Спасение души

      — Черт! Черт! Черт — молодой человек в темных солнцезащитных очках уже не стеснялся выражений и стал проклинать всех и вся, в то время как безразличная служительница аэропорта попросила снять ремень с брюк и положить его на ленту.       — Но это же не личный досмотр! Я еще не успел зайти в здание аэропорта, а Вы уже раздеваете меня у всех на виду! — возмущался молодой мужчина.       — Я понимаю Ваше негодование, но это стандартная процедура для всех. — говорила монотонным голосом девушка в форме охраны аэропорта, не поднимая глаз на него. Как оказалось позже — зря…       — Нет. Вы вряд ли меня понимаете, потому что я безбожно опаздываю на самолет! А мне ни в коем случае нельзя опоздать, т.к. завтра утром у меня пресс-конференция в Москве. И если меня там не будет — мой менеджер оторвет мне за это голову. — практически задыхаясь от негодования, попутно снимая солнцезащитные очки, выпалил мужчина. При этом его красивое лицо было искажено праведным гневом, а высокий лоб пересекли небольшие морщинки. Девушка нехотя подняла глаза на столь надоедливого пассажира, и уже хотела было применить одну из своих строгих и критичных интонаций, как буквы вдруг застряли у нее в горле. Перед ней во весь рост стоял он — любимец миллионов женщин по всему миру. Человек, чья улыбка могла покорить любого — от младенца до старика в летАх. На девушку смотрели два голубых лучистых глаза, которые были толи цвета моря на заре, то ли цвета серо-голубого неба перед дождем. И казалось, что если она сию минуту не пропустит его в здание аэропорта — дождь с грозой обрушится прямо на ее, и без того заполненную тяжелыми мыслями, голову.       — Прошу прощения, Сэр. Пожалуйста, проходите. — извиняющимся и едва слышным голосом вымолвила служительница охраны и жестом предложила пройти молодому мужчине через рамку металлоискателя.       — Премного благодарен! — сказал он на выдохе и тут же стремглав помчался к стойке регистрации. «Заканчивается регистрация на рейс Лондон — Москва. Просьба всех пассажиров в срочном порядке пройти паспортный контроль и личный досмотр!» Она с легкостью прошла через паспортный контроль, миновала личный досмотр и, взяв себе горячего латте, направилась к гейтам. Толпа людей топталась в нетерпении около посадочного коридора, выжидая сотрудника компании, который снизойдет до них и позволит всем поскорее пройти в салон самолета. До взлета оставалось около 40 минут, и она, медленно ступая по зеркально отполированному полу аэропорта, пыталась найти укромное местечко, чтобы дождаться посадки. Медленно проплывая между очередного ряда стульев, уже заприметив укромное местечко подальше ото всех, она вдруг почувствовала жгучую боль в районе щиколотки. Только после этого ее музыкальный слух уловил свист, а уже после — звук ударяющегося металла о кафель. Видимо сказывалась навалившаяся усталость за неделю непрерывных разъездов и совещаний, раз она даже не заметила того, кто стал виновником маленького происшествия. С трудом сопротивляясь с желанием разглядеть саднящую щиколотку и того, кто явно был виноват в этом — она медленно повернулась в сторону предполагаемого виновника и на несколько секунд впала в ступор. Мужчина. Очень высокий мужчина, как будто в замедленной съемке, уже опускался на колени рядом с её ногами. «Еще ни один не стоял передо мной на коленях…» — пронеслось у нее в голове. А затем идиотский смешок ее подсознания выдал: «А. Нет. Был один несчастный… Правда там было всего лишь одно колено.» После секундного замешательства, она вдруг очнулась как ото сна и почувствовала резкую боль и странную густую влагу, растекающуюся по щиколотке правой ноги. Она стремительно нагнулась и чуть было не встретилась лбом с тем, кто оказался причастным к боли в ноге, которая уже становилось мерзко-надоедливой. Оказавшись на одном уровне с мужчиной, девушка подняла на него взгляд и столкнулась с синевой удивительных глаз.       — О мой Бог! Я прошу у Вас прощения! Боже, как мне неудобно. Это пряжка моей сумки. Она неожиданно отстегнулась и, как оказалось, еще и сломалась. Боже, у Вас же кровь течет по ноге. Давайте я отведу Вас в травмпункт!       — Ха-ха. Прекратите. Травмпункт тут совсем ни к чему. Я же жива. Пока что… — сквозь улыбку проговорила она. Для её уставшего организма кровопускание стало некой разрядкой и, благодаря этой маленькой травме, в теле вдруг образовалась легкость и всепоглощающее тепло. Нога немного саднила, но это же не повод бежать сломя голову в травмпункт. Хотя пряжка рассекла достаточно ткани, чтобы кровь сочилась и уже начинала стекать по ее белоснежным кедам на пол. Уставший мозг выдал: «Плевать. В конце концов, видела и похуже.» Она хотела было уже попрощаться со своим новым знакомым, как вдруг он снова резко опустился на колени и обхватил ее щиколотку своими руками. Она уже приготовилась вздрогнуть от холодных пальцев, но, на удивление, они оказались мягкими и теплыми. Вверх по её ноге побежали мурашки, а дыхание немного участилось.       — Я прошу вас, встаньте! Все в порядке. Просто нужен пластырь. У меня есть. Не берите в голову, это же такой пустяк. — легко и непринужденно сказал Она. Мужчина еще на мгновение задержал свои длинные пальцы на ее ноге, и медленно встал перед ней во весь рост.       — Вы уверены, что Вам не нужна медицинская помощь? — вкрадчиво и немного обеспокоено поинтересовался Он.       — Конечно уверена! Вы что, никогда в детстве коленки не разбивали и ни обо что не резались? — с ухмылкой спросила девушка.       — Ну, бывало всякое! — почесав затылок, ответил мужчина, улыбаясь краешком губ.       — Вы только не переживайте так! А то у Вас слишком обеспокоенный вид. Хотя из нас двоих я сейчас должна верещать и стараться упасть в обморок. Вид крови вроде как всех девушек приводит в трепетный ужас — уже не скрывая смеха, сказала она и в глазах заплясали бесенята.       — Эхехехе. А Вы забавная. Даже немного странно, что Вы не начали паниковать и пытаться побить меня. Обычно молодые девушки так себя и ведут, когда кто-то без спроса вторгается в их личное пространства, да еще и таким наглым образом. — в уголках его глаз образовались лучики-морщинки, что выдавало его любовь к улыбкам и смеху. Ей всегда нравилось наблюдать за мимикой разных людей, которые встречались на пути. В этот раз она не могла оторвать взгляд от его то серых, то бесконечно голубовато-зеленых глаз, в обрамлении пушистых светлых ресниц.       — Господь Бог! Нет! Так дело не пойдет, Вы уже пол заливаете своей кровью. Я прошу, пожалуйста, давайте я провожу Вас в травмпункт. На самолет мы успеем, а такие прекрасные ножки не должны страдать от таких болванов, как я.       — Хорошо, хорошо. Видимо, если я не пойду с Вами, вся эта ситуация выставит меня супер сильной женщиной, которой не нужна ничья помощь. — она немного грустно улыбнулась, а в её словах сквозила едва уловимая обреченность, которую он уловил. Мужчина по-джентельменски подал девушке свой локоть, чтобы та оперлась на него, и они вместе медленно направились к помещению, с наклейкой красного креста. Смущение и ничего больше. Она испытывала просто удушающее чувство стыда перед этим странным мужчиной, которого так и хотелось обозвать мальчишкой — его прищур и забавный смешок делал из него юного парнишку, который мало что знает о заботах взрослого мира. Но при этом она прекрасно понимала, что такое поведение может быть просто маской, защитой, которую он использует, чтобы иметь возможность оставаться собой глубоко внутри. Психология всегда её привлекала, а после определенных моментов в жизни — стала постоянным спутником. Тот или иной свой поступок, сказанную фразу — она всегда долго готовила и продумывала. Ей не хотелось, чтобы люди увидели ту не идеальную сторону личности, которую девушка носила с собой, как сумочку или клатч — маленькое приложение к большому эго. Отчасти каждый из нас носит подобные штучки, просто одни не стесняются их выпячивать на всеобщее обозрение, обставляя все в выгодном свете. Другие же тонко плетут кружево скрытности и тайны вокруг своей персоны, чтобы не дай Бог кто-то проницательный не увидел оборотной стороны человеческой медали. Странные эти люди — перфекционисты. Она считала себя одной из них. А являлась -одной из тех, кого воспитывали полуфразами и полунамеками на то, что её поведением вновь были разочарованы. В каждом взгляде её мамы читалось разочарование и некая отстраненность: мол материнский упрек не ранит детской души, а лишь просвистит мимо ушей, как это часто бывает с другими. Но каждое слово сказанной столько уважаемой ею мамой било в самое нутро, в самый центр, и отзывалось миллионами маленьких взрывов боли во всем остальном теле. И вот однажды что-то в ней надломилось и на свет вышла она-настоящая. Упреки больше не звучали. Теперь она слышала открыто и без тени сомнений фразы «Я в тебе разочарован (а).» И слышала она эти фразы не от абы кого, а от тех людей, которые были ей дороже всего на свете. И они снова её ломали. Раз за разом. Каждую секунду того момента, когда добивали обидными до тошноты словами. А потом однажды она проснулась. Взяла и проснулась смелой, открытой всему миру. Никто не знает, чего ей стоило перечеркнуть старую жизнь и начать все с чистого листа. Быть может только её психолог, которая помогла вновь обрести твердую землю под ногами, и не бояться идти по ней с высокого поднятой головой. Она всегда была сильной. И сила эта заключалась в её добром сердце, всепрощающем взгляде, жажде жизни и альтруистическом складе характера. Она хотела помогать всем и каждому. И однажды, самая большая благотворительная организация мира открыла для нее свои двери. Маска уверенной и смелой женщины, которая не боится открыто говорить о проблемах человечества, которая не боится возмущаться в голос о самых страшных преступлениях против человеческой жизни — была как нельзя кстати. За этой маской можно было спрятать часы рыданий в туалете, после получения отчета о пропавших детях в одном из городов-миллионников. И она знала, какие страшные вещи творятся сейчас там, за углом беспечной жизни десятков тысяч людей. Все немного играют, и она не была исключением. Уверенность была ее ежедневным костюмом, а поставленная речь — главным оружием к пробуждению сознательности. Маска же уверенной в себе женщины, которая знает, чего хочет и никогда не распускает сопли по поводу и без, — невероятно привлекала как работодателя, так и мужчин, которым было интересно «поиграть». Одни играли в надежде выставить себя более мудрыми и опытными, другие же блеяли слова признания и таскались по пятам, не давай вздохнуть полной грудью. В её жизни была любовь. Быть может она есть до сих пор, потому что такие истории не проходят бесследно для трепетного сердца, обладателем которого она являлась. Но это уже совсем другая история…