Любовь медведя

      Глаза открывались с трудом, веки были будто свинцовые. Я лежала… да, я лежала на полу, но уже на своем спальнике, укрытая несколькими шерстяными одеялами, рядом с весело потрескивавшим очагом в полутемном зале. Прямо над костром было отверстие, куда уходил дым. Я обернулась. Моё снаряжение и… одежда! Одежда лежала рядом, а я была в одной сорочке! Я попыталась поднять голову, но это движение отозвалось резкой болью в затылке. Нога и спина, а также все прочие раны были перевязаны. Я откинула одеяла и попыталась встать. Пол был приятно холодным. Но тут голова закружилась и меня вырвало. К счастью, желудок был пуст, и лишь слюна немного запачкала пол.       — Сядь, — низкий спокойный, но громкий голос прозвучал как гром и отозвался звоном в ушах.       Я пошатнулась и упала на одеяла. В висках стучало, к горлу опять подступила тошнота. Наконец, в поле зрения появился говоривший. Это был громадный черноволосый человек, ростом около 2,5 метров — высокий мужчина из рода человеческого едва ли достал бы ему до груди, одетый в штаны и шерстяную тунику до колен. В его облике было нечто звериное — янтарные глаза, густые сдвинутые брови, длинная черная борода и еле заметные клыки (а может, они мне почудились). На руках и ногах бугрились мускулы.       Внезапная догадка поразила меня. Я однажды слышала от путешественников про могучего оборотня, живущего одиноко и обособленно в долине Андуина на севере, и не очень любящего гостей. Вот только имя его я не могла вспомнить.       Человек тем временем подвинул небольшую скамеечку к моему спальному месту, сел и сверху вниз уставился на меня своими удивительными звериными глазами.       — Кто ты? И что делаешь в моем доме?       — Меня зовут Ингрид, господин. Орки гнали меня… — я вдруг осеклась, вспомнив о погоне, о том, что уже должна быть мертва, — орки!       — Они больше никого не потревожат, — раскатисто хохотнул огромный человек.       Я схватилась за голову. Очень громко. Каждый звук отдавался болью в голове и звоном в ушах.       — Что тебе надо в этих землях, Ингрид?       — Мы ходили своим привычным маршрутом, сохраняя связь между городами, патрулировали. Мы уже шли домой…       — Куда это — домой? И откуда?       Я прикрыла глаза. Хорошо, что в помещении был полумрак, свет резал глаза и вызывал головную боль.       — Мы ходили из Ривенделла в Лотлориен и обратно.       — Эльфы, значит? — оборотень наклонился поближе, вперившись в меня взглядом, и я почувствовала стойкий запах животного… медведя. Я смогла это определить только потому, что любила охотиться. — Ты не похожа на эльфийку.       — Всё верно, господин. Я человек. Мои друзья были эльфами, — голос сорвался, а сердце моё сжалось от боли. Их всех убили, всех до единого, на моих глазах.       — Но Лотлориен и Ривенделл далеко отсюда на юг и запад соответственно! Обманываешь меня, девчонка?! — взревел человек, брови его сошлись на переносице. Я собрала всё своё мужество и не дрогнула, хотя в груди всё трепетало. Этот человек мог разорвать меня на месте! И тогда ничто не спасет. Нет, надо быть честной с ним, как я и делала. Я схватила одеяло и закрылась им, натянув до подбородка. Через несколько секунд, когда сердцебиение пришло в норму, я ответила:       — Нас гнали орки. А гоблины отрезали путь к Ривенделлу. Я не вру, большой господин. Можешь найти трупы моих друзей к югу, если их не сожрали варги. Хотя они бы подавились доспехами, — зло добавила я, вспоминая чудесные, отливающие золотом, доспехи эльфов. Смерть друзей приносила боль. И ярость.       Оборотень успокоился и пробормотал что-то одобряющее, затем сочувственно покачал головой и изучающее уставился на меня.       — Твои раны я перевязал. Можешь остаться до выздоровления. Здесь безопасно.       Великан поднялся. Я смотрела на него снизу вверх, задрав голову. Странный человек. Повадки зверя и гостеприимство хоббита.       — Тебе лучше не вставать, хотя бы пару дней. Ноге необходимо зажить, я еле остановил кровь, — бросил оборотень и хлопнул в ладоши. — Меня зовут Беорн. Ночью я обращаюсь в медведя, тебе лучше не высовывать из дома до рассвета.       Я молча слушала инструкции. Тем временем в помещении появились две белоснежных овцы и собаки. Овцы несли на себе скатерть и подносы с едой, оглашая помещение таким уютным блеянием, что я вспомнила милый дом, а собаки воткнули факелы в специальные держатели на стене. Они могли перемещаться на двух лапах, а передними держать разные вещи. Я в изумлении уставилась на чудных животных. Хозяин дал указания собакам на каком-то странном рокочущем, ворчащем языке и они ушли.       Тем временем Беорн дал мне одну из своих огромных кружек, похожих больше на кувшин, и плеснул туда молока. Затем вручил ломоть хлеба и козий сыр. Я набросилась на еду и даже прикрыла глаза от удовольствия. Это был четвертый день, как в моем желудке не было ни крошки. Мы бежали…       — Что человек делал у эльфов в Ривенделле? — Оборотень опустился на большой черный стул и также приступил к еде за странно низким столом.       — Видишь ли, господин, — я проглотила кусочек сыра, — я страстно люблю сражаться, с детства. Я научилась владеть клинком почти так же, как эльфы, которые могут практиковаться сотни лет, — я вздохнула, откусила ещё и, пока жевала, думала, что рассказать дальше, и удивлялась — чего я с ним откровенничаю? — Мне нестерпимо хотелось повидать свет. И я пошла в Ривенделл — приют странников — и предложила свой меч и лук в услужение владыке Элронду. Он не отказал.       — Но родилась ты где?       — В Пригорье, господин, в одной из деревень. Это удивительно, но среди моих предков были, как гномы, так и эльфы, но я всё же человек.       — Куда ты пойдешь, как раны затянутся, Ингрид? — Беорн остановил взгляд своих нечеловеческих глаз на мне. Хоть он и сидел через стол, я ощущала силу, идущую от могучего человека.       — Хороший вопрос. Я бы хотела вернуться в Ривенделл, но не уверена, что доберусь до него одна.       Беорн понимающе кивнул, прожевал завтрак, запил всё это молоком и пошёл трудиться в сад. Умные животные убрали посуду и оставшуюся еду, а я в немом удивлении наблюдала за помощниками оборотня. Собаки изучающее меня оглядели, а через некоторое время пришла маленькая козочка, вроде двухлетка, и опустилась рядом со мной на одеяла. Я легла и ощутила, что повеление хозяина буду исполнять исправно. Я забылась глубоким сном. Когда проснулась, то козочка всё ещё была рядом со мной. Я попыталась встать, но моя сиделка недвусмысленно прижала меня к полу.       — Да мне бы на горшок сходить, — прошептала я ей.       Козочка смерила меня недоверчивым, как показалось, взглядом, но отпустила. На простреленную ногу я благоразумно не опиралась, а ночной горшок предусмотрительно был оставлен Беорном рядом с моим спальным местом.       Я легла обратно и снова погрузилась в сон. Так прошло не два дня, но больше недели. Человек-медведь ухаживал за мной и делал перевязку, кормил и опорожнял горшок. Конечно, не всё он делал сам, помогали его чудесные животные.