После Смерти

И вновь я проснулся в неизвестном месте на полу. Вокруг была темнота, я бы сказал пустота. На потолке висели различные куклы, от которых веяло прахом монстров. — Интересно? Прах в них настоящий, — донесся откуда-то сзади скачущий голос. Попытки встать отдавали болью в измученном теле, поэтому я перевернулся на живот, чтобы увидеть говорившего. Это был «граф Ошибкин» собственной персоной, и он шил куклу, сидя на диване. На лице красовались красные очки с оправой круглой формы и ярко-синей цепочкой, которая была похожа на связку нескольких десятков ниток. Куртка была небрежно кинута на пол. Сам он был одет в алую рубашку с жабо цвета раскалённой лавы и волановыми рукавами калипсо. Чёрные брюки клёш, одна треть от конца штанин которых была пришита ярко-синими нитками, поддерживались тремя тонкими тёмно-серыми, почти чёрными, ремешками. На ногах были глубинного синего цвета сапоги с ярко-синей шнуровкой. Про себя усмехаюсь. «Повелителя ошибок» изображали именно так, только вместо куртки у него был чёрный плащ с градиентом от синего к чёрному в области рукавов, треть которых была неаккуратно пришита ярко-синими нитками. — Там и твоя есть, — не отрываясь от своего занятия, сообщил он. — Значит, ты меня уже убивал? — новая кукла принадлежала Инку. — Это был семьдесят второй перезапуск твоего графства, — он начал пришивать кукле глаз. — Помню, ты умолял закончить свои мучения, чем удивил меня. И я тебя убил. Жестоко. Безо всякого сострадания. Но ты улыбался и плакал. — «Чара» создали геноцидную петлю. Им нравилось всех убивать. А я был для них лишь преградой и интересным соперником. Переживать смерти близких и знакомых тебе монстров, да и самому умирать сотни раз довольно больно, особенно когда ничего не изменить. Уверен, в тот раз я был рад умереть. — Ты не умер, — как-то печально проговорил «Граф Ошибкин». — «Чара» вмешались в мою работу, когда я собрал часть праха. Меня вышвырнуло домой, — последнее он говорил со злостью и не гнушался яростно пришивать второй глаз-звёздочку кукле Инка. — Они перезагрузили мир. — В точку. — Ты не сможешь убить Инка. У него нет души, — кукла «художника всея Андерверс» на мгновение дрогнула в его левой руке вместе с иглой в правой. — Не пытайся из меня выуживать информацию, Гено, — он кинул завершённую куклу в куче таких же. — К тому же эта хренова каракатица попросила меня составить тебе компанию, пока он думает о твоей судьбе. Мы в кошмарной усадьбе, точнее в моей комнате в этом здании, если тебе так интересно. — Да мне и так нормально. Я же на Севере новичок. — Здесь иные законы, Гено. Будь моя воля, они бы все не дожили до следующего утра. — Инк обпился синей краски, да? — иронично спросил я, следя за реакцией Эррора. Жаль, что я этого не увидел, так как открылся тот мерзкий портал и оттуда с помощью реактивного пинка вылетело несколько тел. Одно упало в кучу кукол Инка, второе — за диван, где сидел Эррор, а третье — в меня. — Эррор, этих дебилов не выпускать из комнаты! Не хватало мне ещё одной обвалившийся стены или разрушенной комнаты! — прорычал Найтмар из портала. — Блу можно спокойно сдать Дасту. Тот его не выпустит из комнаты и без твоего наказа, а меня порешает за царапинку на теле своей пары, — очки исчезли, как и принадлежности для шитья, а сам Эррор скрестил руки на груди и закинул одну ногу на другую. — Они… пара?.. — «Повелитель кошмаров» высунулся из портала. — Не правда ли хреновое совпадение, м, Найтмар? — сарказм был сокрыт под большим слоем иронии. — Тогда… Сделаю Дасту приятно, — со злой усмешкой проговорил он. — Не надо к Дасту… — жалобно попросил Блуберри, прячась за диваном. — Блу, береги себя, — пожелал Эррор, когда Найтмар затащил его в портал, закрыв его. — А что это за тело на мне? — не знаю, кто это был, но весил он очень даже прилично, что, скорей всего, породило несколько новых трещин в моих костях. — Это Дрим, — отмахнулся он, не заметив Инка в куче похожих на него кукол. — Это всё