Юность: Дружба или смерть

-Пожалуйста, Санс… Не делай этого…: со слезами на глазах, подбегая всё ближе и ближе к полю битвы, просил Папайрус. Скелет повернул голову и опустил глаза… Левый глаз перестал сиять и просто потух, бластеры исчезли, душа… -А…?: пронизанный треск оглушил всю комнату… Хватаясь за куртку и тяжело дыша, Санс опустился на колени, не разжимая пальцы. Сильная боль начала резать всё тело. -Нет… Только не это…: прошептал себе учёный, сделавший на лице отчаянный взгляд. -Санс!: увидевший, что брат съёжился, Папайрус прямиком, топча уже завялые цветы, всё-таки доплёлся, вытирая с глазниц солёную воду. Гастер, кое-как смог выпрямиться и тоже быстро подбежал к сыну. Сансу становилось всё хуже. Одна за одной, трещины начали покрывать всю оболочку души, не давая отдышаться хозяину от предыдущей боли. Понимая, что он натворил, Санс всё больше убеждался в своей смерти. Душу невозможно будет восстановить. Это только пустая поддержка отца и Папайруса, что всё будет хорошо, и просто нужно поверить. В эти слова он уже не вникал. Скелет просто смирился со своей участью. В такие минуты чудо не спасает. А зря… Все внезапно обернулись. Негромкий всхлип и пара вздохов. Шуршание травой… Мгновение тишины… И уже бездушное, неподвижное тело трупом падает, на засохшие и ничем не привлекающие внимание, сухие ветки листьев. Из тела юной и отдавшей жизнь, голубоглазки вылетело синее, мягко парившее сердечко. Оно, немного зависшее в воздухе, сначала неожиданно дёрнулось, потом, никого не замечая, подлетело к больной душе скелета и воссоединилось, создав яркую вспышку. Свет, будто исправляя всё, что натворил Санс, окутанный ненавистью и сбитый с толку, разрушил клетку, в которой подавали признаки жизни Глава Королевской Стражи и предводитель монстров. Вот вспышка рассеялась. Понятия не имея, что тут происходило, Андайн покрутила голову в разные стороны и заметила свою маму, которая в это время пыталась как-то встать, испытывая жуткие боли в спине, коленях: короче везде. Король тоже не остался без синяков. В будущем учёного и предводителя монстров будет ждать очень серьёзный и не приятный Гастеру разговор. А пока счастье то, что все живы… Ну…вернее почти все… -Пап, с ним всё будет хорошо?: спросил Папайрус, обнимая своего старшего брата, зарывшись в золотистые цветы. -Я не знаю, Папайрус…не знаю… Будем надеяться…: ответил Гастер, прижимая обоих к себе.: Нам пора идти… -Ах…хорошо… Я сейчас…: отбегая в сторону семьи рыб, предупредил скелет. Подойдя поближе, Папайрус, не имея ни малейшего понятия, что происходит, подошёл к своей подруге, у которой глаза были на мокром месте. -Андайн, что случилось? -А? Папс? Ты здесь? Ничего…так…мелочи…: пытаясь уйти от ответа, рыба отошла в сторонку. Заметив монстров-медиков, которых вызвал Азгор, скелет всё понял… Лучше сейчас не мешать… И не доставать Андайн… Похоже, что в семье рыб начнутся проблемы… Вот в Тронном зале никого не осталось… Все разошлись…толпа пропала… Уже не видать тех золотистых лепестков, которые ещё с самого начала блестели на свету, показывая дорогу к главному выходу из помещения. Трон пустует, одиноко смотревший в самый центр этого сада. Щебетание птиц, которые, недавно переговаривались между собой, рассказывая друг-другу последние новости, уже не было слышно. И только у лезвия, лежащего на листках, окрашенные в алую краску и прятая это последнее оружие, остриё немного посвёркивало, с которого до сих пор стекала яркая жидкость.