Подаренная свобода - путь к спасению души.

Хибари Кея стоял перед трибуной в качестве обвиняемого в рассматриваемом преступлении на совете учителей, и ухмылялся. В чем его обвиняли? Фактически, в преступлении, которого он даже не совершал, просто оказался он, каким-то магическим образом на месте преступления, да и камеры его засняли. Делать нечего, отпираться бесполезно, пришлось ему, грозному главе Дисциплинарного Комитета отвечать по всей строгости закона. А строгость заключалась всего в одной фразе, произнесенной директором и, словно, разорвавшей тишину, повисшую в зале. - Хибари Кея, вы.. – тут голос директора как-то заметно притих, - ..отстраняетесь от должности Главы Дисциплинарного Комитета. Попрошу вас сдать повязку, как предмет ГДК. Все присутствующие, а это был весь учительский состав, во главе с директором, заметно напряглись. Несмотря на свой большой опыт и педагогический стаж, «Великого и Ужасного» боялись даже они. Ведь никто, даже, вроде бы, всемогущий, директор, не мог с точностью сказать, что за такое решение, на них не обрушится кара, в лице тонф экс ГДК. Каждый, кто хотя бы понаслышке, из сплетен и слухов, знал, кто такой Хибари Кея, боялся его. Поэтому все собравшиеся с тяжелым сердцем ожидали, что же предпримет Хибари. Они ожидали чего угодно: гнева, обрушевшегося на них ударами тонфа, тихой ярости, опять же, переходящей в избиение, апокалипсиса, да чего угодно, но явно не такой реакции. - Забирайте, - сказал брюнет, и, с легкой полуулыбкой на тонких губах, снял с рукава своего пиджака красную повязку, надпись на которой гласила «Глава Дисциплинарного Комитета». Проведя по ней, уже лежащей на трибуне, тонкими пальцами, словно прощаясь, он поднял глаза на недоумевающих учителей, обращаясь к директору, произнес: - Если вы закончили, то я, пожалуй, пойду собирать вещи, господин директор, - и, развернувшись на каблуках, ушел в когда-то свой кабинет, оставив обалдевших учителей глупо хлопать глазами, не имея осознания всего происходящего.