После Смерти

Ещё одна неделя отправилась к проотцам, пока Ласт меня учил. Увы, этот извращенец был единственным, с кем я мог общаться безо всяких проблем. Благо о репутации моего знакомого никто не знал. Уверен, что меня бы очень неправильно поняли. Кстати, этот засранец взял с меня плату за помощь и моральный ущёрб. За это время я выучил много новых для меня слов, что радовало моего приятеля, пока он не начал перегибать палку. Суровый взгляд и невинная угроза избить быстро помогали вспомнить извращенцу, что Гено «Санс» в первую очередь войн, а уж потом хохмач. Сейчас Ласт был одетым… Я же не упоминал, что приставало сие творение ко мне абсолютно раздетым? Нет? Моя ошибка, признаю. Его черная майка с голубым сердцем посередине прикрывала только рёбра, оголяя позвоночник и подвздошные гребни таза. Чёрные кожаные легинсы начинались от верхней оси подвздошных костей, до колен, где переходили в голубые сапоги без каблуков. Сверху майку прикрывала вечно расстёгнутая безрукавка ярко-фиолетового цвета с голубым мехом на капюшоне. На руках были одеты короткие чёрные перчатки без пальцев и с вырезом чуть ниже костяшек кистей. Меня же этот представитель древнейшей профессии одел довольно скромно: белая футболка, белая куртка, чёрные с белой полоской шорты и белые тапочки. «Папируса» я ему не дал тронуть, самостоятельно повязав шарф вокруг шеи. Последним штрихом была монокулярная повязка на мой уродливый глаз. Так как я был вечно при смерти, мои кости во множествах трещин могли красноречиво проорать, что они держатся вместе только с помощью магии, создавая довольно замысловатый узор, поэтому бинтов ушло в разы больше. — Ав, мне нравится! — констатировал он, то и дело покусывая нижнюю губу. — Я похож на мумию из Оазистейла востока… — нерадостно констатирую, не смотря на собеседника. — Зато никто не заподозрит в тебе самую жуткую личность Запада! — Не считая некоторых «Плохих парней», Хелпов, половину разновидностей Феллов, Рипера и других не менее приятных личностей, — спокойно поправляю извращенца. — Рипер не с Запада. Сахарок, мне кажется или ты его отдельно выделил? Понравился этот грубый и властный скелет? — Кто о чём, а вшивый о бане, — закатываю глаза. — Я не вшивый, милый, — надув губки, обиделся он. — Устойчивое выражение, говорящее о зацикленности определённого существа на определённом действе. К примеру, ты и твоё помешательство на половых актах. — И всё равно ты меня очень задел. Требую компенсации! — Да пошёл т… — и тут я наткнулся глазами на двух парней в балахонах. — Ой, Рипи! — заорал этот индивид, за что получил компенсацию в рёбра с кулака. Я же делал вид, что интересуюсь его здоровьем. Пф, сдался он мне! Судя по его лицу, мне не стоит поступать так вновь. И почему я удивлён реакции извращенца на рукоприкладство? — Милый, если тебе так хочется, можешь меня избить, только заплати. Поверь, я умею заводить даже самых скучных зануд, — тихо прохрипел он. — Ласт? — послышался голос Рипера. Он парил над землёй на расстоянии 25-30 сантиметров. Я же заметил его голые ступни и смутился. Ласт же вновь обаятельно улыбался, после чего полез к жнецу. — Ре-е-епка, давно не виделись! Как твои поиски? Не достало ли тебя это одиночество? — и извращенец быстренько поднял свою задницу и начал вертеться вокруг своего собеседника. — Если хочешь получить бесплатный билет в один конец, то милости прошу, — прошипел он. — Или ты забыл? — Санс, ты пугаешь его! — возмутился «Папирус» в балахоне. Меня передёрнуло. Голос брата для меня всегда был особенным, особенно это стало явным, когда его не стало. «Папирусы» вызывали не самые приятные воспоминания, которые звали с собой одиночество. Это так больно, когда у тебя никого нет. — Вы в порядке, сэр? — младший