупреждены о типо поездки домой. В начале он даже писал всем письма о том, что он без проблем доехал до дома. Он думал поддерживать связь с ними, чтобы не потеряли. Но судьба та ещё стерва. Спустя неделю после госпитализации, ему стало настолько плохо дышать, что его перевели на искусственеое дыхание. Цветы прорастали все глубже в лёгкие. Стебли оплетали их словно лианы. И дышать было настолько трудно, что врачи решили идти на крайние меры. Они решили сделать операцию, вырезать из груди проклятые лилии. Чтобы парень больше не мучился. Но это бы означало потеря всяких эмоций, а особенно любви к Тэхёну. С начала менеджеры были за операцию, но макнэ убедил их, приведя в доводы: "Какой толк на сцене от безчувственной куклы?" Чонгук сразу же отказался от этого сказав врачам: "Пускай я умру, но любя, чем буду жить без любви". Все только сокрушенно качали головой. Но пока есть время, Чон изъявил желание поехать в общагу и попрощаться со своей семьей, со своими друзьями, ведь он понимал, что больше на сцену не выйдет. А если и выйдет, то скорее всего спустя танец сляжет там же, ибо организм просто не выдержит такого издевательства. Он скажет им всем о том, что уходит из группы. BigHit уже позаботился о смене вокалиста. Поэтому группа будет существовать. Со всеми этими мыслями Чонгук уснул. Утро было встречено как и всегда: все встали сходили в душ и ждали, пока Джин приготовит завтрак. Единственное, что было странно, это отсутствие Тэхёна, так как он всегда первее всех вставал (или вообще не спал). Когда еда была приготовлена, Чимин пошёл будить Тэтэ. Последний, встав, спросонья подумал, что все ночные события были сном. Поэтому сразу направился за стол. -Тэ, ты как? - спросил Намджун, глядя на Кима. -Все хорошо. Я даже выспался, - ответил Тэхён с лёгкой улыбкой. -Оно и видно, даже мешки под глазами не так видны, - проговорил лидер и продолжил трапезу. -Всем доброе утро, - прозвучало со стороны входа на кухню. Тишина заполнила помещение, даже стука ложек по тарелкам не было слышно. Все как по команде замерли, а после повернулись в сторону двери. -Эй, ну вы чего замерли? Надеюсь порция для меня тоже найдётся, - просто сказал макнэ с лёгкой улыбкой, садясь на свое место, которое уже долгих три недели пустовало. -Д-да, конечно, - пролепетал Джин и быстро поднявшись со стула, да с таким рвением, что тот упал, - извините, - и пошёл дальше. Дальше прошло все без происшествий. После, они сели все в гостиной. Чонгука они посадили на диван, сами же уселись в позе лотоса на полу. Жажда узнать, что происходит была настолько высока, что все даже затаили дыхание в ожидании рассказа. - Я... - макнэ не мог произнести тех страшных четыре слова, которые наверняка перевернется мир участников группы. Вздохнув и удержав слезы, он все-таки мог произнести: - Я ухожу из группы. И закрыл глаза в ожидании реакции других. Но её не последовало. Все сидели в ступоре. - Погоди... Что? - только и смог произнести лидер группы. Ведь он ответственен за каждого участника, а тут бах и оказывается, что один из них уходит. - Я должен уйти из группы, не спрашивайте больше ни о чем, я все равно не отвечу. Я приехал в общагу попрощаться с вами. - Чонгук, подожди... - начал было Хосок, но его сразу прервали. - Хен, я же сказал, что я ничего не скажу, - с неким раздражение проговорил макнэ. Поднявшись с дивана он прошёл в свою комнату. Закрыв за собой дверь, он осел на пол и, уже не сдерживая слез, рыдал, только тихо, чтобы никто не слышал этого, потому что никто не должен знать, как ему плохо. Посидев ещё немного, он начал собирать вещи. На это надо было много времени, потому что вещей у него было не так мало. К полудню уже половина