я? Ав, Ру-Ру, это так мило, — умилялся художник, рассматривая жутких кукол с очень странным взглядом. Эррор в ужасе кинулся к Инку, который улыбался, сидя в куче своих тряпичных копий. Дрим очнулся и, извиняясь и краснея, слез с меня, помогая потом встать с пола. Далее послышался глючный визг, бьющий по «ушам». — Ой, — тихо произнёс Дрим, держа в руках какой-то пузырёк. — Перепутал… — Что перепутал? — Краску… Вместо красной дал ему ударную дозу розовой… — он с ужасом смотрел на Эррора, который уже лишился рубашки, жабо и парочки ремней. — И что это должно значить? — спросил я, уклоняясь от сапога Эррора. — Эррор! Он под розовой краской! Весь флакон! — прокричал Дрим. — Чёрт! — тихо обронил Эррор, держа свои штаны, которые Инк так жаждал с него снять. — Эррор, не бойся. Я буду нежен, — и художник стянул с себя шарф с футболкой. — И-Инк, здесь же Дрим! — пытался «Повелитель ошибок» вразумить свою пару. — Пф, да он в тройничке участвует как актив. Так что ему это не навредит, Ру-Ру, — кофта полетела в сторону, заставив меня резко отвернуться. — В чём? — тупо глядя на своего друга, спросил этот невинный скелет. — Эррор, я ретируюсь, хорошо? — спросил я. — Беги! И Дрима не забудь! — проорал он. — Пошли! — светлый скелет вцепился в мою руку и потянул в искрящийся портал. Пройдя через этот странный телепорт, я почувствовал давно забытое чувство, будто окунулся в самые счастливые дни своей жизни. Мы вновь оказались в ЭКС-тейле. Дрим отпустил мою руку и вцепился в меня уже взглядом. Очень холодным и колючим. — Хочешь объяснений тому, почему я соврал? Не доверяю вам. Привычка у меня такая. Двести лет она помогает мне выживать. — Знаю, — грустно проговорил он, опустив глаза в пол. — Но почему ты хочешь умереть? — печально спросил он, начав шмыгать носом. — Как и ожидалось, вы с Найтмаром уже всё выяснили. Дрим, я устал. Эта чертова боль не проходит до сих пор. К тому же… Кому я нужен в этом мире? Отцу? Он призрак, ему всё равно. «Фриск»? Пацан и без меня выживет. «Чаре»? Пф, я тебя умоляю! — Своему соулмейту ты нужен! — закричал он, обливаясь слезами. — Я тебя расстрою, малец, но тест отрицательный, я не соулмейт. — Не ври, — обиженно проговорил он, вытирая слезы салфеткой. — Так я и не вру. — Так… Вы ещё не встретились? Но… ярмарка же… — скелет растерялся. — Как так-то? Мы же с Найтмаром говорили с тем скелетиком! О звёзды! — воскликнул он. — С Готом? — спокойно спросил я, но внутри была буря эмоций. «Папа, не волнуйся! Ты первым узнаешь его! Ха-ха-ха-ха!» — вспомнился мне момент со странным скелетом из сна. А ведь он называл меня «папа»… Дрим удивился после чего в его глазницах загорелись две больших звезды, а на лицо наползла счастливая улыбка. — Ч-что? — Так он твой сын! Вот это да! Он же с тобой говорил, я угадал? — он отбежал на пару секунд и вернулся с подносом, на котором были чайник, чашки и коробочка с печеньем, после чего продолжил: — Придя к нам с братом, он сказал, что поговорил с папой и ищет отца. Самый воспитанный и спокойный мальчик из нерождённых, — и Дрим печально вздохнул. — «Из нерождённых»? — что-то ёкнуло в груди. — Да. Они лишь отголоски аномалии, что породила небольшое альтернативное графство. Гастейри очень любит всем помогать в амурных делах. — «Гастейри»? — Ага. Гастер из Фанфиктейла. Там он не исчез бесследно, а существует как фея любви! — Фея… Любви… — я представил папу в типичный нарядах фей из людских сказок и выпал в осадок. — И почему у многих из соулмейтов-"Сансов» такие странные реакции на Гастейри? — Дрим разлил чай по кружкам и протянул одну мне, — Будешь? — Премного благодарен, — чашка быстро заняла своё место в моей руке. — Печенье? — он протянул мне коробочку. — Не откажусь, — двумя пальчиками я подцепил миленькую печеньку с рисунком кладбища. А Дрим наблюдал за мной. На лице, вокруг рта, у него были крошки, сам скелет выглядел озадаченно. Интересно, почему? — Похоже «Западный Граф» и на Севере остаётся собой, — проговорил