От танцев до поцелуев

      Недзуми надоели разговоры про ненавистный ему город, про некую любовь и привязанность к нему, речи о том, что люди, живущие в нём, ни в чём не виноваты. Он раздражённо цокнул языком и встал с дивана, потягиваясь и недовольно сводя брови к переносице, после некоторое время не делая никаких движений.       Глаза его быстро бегали по комнате, будто что-то выискивая, но на самом деле ни за что не цеплялись. Возможно, в голове парня проносился рой мыслей, иначе такое неожиданное затишье трудно объяснить. Тут он резко наклонился к собеседнику и положил руки тому на плечи, слегка сжимая их. Под пальцами словно прошла рябь.       — Потанцуем? — прошептал Недзуми на ухо другу и потянул его на себя, прижимая к своей крепкой груди и обхватывая чужую талию руками, не давая сбежать или отстраниться.       От неожиданности Шион ахнул и ударился лбом о чужой подбородок, после чего грозно и с негодованием во взгляде посмотрел на Недзуми, потирая ушибленное место. Но негодование быстро сменилось лёгкой улыбкой. Парень не знал, что творилось в голове у этого чудака. Иногда он казался легкомысленным и несерьёзным, но даже в такие моменты где-то глубоко внутри него таилась обида и ненависть на весь этот чертов мир, Шестую зону, на саму жизнь.       Этот разочаровавшийся в обществе человек не знал, как доверять людям. Практически при первой встрече с Шионом Недзуми чётко и ясно сказал, чтобы тот не привязывался к нему, ведь потом будет больно, придется чем-то жертвовать, что-то терять. Но это всего лишь были слова одинокого, не знающего любви мальчика, уверенного, что люди жестокие и эгоистичные существа. Но думает ли он так сейчас?       — Я… не умею, — Шион опустил голову и поджал губы. Он прекрасно понимал, что у Недзуми было множество партнёрш, и, возможно, партнёров, с которыми он так же танцевал, прижимая к себе и мило улыбаясь.       Почему-то от подобных мыслей в груди парня защемило, и тот невольно сжал ладонь друга, так как своя рука стала мелко подрагивать от волнения и досады. Шион ещё сильнее сжался, не желая смотреть в прекрасные серые глаза, которые точно бы заставили его тонуть в них.       Он чувствовал себя виноватым из-за того, что подумал так о человеке, который приютил его, кормил, не давал заскучать. Но это было второй причиной. Первую парень не хотел признавать, считая её неправильной и постыдной. Ведь не может быть любви между людьми одного пола. Это неправильно.       «Конечно, его уже можно считать мужчиной. Он и танцевать, и целоваться умеет и, скорее всего, не только это. А я лишь при одной мысли об этом краснею. Я совсем ещё ребёнок. С детства жил в хороших условиях, когда у кого-то даже дома не было, поэтому я не готов к подобным обстоятельствам. Я не ровня ему. Недзуми замечательный, я, по сравнению с ним, беспомощен и ненадёжен».       — Эй, не переусердствуй, у меня уже рука онемела, — из неприятных раздумий вывел прозвучавший над головой весёлый голос, отчего Шион слегка стушевался и ослабил хватку на удерживаемом в плену бледном запястье. — Так, клади ладонь мне на плечо, вторую я возьму в свою. И спину прямо, подбородок выше, вниз не смотри, только на меня.       Не дожидаясь выполнения указаний, Недзуми прильнул к Шиону, вовлекая его танец, начиная двигаться в сторону противоположной стены. Парня пришлось приподнимать за талию, иначе бы тот оттоптал все ноги своему партнёру.       — Недзуми, стой! Не умею я танцевать, ещё погром устрою. А ещё у меня кофта задралась! — Недовольно пробурчал блондин, пытаясь оттолкнуть от себя друга и освободить руку, чтобы спустить вниз края кофты. По щекам поползли пятна румянца то ли от смущения, то ли от безрезультатных усилий, ведь Недзуми был довольно крепкого телосложения и не давал возможности действовать самостоятельно. Неудивительно, ведь таким слабакам, как Шиону, здесь не выжить.       — Чего ноги волочишь? Следуй ритму, повторяй за мной. Будем тренироваться каждый день, через неделю уже будешь лучше меня танцевать, — Недзуми довольно улыбнулся и закрутил Шиона, после чего остановился и стянул ненужную одежду с худого тела. — Значит, она нам мешается.       — Нет, что ты творишь?! — Шион прикрылся руками и отвернулся, крепко жмурясь, так как ему было очень стыдно. Пусть Недзуми и видел его в более обнажённом виде, но тогда этого требовала ситуация, сейчас же парень поступал так, как ему вздумается, не заботясь о чувствах других.       — А что такого, мы же оба парни? — брюнет состроил недовольную моську и сложил руки на груди, с хитрой улыбкой наблюдая за другом. — Перед своей Сафу можешь строить святого великодевственника, хотя… не такой уж ты и святой, раз позволил той женщине в переулке лобызаться с тобой. А я был о тебе лучшего мнения.       — А что, ревнуешь? — как-то необдуманно выпалил Шион, сведя брови к переносице и сжав губы в полоску. Он не любил, когда затрагивалась тема Сафу да и просто его личной жизни. Ведь она не такая насыщенная и полная разврата, как у кого-то.       — Если да, то что? — Недзуми сделал шаг к другу и дотронулся ладонью до его белых волос. — Ревную. Сильно. Поэтому-то и поцеловал тебя тогда. Да и сейчас не прочь.       Губы Недзуми смяли чужие, всё ещё сжатые в бледную линию. Сначала легко, чтобы не напугать своим напором, после более требовательно, напористо. Попытки отстраниться сразу пресекались, поэтому Шиону только и оставалось, как подчиняться настойчивым прикосновениям. Он крепко сжал челюсти, но язык парня всё-таки проник внутрь, исследуя, вовлекая в новый, страстный танец, очерчивая ряд зубов, проходясь по дёснам, щекам.       — М-м, — послышались тихие стоны Шиона, воздух в лёгких кончался, а Недзуми и не собирался заканчивать. — Мн… Нед… зуми…       Недзуми отстранился, слизав ниточку слюны, идущую от его и Шиона губ. Хитро улыбнувшись, парень прижал хрупкое тельце к стене, раздвинув ноги друга коленом. По лицу пробежала тень насмешки, но в то же время — некой радости и волнения.       — Что не так? Разве тебе не нравится? Это был твой поцелуй на ночь, — выдохнул брюнет в шею Шиона и оставил на порозовевшей коже лёгкое прикосновение губ. — Отныне это будет ежедневная традиция. Каждое утро будешь меня будить только таким способом. И не смей противиться.       Недзуми оставил блондина в комнате, подарив напоследок воздушный поцелуй, после скрываясь за дверью. Шион в ответ сполз по стенке, прижимая ладони к красному лицу и пытаясь успокоить рвущееся наружу сердце. Внутри всё бурлило, кипело, невыносимо жгло пламенем, горело. Пришлось глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Лицо озарилось лёгкой улыбкой.       — И не посмею.