Окровавленная плоть

      Юной Леди Баг шестнадцать. И ей все время слишком-очень больно.       Маринетт не хочет думать, что ее соулмейт — Кот. Не хочет верить и самой себе признаваться. Но характерная зубодробильная боль каждый раз все расставляет на место, словно вынося приговор.       Маринетт любит Адриана и молча кричит в подушку от того, что где-то далеко перевоплощенный Кот перебинтовывает раны. Это настолько отвратительно реально, что на собственные просто нет дела. Алья грустно качает головой, каждый раз удивляясь, откуда на девушке столько синяков. А Дюпен-Чен молится старым богам, чтобы Кот страдал как можно меньше во время их патрулей.       Потому что иначе она сойдет с ума от того, что приходится переживать каждый вечер.       Во время битвы не так отвратительно, больно потом, когда адреналин выходит из крови, возвращая телу заслуженные волны агонии. И тогда она уже не понимает, где болят ее руки, а где — чужие. **       Маринетт почти восемнадцать. У нее под рукой всегда есть пачка обезболивающего, рулон бинта и немного зеленки. А еще салфетки, украдкой подтирать льющиеся в туалете слезы.       Больно так, словно позвоночник вставили в противоположную сторону. У ее соулмейта то ли перелом, то ли жуткий вывих предплечья. А Маринетт рыдает и давится соплями, когда нужно хотя бы поднять руку.       У Кота все хорошо, ведь костюм лечит его тело. У Маринетт все плохо, ведь ее костюм отказывается признавать героиню, а потому она раздирает руки ногтями от чужой-своей боли. И становится только хуже.       И при том всем Маринетт прекрасно знает, что у Кота соулмейта нет, ведь иначе она давно бы заметила такую же боль в чужих глазах. А потому ей остается только жаловаться маме, как это больно, и с немым укором смотреть на Тикки, в удивлении разводящую руками. У героев нет соулмейта, эти нити души пожирает костюм, направленный на лечение тела. Он не лечит ее.       А потому у Маринетт болит каждая косточка, если Кота кидают на асфальт. Словно тело плачет, пока юноше больно. Но девушка молчит, упертая в мысли о том, что это однозначно ошибка и быть такого не может. Ей уже даже не интересно любить модель-мальчишку, сколько надеяться на то, что однажды и правда станет не так херово.       Она стирает капли крови, вытекающие изо рта, и досадливо морщится, когда на спрятанных ладонях под костюмом расползаются жуткие раны от сбитых в мясо костяшек. Кот дерется кулаками чаще, чем ей бы того хотелось. **       Леди Баг давно девятнадцать.       Но когда у Кота появляется девушка, Маринетт просто перестает видеть смысл что-либо терпеть. Теперь ей больно от непонятных засосов и длинных кровавых полос на спине. Она знает, что это такое, а потому вдвойне неприятно.       Она пытается хотя бы скромно выведать у юноши наличие дамы по ночам, но тот коварно блестит глазами и отшучивается, мол "принцесса ревнует". А Маринетт не ревнует, она в ярости из-за того, что уже третий год подряд страдает от чужой боли.       А Коту не больно, у него девять жизней, девушка и супер-костюм. Ему правда не больно.       Больно только Леди Баг.