Кофе с корицей

      Громко всхлипнув, розововолосый парнишка распахнул глаза. До этого мгновения он дремал, забывшись болезненным мрачным сном, единственным спасением измученного сознания после произошедшего в овраге. Последнее, что всплывало в памяти — качающиеся в безумном танце звезды над головой. Как его дотащили до порога и что произошло далее — оставалось за пеленой забытья.       Но теперь вокруг не было ни звезд, ни проклятого ручья, с которого юноша потерял надежду выбраться, ни зловещей садистки Лу, только сидящий рядом в задумчивой позе ключник. Темные глаза мужчины были прикрыты, словно он погружался глубоко в себя в поисках интересующих его ответов. Но, как только Р очнулся, хозяин сторожки распахнул веки и уставился на паренька. Тот узнал до боли знакомый потолок и издал долгий вздох облегчения. Увидеть эту уютную комнату после стольких мучений казалось настоящим чудом, в уголках глаз похищенного навернулись искренние и от того неконтролируемые слезы.       Ключник не стал задавать никаких вопросов, только тихо произнес: «Лежи, я сейчас» и поднялся на ноги. Р проследил теплым взглядом, как тот проходит на их небольшую до боли родную кухоньку и копается в шкафах. Шум закипающего чайника и звон посуды показались одними из самых приятных звуков на свете, они, словно добрые духи, прогоняющие невыносимо тяжкие воспоминания, рвущие найденыша изнутри.       Прошло несколько тягучих, украшенных горьковатым ароматом закипающего в турке кофе минут, по истечению которых ключник вернулся к дивану, на котором лежал скрюченный и грязный от челки до пяток мистер Р. В руках мужчина нес красную дымящуюся чашку. Парень одарил его жалобным взглядом снизу вверх.  — Г-господин ключник… — размазывая слезы по лицу, произнес он дрожащим голосом. — Я… я боюсь, что пока что не в состоянии сидеть и пить…       Он смущенно опустил веснушчатый нос, продолжая тереть опухшие синюшные веки. Руки бедной жертвы сноходца дрожали, и этими трясущимися конечностями он попытался прикрыть перепачканную илом наготу, когда хозяин сторожки осмотрел его со своей высоты.  — Ладно. Тогда сделай глоток и пошли, — старик сам поднес к бледным губам своего юного соседа край чашки, предварительно подув на горячий напиток.       Кофе оказался без привычных дополнений наподобие сливок или корицы, просто крепкий и черный, но ключника нельзя было винить. Он старался готовить его быстро. Р, переполненный смятением и благодарностью за такую неожиданную заботу, попытался немного отпить, но не рассчитал и поморщился от высокой температуры. Ключник покачал головой, заметив дискомфорт парнишки, поэтому отставил кружку на угловой стол и присел рядом с диваном на корточки. Р растерянно на него уставился, продолжая неуклюже прикрываться. Куда его собирались отвести?..       Ключник не стал долго держать интригу — он протянул руки в бурых перчатках и подхватил бедолагу. Как только недоуменно замерший парень оказался над диваном, мужчина выпрямился и понес его в ванную комнату. Р хотел было тихо возразить, что чувствует неловкость от таких жестов заботы, но не смог ничего из себя толком выдавить. Его аккуратно уложили в ванну, зашипела горячая вода, а ключник отвернулся, чтобы принести чистое полотенце.       Живительные струи чистой воды произвели на юношу еще большее впечатление. Конечности заныли, очищаясь от налипшей глины, а вместе с ними издал тихий блаженный стон и их обладатель. Только в тех местах, где болезненно дергала и тыкала пальцами Лу, кожу щипало от согревающей влаги, а саднящее место укуса и вовсе было неприятно мочить.       Ключник услышал скулеж своего подопечного и вернулся к ванне. Он сел рядом, подвинув маленький трехногий табурет. Внимательные темно-коньячные глаза буравили розововолосого мученика взглядом. Тот закашлялся и по-щенячьи уставился на своего покровителя. Палец в перчатке осторожно коснулся следа от зубов. Р сжался, стиснув губы, потому что любое прикосновение вызывало боль. Но перечить ключнику и отпрыгивать от него он находил чем-то непозволительно ужасным, поэтому просто молча терпел.  — Это все, что с тобой сделали или есть еще что-то? — строго спросил тот.  — Ну-у-у… — Р окончательно замялся, потому что не представлял, как объяснить мужчине то, что вытворяла Лу на этом кошмарном ручье, с которого юноша уже и не надеялся выбраться живьем. — Не переживайте за меня, мистер ключник.       