Подаренная свобода - путь к спасению души.

Проходя по коридору в направлении столовой, Хибари высматривал среди прохожих паренька с каштановой шевелюрой. Хотелось пообщаться, пообедать вместе, да хотя бы просто полюбоваться мордашкой любимого человека. Но, похоже, госпожа удача повернулась к Кее спиной и более не желает с ним видеться. Так, в поисках хрупкого и невинного подростка, парень добрел до столовой, где нашел искомого в обществе ураганного, вечно шумного Гокудеры и улыбчивого Ямамото. Брюнет, лукаво улыбнувшись своим мыслям о том, что светловолосое травоядное не даст ему и на метр подойти к своему боссу, направился прямиком к стоящей в очереди троице. Подойдя к стоящему к нему спиной шатену, Кея мягко похлопал его по плечу, дабы тот повернулся, однако, совершив данное действие, подросток подпрыгнул от страха, а его карамельные глаза наполнились ужасом и удивлением. - Тсунаеши, мне нужно с тобой поговорить,- сказал Хибари и, взяв Тсуну за руку, повел прочь из столовой. Удаляясь, он слышал гневные выкрики Хаято о том, что тот при следующей встрече убьет его, но уже не обращал на это внимания. Во время пути, который был не таким уж и длинным, они всего лишь шли на крышу, Хибари ощущал исходящее от руки Тсуны тепло и чуть заметно улыбался, не замечая испуганного взгляда, обращенного на него. Когда же они добрались до крыши, Кея вздохнул, с облегчением, то ли с какой-то тяжестью, но руку Савады отпустил. Посмотрев на него, экс Глава ДК заметил, что тот напряжен и вот-вот упадет в обморок от страха. Дабы не сильно тревожить психику несчастного подростка, он решил не затягивать, а сказать все сразу, но ведь на такое признание нужна смелость, причем в немереном количестве. Хотя, какой там не травмировать психику? Такими признаниями можно травмировать даже мозг. И все же, он решился и не намерен отступать. - Тсунаеши, знаешь, я тебя, - тут Хибари замолчал, обдумывая свое скорое решение, что ему очень не свойственно, ведь он сначала долго думает, а уже потом что-то утверждает, - а, в прочем, не важно, - добавил он, и ушел прочь с крыши. Тсуна же постоял еще минуты четыре, тупо пялясь в стену и соображая, что только что было. Он, конечно же, понял, что хотел донести до него брюнет, но не до конца осознавал, да и не мог доселе допустить, что Хибари-сан его любит. Саваде никогда и в голову не приходило, да и не могло прийти, что у его хранителя облака к нему такие сильные чувства. Но, дабы не забивать себе голову, парень решил отложить размышления до лучших времен, а сейчас неплохо было бы пойти и поесть наконец. Хибари же в это время злился и был раздражен, хотя на лице это никак не отражалось. Ну, хоть что-то в этом человеке осталось прежним. Злился он ни на кого иного, как на себя самого. Злился на скорость и неправильность своего решения, вот так взять и рассказать маленькому, пугливому зверьку о своих истинных чувствах, злился на свою, вдруг откуда-то взявшуюся нерешительность, не позволившую ему признаться по-человечески, злился на все вокруг, раздражаясь от этого еще больше. Хорошо хоть, что под рукой не было привычных тонф, иначе проходящим мимо брюнета, ни в чем неповинным ученикам, не поздоровилось бы. - “Я признаюсь тебе, скажу эти чертовы три слова, которые не смог сказать сегодня. Однажды ты узнаешь о моих чувствах к тебе, Тсунаеши…” – промелькнуло в голове Кеи, и он, улыбнувшись своим мыслям, скрылся за очередным поворотом, направляясь в столовую.