жнец наклонился, чтобы рассмотреть эмоции на моём лице. — Всё хорошо, — улыбаюсь ему, скрывая за закрытым глазом весь спектр своих эмоций. — Ласти, мы же куда-то шли, да? — мило проговорил я. — Да-да! Прости, жнец-солнышко, но нам пора. Удачи! — и мы быстренько удалились. Пока мы шли, в спину врезался странный взгляд Рипера, от которого зудело между лопатками, но я игнорировал эти чувства. Извращенец же с кем-то болтал по телефону. — Ласт, тебе сразу всё высказать или потом? — спрашиваю после того, как «Санс» убрал мобильный. — Прости, Гено. Я не знал, что он с братом. — Как мне добраться до Внутренних Гор максимально быстро? — нетерпеливо спрашиваю я. — Придём в трактир, и я тебе всё объясню, — потерянно проговорил он. — А где же твои сладко-прилипчивые нотки в голосе? — ирония так и сочилась из моих слов. — Гриллби звонил, — собравшись, серьёзно ответил он. — Поссорились? — Нет, но то, что он сказал… ох, я не знаю, как реагировать… — он странно посмотрел на меня. — Что-то с братом? — догадался я. — Да… — он отвёл взгляд и обнял себя за плечи. — Он в больнице… Я не знаю, что мне делать. Как должен вести себя старший брат? Как я должен на это реагировать? Что мне делать? — Ласт, просто иди к нему, — хлопнув его по плечу, с улыбкой продолжаю: — Старший, пусть и испорченный похотью, брат лучше, чем никто. А я сам доберусь. — Не раньше, чем я укажу тебе путь. Твоей следующей остановкой будет… — он вновь достал телефон. -… Да?.. Меттатон?! Ты у брата?.. Хорошо, постараюсь прибыть как можно скорее… Спасибо, что не оставил его… — и Ласт отключился. — Берём вещи и в Андерласт. Там уже изучим короткие пути. Через полчаса мы неслись на лошадях в земли похоти и разврата. Ласт был на нервах и молчал. Я тоже не решался заговорить с ним, понимая его эмоции. Сам их испытывал. Только мой брат мёртв, а его борется за жизнь. — Осталось две минуты до нашего приезда. Будь аккуратен. Новичков тут быстро портят, — и он свернул куда-то в лес, мой конь тоже свернул. Первое, что я увидел были вывески. Яркие, огромные, пошлые. Даже Ласт и его брат на них засветились. После этого я опустил глаза ниже, на приближающийся город. Он был, как сказал «Санс», представляющий древнейшую профессию, современным, поэтому не нуждался в средневековых стенах и лошадях. Город был огромным: то тут, то там мелькали вывески разных заведений, почти на каждом шагу были монстры с людьми, одетые в смущающие наряды. Мы же двигались к единственному белому зданию, окружённому тишиной. — Приехали. Это больница. Ты со мной? — коротко спрашивал Ласт, спешившись и отдав поводья какой-то монстрице. — А куда же я денусь? — проделав то же, что и мой знакомый, я поспешил за ним. Больница была и внутри светлой. Перламутровые стены хорошо сочетались с белым кафелем пола. Все сиденья, столы, шкафы и двери были из светлого дерева. На ресепшене нам сказали, что Папирус на третьем этаже. Мы поднялись через лифт. Палата была пастельных тонов и выделяла своего пациента с гостем. — Ох, Санс, ты здесь! — Меттатон снял очки и смахнул слёзы одной рукой, держа второй руку Папируса. — Рад, что ты так быстро вернулся. — Детка, успокойся и скажи, что случилось? — мягко проговорил Ласт, одну руку положив на плечо робота, а другой взяв свободную руку брата. — Ну… Мы просто гуляли и… эти ублюдки… П-прости, я… я не успел среагировать… — и он вновь заплакал. — Не плачь, мы найдём их и устроим шоу, которого они заслуживают, будь уверен. Папс… — Он должен скоро прийти в себя, в отличии от тех троих, что я избил… — сбивчиво проговорил Меттатон, утирая слёзы. — Гено, — тихо позвал «Санс», — дай мне карту. Прости, что втянул тебя в свои проблемы. — Не извиняйся. Будь я на твоём месте, то обидчики отправились бы к праотцам.