Он понял, что не хочет даже на мгновенье возвращаться мысленно туда, сознание нарочно убегало от пережитых страданий и надругательств, хотя, картинки ужасающего содержания сами лезли в мозг, из-за всей этой мучительной карусели в голове парень чуть ли не падал в обморок. Наставник одарил его еще более тяжелым взором и многозначительно вздохнул. Помолчав минуту над подрагивающим Р, он глухо, но максимально тактично протянул, выделяя интонацией каждое слово:  — Молодой человек, я очень надеюсь на вашу сознательность. На то, что все решения принимаются обдуманно и между нами существует некая грань доверия. Потому что… я, конечно, не настаиваю, но, может так случиться, мало ли вдруг… СМОГУ ОКАЗАТЬ КАКУЮ-ЛИБО ПОМОЩЬ, — последнюю фразу он подчеркнул особо настойчивым тоном и устало покачал головой, явно недовольный тем, что парень мнется и не может ничего объяснить.       Ключник чувствовал, что произошло нечто неприятное. В том, что это Лу утащила его скромного соседа «погулять», он не сомневался. И что та не станет причинять сильные травмы или убивать того — тоже. Пусть лиловоглазый сноходец — всем известный несносный зверь, но некие правила в их взаимоотношениях все же существовали, хоть никак и не обсуждались. Но паренек вернулся раздетый, оборванный и грязный, к тому же, в бессознательном состоянии, поэтому то, что он пытался нечто скверное утаить, было очевидным. Никаких увечий кроме укуса в плечо мужчина не обнаружил и кивнул, еще раз убеждаясь в верности собственных умозаключений.       Сейчас еще это трагичное существо таращилось на него с таким видом, словно готовилось принести себя в жертву хозяину сторожки. Тот усмехнулся в усы. Паренек всегда был таким — неразговорчивым, запуганным, аморфным. Хотя в его, казалось бы, перманентном смущенно-жертвенном состоянии нет-нет, да и проскакивали моменты странного упрямства. Причем, упрямился он там, где стоило как раз-таки открыто все обсудить. А когда ситуация подталкивала к тому, чтобы проявить чуточку упорства и характера, наоборот раскисал, как беззащитный подопытный кролик. Такой печальный-печальный розовый кролик с огромными драматично блестящими глазищами.  — Горе ты луковое, — увидев, что Р в ответ на его доверительную тираду совсем растерялся, ободряюще посмеялся ключник и попытался потрепать розовую челку, слипшуюся от глины.  — П-простите меня… — опустил глаза юноша, не противясь руке в бурой перчатке, по случаю чего тот решил отодрать несколько кусков грязи с розовых волос. — Вы слишком добры ко мне. А я… я рассыпал все помидоры на огороде. Теперь их, наверное, растащили птицы.       Вода продолжала с шумом набираться, узорчатые витражи на окне покрылись тонким слоем испаряющейся влаги. Услышав ответ своего подопечного, лысый мужчина иронично фыркнул:  — Нашел, о чем сейчас беспокоиться. Помидоры он рассыпал. Р, смотри на меня, пожалуйста, а не на пол.       Парень послушно поднял голову, его веки были чересчур распухшими и темными, а нос стал таким же малиновым, как волосы. Казалось, будто он вот-вот не сдержится и заплачет, как ребенок, поэтому так старательно прятал глаза. Подумать только, взрослый человек, но что-то с ним пошло в один момент не так, и остался характер наивный и юный, не способный к зрелому цинизму и хоть какой-то самостоятельности. Из-за этой маленькой особенности, ключник всегда испытывал некую ответственность за бедолагу, а сейчас чувствовал желание помочь ему пережить случившееся. Кроме немолодого и нелюдимого хозяина сторожки у этого мальчонки ведь совсем никого не осталось, даже какой-нибудь собаки, потому что приводить в помещение животных ему было запрещено.  — М-мистер ключник, — дрожащим голосом промямлил тот и шмыгнул носом слишком тоскливо.       Ключник же безмолвно перебрал в голове разные варианты того, как обычно люди успокаивают друг друга. Все эти странные и порой довольно нелепые, нерациональные обряды сочувствия, некоторые из которых он все же умудрялся приводить в исполнение по ходу их продолжительного сожительства — приготовленный вкусный обед, кофе в момент грусти, покупка одежды для юноши, который сам боялся и нос высунуть из дома. Все это мужчина находил необязательными, но иногда необходимыми обычным людям жестами заботы.       