Найтмар, облокотившись об арку, разделяющую кухню с холлом. — Учись, Дрим, чистокровные аристократы не каждый день у нас чай пьют. — Найти! Как ты нас нашел? — удивлённо спросил старший брат своего младшего. — У Кросса спросил, — отмахнулся он. — Брат, ты же умный? — Дрим, это очень глупый вопрос. — А что такое «тройничок»? — невинно поинтересовался он. Найтмара передернуло, а на лице появился злобный оскал. Я же поперхнулся и начал кашлять. — Дримми, братишка, кто тебе сказал это слово? — спокойный голос резко контрастировал с лицом, обещающим мучительную смерть сказавшему. — Инк сказал это Эррору, — сдал друга скелет. — Значит Радужный муд@к… — задумчиво проговорил Найтмар. — Инк был под похотью Ласта. Целый флакон. Дрим его с красным перепутал, — вступился я за художника. — Он же Дрима не трогал? Ещё одно радужное недоразумение я не потерплю в этом доме. — Нет. Он был занят своей парой, — ответил за меня Дрим. — Дримми, мы дома! — прокричал Кросс, войдя в дом со свёртком на руках. — Ты его не разбудил? — обеспокоенно спросил Дрим, аккуратно забирая свёрток. — Не-а, он не спит. Да, радужная пакость? — беззлобно спросил он у свёртка. — Его имя Палетт! Когда ты запомнишь?! — прорычал Дрим. — Да хоть Пастель! Мне срать! — завелся Кросс, отобрал у своего соулмейта ребенка и отдав малыша мне. — Тебя раздражает, что его отец — Инк?! А где же тогда был ты, когда мы напились розовой краски?! Где?! Правильно, ты сбежал как последний трус! Не отрицай это! — и ведь не скажешь, что этот парень-оптимист, что орал и испытывал злость, вообще на такое способен. Паллет ворочался, пока не увидел меня. Он радовался и лепетал что-то на своём языке, чем вводил меня в ступор. Найтмар сел рядом. — Ему повезло, — одно щупальце было отдано на растерзание племянника. — Мог и бездушным родиться. Палетт Роллер, — скелетик начал жевать щупальце, — сын Инка и Дрима. Похоже, ты ему приглянулся. — Гастейри что-то говорил о том, что парой Палетта будет довольно призрачным, — Кросс обнимал Дрима, который рыдал и что-то невнятное говорил в куртку ИКС-Санса. — Ещё скажи, что это будет сын Рипера! — эта фраза «Повелителя Кошмаров» заставила меня вздрогнуть. — Может… это Гот? — растирая слезы по щекам и шмыгая, спросил Дрим. — Кто?.. А, тот призрачный мальчишка! Его зовут Гот? — Да. Кросс… Найти, посидите с… Палеттом? — Дрим взял у меня ребенка и пихнул его Найтмару. — Хочешь, чтобы я его в окно выбросил? — раздраженно спросил старшего брата младший. — Нет. Просто… Просто побудь с ним, — Дрим протянул мне руку. Я взялся за неё и покорно пошёл за светлым скелетом. Теперь, пройдя через портал, осознание давило с новой силой. Я пытался врать хранителям эмоций, предполагая, что они обычные «Сансы». Это как лгать себе перед зеркалом, что всё хорошо. — Дрим? — удивился появлению друга Инк, резко убирая жёлтый флакон. — Ты… Ты плакал? Опять Найтмар? — Всё в порядке, Инк. Вышло небольшое недоразумение и всё! — весело проговорил Дрим, выровняв голос. — Отпустило? — Ага! — похоже, что он зеркалит чужие эмоции чисто случайно, даже если они были фальшивыми. — Мы до… ЭТОЙ альтернативной вселенной, — пояснил мечтатель. — Пха-ха, Рипертейл, похоже, пора переименовывать в «АУ, которую нельзя назвать», — его глаза часто меняли форму, но укол в сторону Дрима был защитан. -… смерть не так плоха, как вам может показаться, — донёсся до нас голос неизвестного Папируса. — Я так рада, что вы пришли за мной… Спасибо… — тихий голос исчез, а за ним последовал звук падающего тела. — Спи спокойно, старая леди. Уверен, вас там уже ждут, — из кустов вышел высокий монстр, одетый в плащ жнеца, а за ним летел труп старухи, укутанный в чёрные простыни. — Вы… забрали её? — спросил мужчина, подойдя к телу и взяв его на руки. — Это такой тяжёлый труд для вас, мистер жнец, — понимающе проговорил он. — Она ушла в мир иной, — подтвердил «Папирус"-жнец. — Вы простите, но мне пора уходить. До встречи! — и высокий скелет исчез, как и моё сознание.