вещей была собрана, осталось ещё чуть-чуть. В этот самый момент он почувствовал как будто что-то режет его горло, разрезая трахею, словно лист бумаги. Выбежав из комнаты, он полетел в ванную. Он только успел закрыть дверь, как кашель вырвался наружу с такой силой, что не просто лепестки, а целые цветы вырвались наружу окрашенные красными разводами крови. "Хм... Последняя стадия. Осталась неделя" - грустно улыбнувшись себе в зеркало, подумал младший. - Гуки, у тебя все хорошо? Открой пожалуйста дверь, - попросили по ту сторону. Догадаться чей это был голос не трудно. Низкий бас с хриптцой. Голос, от которого мурашки по всему телу и хочется плавится как мороженное на жаре, а ещё, чтобы слышать как этот же голос стонет под ласками макнэ. - Все нормально хён, я скоро выйду, - ответил Чон хриплым от кашля голосом. - Чон Чонгук, либо ты сам открываешь дверь, либо я иду за запасными ключами, - прокричал взволнованый Тэхён. - Ладно, ладно, - раздраженно проворчал Чонгук, яростно смыва все следы преступления. Кровь-то он смоет, а что сделать с цветами. - Ну всё, ты сам напросился, - и в этот момент изнутри щёлкнул замок. Из ванной показалась темноволосая макушка. - Хён, что-то случилось? - состроив милое и невинное личико проговорил мелкий. На что Тэ еще больше нахмурился - Это я должен спрашивать что случилось. Нам надо поговорить, - и не дожидаясь реакции Гука, взял того за руку и повел в комнату. Заведя Чона в комнату, Ким сразу же закрыл дверь и стал перед ней, предотвращая все попытки сбежать младшему. - А теперь ты мне все поведаешь, и мы не выйдем отсюда, пока вся правда не будет сказана, - скрестив на груди руки, проговорил Тэхён. - Ничего я не обязан тебе говорить. Какая тебе вообще разница? - А ты не задумывался, что я могу волноваться? Что мне больно смотреть на то, как ты увядаешь? Нам всем больно. Ты выглядишь как ходячий труп, хотя даже трупы выглядят лучше, ты просто увядаешь на глазах. Потом ты исчезаешь, говоря, что уехал к родителям. А я звонил им, и знаешь, что они сказали, - Тэ больше не сдерживался, он кричал, кричал на любимого человека. Он понимал, что тот этого не заслуживает, но что он мог поделать, когда все те чувства, все переживания, вся обида, скопившаяся за эти три недели, нашли выход. Он смотрел напротив и не видел там их золотого макнэ, видел лишь маленького мальчика, которого ругали за то, что тот поздно пришел домой. - Они сказали, что ты уже давно не был у них. Так скажи где же ты был все эти чертовы три недели? А... Подождите-ка это же не все. Как только ты появляешься в общежитии, то сразу же с порога заявляешь, что уходишь из группы. Бросаешь нас, бросаешь меня . - уже шепотом проговорил он последних два слова, глаза Тэхёна уже были застланы пеленой слез, он не видел ничего перед собой, не видел как младший содрагается, то ли от немых рыданий, то ли от приступа кашля, который он пытается сдержать. - Молчишь? Я понял. Тебе все равно. А знаешь, мне теперь тоже. Хочешь - уезжай. Я тебя останавливать не буду. С этого момента мне плевать почему уходишь, где ты, что с тобой. Всё. мне это всё надоело. - ох, если бы Тэ знал, что этими словами он делает только хуже, ведь слыша все это, стебли начинают расти с большей скоростью, оплетая не только легкие, но и трахею. А ещё сердце. Он чувствовал, что лилии начинают сдавливать все органы, перекрывая доступ кислороду и крови. Он ощущает как задыхается, но почему-то физической боли нет, есть только душевная. Появляются черные круги перед глазами, чувствует как падает и понимает "это конец". Закрыв глаза последнее, что он произносит - это те слова не озвученные вслух: - Я люблю тебя, Тэ. А дальше только темнота...