Поэтому, в данный момент, завидев наворачивающиеся на карие глазища слезы, он со вздохом подался немного вперед и прижал к груди паренька, как обычно матери успокаивают своих детей. Р удивленно всхлипнул и замер, вжимаясь щекой в шерстяную жилетку с сиреневыми ромбами. Хозяин сторожки не часто дотрагивался до него. Обычно тактильный контакт, выраженный прикосновениями неснимаемых перчаток уже вызывал вихрь смешанных чувств, весьма странных, нелогичных, испуганных, по-детски неосознанных, но вот такие внезапные объятия вовсе заставили впасть в подобие благоговейного ступора.       Розововолосый мальчишка не мог определиться, что он должен сделать и сказать теперь — обнять в ответ, быстро прижаться и отстраниться, чтобы все не выглядело слишком уж подозрительно, поблагодарить обнимающего, пообещать не хныкать и не теряться или все сразу?.. Правильным ли было в принципе вот так тесно прикасаться?.. Приятное тепло разливалось по дрожащему телу. Стало так удивительно уютно, как никогда в жизни. Словно враз все страхи, тревоги, кошмары и проблемы отступили, замылились, приобрели неясные, дымчатые очертания где-то вдали. Необъяснимо, сколько порой волшебных свойств открывается у простых человеческих объятий.       Не сумев разобраться в собственных эмоциях, Р продолжал молчать и смущенно бледнеть, уткнувшись в плечо наставника. Вода все так же напористо неслась из крана, а кожа ныла от ее горячих прикосновений. Маленькие комки грязи отпадали со спины, растворяясь в ванне, как обычно сахар растворяется в кружке. Они сидели в этой ванной комнате, в маленькой сторожке на опушке леса — вдвоем — на много километров холодного хищного тумана вокруг.  — М-мистер ключник… — почти одними губами повторил парнишка, чувствуя, что влажное веко левого глаза нервно подергивается.  — Да? — спокойно отозвался тот, застывшим взглядом буравя розовое стёклышко витража.  — Скажите, пожалуйста… Почему Вы заботитесь обо мне?..  — Так получается, — голос ключника остался монотонным.  — Получается?.. — удивленно спросил Р, слегка приподняв голову. — Но… сами Вы не хотите этого?.. Я только мешаю, да?..  — Нет. Ты не мешаешь.       Юноша замер в недоумении. На его веснушчатом растерянном лице читалось много противоречивых эмоций, взгляд цеплялся за глаза мужчины, пытаясь проследить, куда он смотрит, а пальцы тонких рук панически теребили складки вязаного жилета.       Ключник медленно отвел взор от витража и так же спокойно взглянул на мальчишку. Р силился понять, что читалось в темных зрачках наставника, угрюмо поблескивающих из-под густых бровей, но ни к чему не пришел. Собственно, как и всегда. Глаза хозяина сторожки вовсе не были зеркалом его души.  — Знаете, мистер ключник… — понуро сообщил Р весьма меланхоличным тоном, словно решался на что-то важное и пугающее, — я всегда хотел сказать, что… что Вы — самый близкий мне человек.       На этих словах он ужасно смутился.  — Я — не человек, — ответил мужчина, продолжая спокойно смотреть на воспитанника. — Я — ключник.       Ванна набралась до краев, и ладонь в бурой перчатке скользнула к ручкам крана, вырубив напор воды. Купальную комнату наполнила почти звенящая тишина. Даже было слышно, как поскрипывают деревья за окном, дремлющие в сиреневой предрассветной дымке. Р испуганно сжался, потому что ему показалось, что собственное сердце стучит неприлично громко, а дыхание и вовсе оглушает. «Наверное, — думал он, — мне не стоило говорить такие глупости…»  — Простите, — вырвалось вслух.  — За что? — ключник неожиданно мягко улыбнулся и потрепал бедного парня по малиновому затылку. — Ну-ка повернись, у тебя тут на лопатках черти что. Помогу оттереть.       Он попытался вытащить юношу из затянувшихся объятий, но тот приклеился намертво. Вцепился в жилет дрожащими пальцами, будто, если разожмет руки — улетит в открытый космос. Глаза при этом у несчастного стали такими трагичными и преисполненными мольбы, что мужчина сдался и, усмехнувшись сквозь усы, принялся тереть спину Р мочалкой прямо в таком положении.       Ну что за испуганная зверушка! Розововолосый найденыш, совсем не привыкший к ласковым жестам и человеческому теплу за все годы, живущий тихонько себе в уголке и опасающийся даже намекнуть на это, кажется, настолько близко к сердцу воспринял простые объятия, что боялся отпустить руки — вдруг такого больше никогда не повторится?  — Надо же, — произнес ключник иронично, продолжая отмывать спину юноши, эту сгорбившуюся тощую спину с торчащим позвоночником и россыпью веснушек. — Стоит тебя почаще обнимать, да?       Р молча залился краской, но все еще не ослабил хватку. Ключник проходился вехоткой по ребрам и бледной пояснице, смывая остатки ила. Парнишка нервно дышал ему в плечо, периодически шмыгая носом.  — Вы, люди, забавные. Без обид, если что, — добавил мужчина негромко над ухом юноши. — В следующий раз просто подойди и попроси, чего хочется. Я не умею угадывать, что прячется в ваших головах, тем более, в головах таких зашуганных и необщительных молодых людей. Могу подумать неправильно или вообще не заметить ничего. Скажешь потом: во дурак старый. Договорились?  — Мистер ключник… — опять промямлил Р в жилетку.  — Ну, чего ты там скулишь? Давай уже отпускай меня, нужно спереди помыть, — дружелюбно настоял мужчина.       На этот раз паренек послушался и отстранился, потупив глаза в пол. Его лицо приняло весьма странное одухотворенное выражение. Ключник кивнул и продолжил процедуру, оттирая мочалкой грудную клетку, затем ключицы (ту, что ближе к следам укуса он мыл намного аккуратнее и нежнее, потому что юноша то и дело морщился), грудь, мелкие розовые соски, плечи и подмышки. Р замирал, затаив дыхание, иногда вздрагивая и пряча глаза еще сильнее. Бледная кожа стала красной от мочалки и смущения. Ключник спустился до впалого грязного живота, пересекаемого едва заметной дорожкой куцых розовых волосишек. Здесь залегло особо коварное пятно в форме чьей-то ладони. Потерев и так, и этак, он обнаружил, что пятно далеко не целиком состояло из грязи. Большая его часть оказалась синяком.  — Ну что это такое, — вздохнул хозяин сторожки. — За что она тебя так?  — Ей нравится… издеваться надо мной, — болезненно всхлипнув, внезапно подал голос Р. — То, что произошло сегодня в овраге… Если я расскажу, Вы не станете смеяться?..  — Сомневаюсь, что там случилось что-то смешное, — приподняв одну бровь, отозвался наставник.       Парень очень тяжело вздохнул и вытер нос тыльной стороной ладони. Ключник успел заметить, что ладони у него тоже покраснели не слабее щек.  — Она… она схватила меня, толкнула в ручей, кинула в лицо грязь, а потом… — Р замялся, все еще стесняясь докладывать о злодеяниях Лу. — …Потом засовывала мне руку… ну-у… туда.       Он стал таким малиновым, что почти слился с цветом собственных волос. Мочалка обтирала худые вздымающиеся бока с мягким чавканьем, а ключник выслушал сбивчивые объяснения и покачал головой.  — Вот как, — изрек он с досадой. — И ты не сопротивлялся?  — Я… боялся. Очень сильно боялся, — Р снова затрясся, словно вот-вот разразится рыданиями. — Мистер ключник!.. Она хотела меня убить… Для нее это все развлечение, а я… теперь даже не знаю, кто я после всего пережитого!  — Ну же, — успокаивающе прошептал мужчина, и, бросив губку в воду, поднял содрогающееся и отчаянное лицо юноши в своих ладонях, чтобы смотреть тому в вечно прячущиеся глаза. — Молодой человек, спокойнее! То, что она сделала с тобой, не означает, что ты стал каким-то плохим, сломанным, грязным и так далее, хорошо? Не вздумай даже волноваться об этом. А то оставлю без завтрака.       Последнюю реплику он произнес уже шутливо, чтобы отвлечь парнишку от начинающейся истерики. Воспаленные блестящие глазища таращились на наставника с мольбой о поддержке и мутным страхом. Розовая челка сосульками налипла на лоб.  — Может быть, еще пара минут объятий успокоит тебя? — усмехнулся без злобы ключник. — Или что там люди обычно делают друг с другом, а?       Он склонился к мальчишке и заглянул в глаза поближе. Тот оцепенел, излишне торопливо дыша, и испуганно уставившись на улыбающиеся из-под густых усов губы хозяина сторожки. Мокрая мочалка, словно блуждающая по океану льдина, назойливо стучалась в живот юноше, но он даже не замечал это маленькое неудобство. А ключник внимательно проследил за взглядом своего воспитанника и удовлетворенно протянул:  — А-а-а, кажется, я догадался.  — Вы о чем, м-мистер клю… — начал было уточнять Р, но вдруг лицо наставника стремительно приблизилось и седые колючие усы уткнулись в верхнюю губу парня.       