***

Сказав это Тэхён вылетел из комнаты хлопнув при этом громко дверью. Он сейчас очень зол, только не может понять на Гука или на себя. Он должен злиться на него, ибо это он не ответил ничего в свое оправдание. Ни словечка. Но все же злость идет на себя самого. Потому что не сдержался, накричал, столько всего сказал в его адрес. А ведь он просто хотел поговорить. Тэ сразу же пожалел о сказанных словах, но может все-таки это произведет хоть какое-то впечатление на макнэ, и тот все поймет и придет. Он надеется на это. Но далеко уйти ему не дал глухой звук удара об пол. Забежав в комнату, Тэхён так и застыл на месте. Внутри закололо с такой силой, что он поднял руку вверх, в то место, где находится грудная клетка, пытаясь избавиться от боли. Дыхание сперло вмиг. Он не помнит, как оказался рядом с Гуком, но запомни сказанные слова, что произнес макнэ в полусознательном состоянии: - Я люблю тебя, Тэ Он не помнил, как пытался привести его в себя глотая слёзы; не помнил, как просил не умирать, остаться с ним; не помнил, как кричал и звал его; не помнил, как ворвались в комнату все мемберы, в каком все были состоянии, как звонили в скорую. Пришел в себя он только в больнице, около операционной, куда только что увезли Гука. Атмосфера была настолько угнетающей, что весь медперсонал обходил стороной шестерых парней. Никто не осмеливался что-либо говорить. Каждый переживал по-своему: Чимин, плакал на плече Юнги; а сам Мин пытался держаться, чтобы не разбить все здесь к чертовой матери; Джин тихо всхлипывал около Намджуна; Хосок сидел весь бледный, да и к тому же та улыбка, которая была как солнце, сейчас не было на лице хозяина; самый адекватный из всех был Намджун. Ему нужно было иметь ясный ум, хотя бы ради парней. На Тэхёна было невыносимо больно смотреть: больше не было той квадратной улыбки, тех ярких и веселых глаз, в которых всегда плескалась жизнь, на их месте была лишь пустота, что пугало остальных, больше всего. Ведь лучше он здесь рыдал или злился, попутно разнося все здесь, чем это напускное спокойствие. У всех в данный момент был лишь один вопрос: "Почему он нам ничего не рассказал?", но все молчали. Боялись произнести это в слух. Ведь все поняли что это: ханахаки - болезнь от неразделенной любви. Значит их макнэ любил кого-то, а он то ли не признавал это, то ли и вовсе не любил. Парни просили вырезать эту заразу, ведь пусть лучше живет, но врачи сказали, что уже поздно для такой операции, так как организм хоть и молодой, но такого не перенесет. К тому же врач передал слова Чонгука, которые были ранее сказаны. Только тогда Тэхён все понял. Он переосмыслил все движения, все те прикосновения, что делал мелкий. Единственное, что сейчас крутилось у него в голове, это две фразы сказаные Гуком: "Я люблю тебя, Тэ" и "Пускай я умру, но любя, чем буду жить без любви". Слезы предательски стекали по щекам, но ему было все равно. И вот наконец, заветная лампочка погасла над дверью, в тот же момент из операционной вышел врач. - Доктор, как он? - спросил самый спокойный среди всех - Намджун. Лидер, он во всех ситуациях должен оставаться лидером. - Мне жаль, но мы ничем не можем ему помочь. Единственное сто сейчас его может спасти это признание второй половинки, но и это все туманно и не точно. Вероятность того, что он и после признания выживет, один на миллионы. - И что же нам делать? - спросил Джин взяв себя в руки. - Он пришел в себя, и попросил зайти вас всех. - Спасибо, - сказал Джин, и они прошли в палату, в которую успели перевезти парня пока шел разговор с доктором. Палата была светлой, была только койка и два стула. На кровати лежал Чонгук. Было такое чувство, что он превратился в хамелеона, ибо как объяснить то, что он почти сливается с постельным бельем. Повсюду были трубки, аппараты, что считывали показания состояния пациента. Было слишком больно смотреть на такого Чонгука. Все привыкли его видеть никогда не унывающим, веселящимся ребенком, золотым макнэ. Сейчас же он был слишком сильно похож на мертвеца, что далеко не ложь, потому что осталось-то жить ему всего ничего. - Гуки? - тихо спросил дрожащим голосом Чимин. - Я так не хотел вам это все рассказывать, ведь знал вашу реакцию, - усмехнулся Чон. Сначала он не понял почему все вздрогнули, а затем до него дошло. Его голос был тихим, хриплым, будто он не пил воду несколько недель, и слишком безысходным. - Дурак, надо было сказать все сразу, мы бы помогли, - сказал Намджун, смотря с неким укором на младшего. - А если бы и не помогли, то хотя бы поддержали, - продолжил Хосок. - Простите меня, я просто не мог бы видеть эти жалостливые взгляды, которые вы бы кидали на меня. - Н-но это не так, - начал было Чимин, но замолчал под скептическим взглядом макнэ. - Кто она? - задал всех интересующий вопрос Юнги. - Это он, - ответил Чонгук, смотря в этот момент прямо на Тэхёна, чувствуя, как подступают слёзы. В этот момент Тэхён встретился глазами с Гуком и просто не выдержал. Он вылетел из палаты и бежал куда глаза глядят. Он не мог выдержать такого состояния их золотого мальчика. В районе сердца что-то начинает колоть, дышать становится трудно. Паника. Это все признаки паники. Он вылетает на улицу и пытается вздохнуть свежий воздух. Увидев неподалёку скамейку, он решил направиться туда, потому что ноги уже не держали. Слёзы стекали по щекам и падали на колени. В голове сотни мыслей и только одна выделяется: "Я люблю тебя, только не умирай".