Опешивший Р выпучил глаза и чуть не подавился безмолвным вскриком. Раскрасневшееся тело затряслось, словно лихорадочное, из разума вмиг вынесло бушующим потоком все до единой мысли, кровь в висках колотилась так громко, что могла соперничать с грозовыми раскатами.       Усы ключника пахли миндалем, и это единственный запах, который остался в комнате. Он стремительно наполнял всего мальчишку, перетекая по жилам, преобразовываясь в горячий зуд внизу живота. Р почувствовал, что вот-вот распадется на кусочки и растворится в мыльной воде вместе с отмытой грязью. То, что делал ключник, было дико, неуместно, неправильно, но юноша уже не успел бы объяснить, что люди так не успокаивают друг друга, если, конечно, они не влюблены или не встречаются. Несмотря на все это, он чувствовал себя загипнотизированным, мгновения тянулись слишком долго, тело наливалось жаром, отказываясь подчиняться хозяину.       Через несколько бесконечно длящихся секунд мужчина отодвинулся на привычное место и удивленно осмотрел полыхающего подопечного.  — Что-то ты не особо успокоился, — заметил он с нотой легкого расстройства в голосе. — Наверное, все же я не правильно понял.       Р продолжал пребывать в оцепенении, пялясь в никуда и судорожно сжимая побелевшими пальцами борт ванны. Подбородок дрожал. Проклятая мочалка, Кошмар бы ее побрал, все так же неугомонно билась прямо в живот, словно собиралась пробить в нем дыру. Поверхность воды перекатывалась с едва заметным плеском, а деревья на обрыве скрипели непростительно шумно.  — Что ж, — ключник поднялся на ноги и размял затекшую поясницу. — Я, наверное, пойду и еще раз поставлю чайник. Как насчет внепланового кофе и тостов?       Зная, что мальчишка не ответит, хозяин сторожки просто покинул ванную комнату. Р едва заметно шевельнул зрачками, провожая его уход и, нервно вздрогнув, отодвинул надоевшую мочалку, утопив ее рукой на дне ванны.       На кухне приятно пахло горячим металлом и кофейными зернами. Ключник разлил крепкий напиток по двум кружкам, насыпал в обе корицу и апельсиновую цедру, тщательно перетертую им накануне, а после — высушенную над печкой. Переворачивая шкворчащие на сковороде тосты, мужчина что-то негромко напевал себе в усы. Дожарив угощение, украсил его лентами хрустящего бекона и капелькой бальзамического уксуса. Оба гренка аккуратно улеглись каждый в свое блюдце и отправились на стол. Отставив сковороду в раковину, ключник собирался было выудить с верхней полки коробку овсяного печенья, но заметил робко выглядывающие из-за дверного косяка несчастные щенячьи глазища.  — Гренки остывают, — нарочито громким голосом объявил мужчина и усмехнулся.       Р, мокроволосый и завернутый в большое вафельное полотенце, как гусеница в кокон, неуверенно шагнул в кухню. Из его худого живота донеслось предательское урчание, как только аромат поджаристого бекона и хлеба достиг носа, из-за чего парнишка стыдливо сжался и почти что боком вдоль стены доковылял до своего стула.  — Надо бы укус намазать йодом, — продолжил беззаботно ключник, после чего сделал коварное лицо и низким голосом добавил. — А то вдруг каждое полнолуние теперь будешь превращаться в Лу…       Юноша что-то проскулил в ответ и насупился, а шутник негромко рассмеялся и повернулся к столу, чтобы поставить в центре печенье.       Странный уже не ужин, но еще не завтрак в предрассветных сумерках прошел достаточно молчаливо. Наставник просто наблюдал за тем, как Р смущенно поглощает гренок и отпивает из кружки, забавно держа ту двумя руками. Его подопечный же стеснялся издавать хоть какие-то звуки и постоянно заливался краской, когда ловил взгляд мужчины.       Позже он осторожно подкрался к тому, занятому мытьем посуды и снова что-то насвистывающему. Хозяин сторожки выключил кран, отряхнул руки в перчатках, которые мгновенно стали сухими, и вопросительно повернулся к юноше.  — М-мистер к-ключник… — заикаясь, протянул высокий голос из полотенечного кокона.  — Да, мистер Р? — вторил ему с улыбкой мужчина.  — А… можно мне… еще раз… — отрывисто попросил кокон и замер в нерешительности.       Ключник весело фыркнул и подхватил смешно дрыгающий ногами сверток на руки. Тот не сопротивлялся, лишь еле слышно сопел носом.  — Можно, — ответил хозяин сторожки и понес парнишку из кухни.