***

Как только Тэхен вылетел из палаты, у Чонгука опять начался приступ. Но, к счастью, рядом были те, на кого можно положиться. Чимина помог приподняться, а Джин поднес ведро, куда сразу же начали сыпаться цветы, обрамлённые кровью. Подождав, пока не прекратится приступ, парни ещё немного посидели, а затем ушли. Оставшись наедине со своими мыслями, Гук начал медленно засыпать. Уже почти заснув, он услышал звук открывающейся двери. Макнэ так устал, что не мог даже открыть глаза, но эти шаги он узнает из тысячи. - Гук-а, ты спишь? - тихий дрожащий голос, от которого кровь стынет. Не услышав никакого ответа Тэхен продолжил: - Куки, прости меня. Я...я. Ты не должен умирать. Я не выдержу без тебя. Прости, что накричал, я не хотел, но твое состояние, плюс уход из группы... Я волновался, поэтому и сорвался. Почему ты не признался? Ты не представляешь, как испугал меня тогда. Как пугаешь сейчас. Прошу останься со мной. Я люблю тебя! Это были последние слова перед тем, как Чонгук резко начал кашлять, заполняя кровать кровью и цветами. Тэхен сразу же побежал за врачами. Те, забежав в палату, увезли Гука, оставляя Тэхена в панике и неизвестности.

***

- Что случилось? Как он? - залетая в больницу, спросил Джин. - Я не знаю. Я сидел рядом с ним, пока он спал. А затем он резко начал кашлять. Я испугался, позвал врачей, а те увезли его. Я сразу начал вам звонить, - Тэхена всего трясло, глаза бегали по коридору, не зная за что зацепиться. Страх. Липкие щупальща страха обнимали его, не давая надежду на спасение. Единственное, что он давал, это чувство, что больше он не увидит живого Гука. Дальше была только тишина. И вот чувство дежавю: опять гаснет лампока, гласящая об операции, снова выходит доктор и вновь вопросы про самочувствие. Только есть одно различие: - Я не знаю как это по-другому назвать , но это чудо. Его организм не только поборол болезнь, но и полностью восстановился. Надо сказать спасибо человеку, который признал его чувства взаимными. С этими словами он ушел. Тэ, услышав эти слова осел на пол и начал плакать и смеяться. Все будет хорошо. И это главное. Чуть позже Чонгука перевели в палату, и спустя несколько мгновений туда влетело шесть больших ураганов со светлыми, счастливыми лицами. - Ребята, я так счастлив, - не успев договорить, он был заключён в шести крепких объятиях. Парни сидели ещё долго, рассказывая, что он пропустил, пока был первый раз в больнице, ведь теперь нет нужды скрывать, где он тогда был. Поэтому Чонгук и рассказал, что было. Когда время было позднее, зашла медсестра и сказал, что пора закругляться. Все начали прощаться с парнем. И один только Тэхен ждал чего-то. Сказав парням, чтобы не ждали и попросив медсестру ещё побыть немного, он направился по ближе к кровати. - Как ты себя чувствуешь? - мягко спросил Тэ. - Теперь лучше. Хён, я - Почему ты мне сразу не сказал о своих чувствах? - перебил Ким, начиная немного злиться, ведь скажи макнэ о своих чувствах, всё было бы по-другому - Почему не говорил, ведь всего этого можно было бы избежать... - Я ПЫТАЛСЯ! - не выдержав напора, прокричал Чонгук, и у же спокойным голосом сказал - Я пытался, но на тот момент приехали твои Хвараны, - на этом моменте сделав кислое выражение лица, - и ты не замечал меня, не обращал никакого внимания. Я много раз пытался тебе рассказать, но потом понял, что все тщетно. Под конец монолога его голос почти сошел на нет, но Тэхен все услышал. Его резко окатило холодом. Злость резко улетучилась, а на место ее пришло сожаление и отвращение к себе. Как он мог быть таким слепым? Ничего не замечать? Резко поддавшись вперёд, он заключил макнэ в сильные объятия. Будто его могли забрать. - Хён, это правда? Тэхена не нужно спрашивать о чем речь, ведь он и так все понимал. - Да, Гуки, я люблю тебя.