4
30 апреля 2018 г., 19:28
Знаешь, я разочаровываюсь в тебе. Раньше ты была другой — сильной, никому не показывала своих слез и того, как ты устала. А сейчас постоянно ноешь. Меня это бесит.
Она вздрогнула и резко выпрямилась в кресле. Девушке потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где она находится и почему правая нога онемела и как будто чужая. Когда дурман сна развеялся, она поняла, что сидит в бизнес классе самолета. И воспоминания резко нагнали ее. Она оглянулась через плечо и наконец-то заметила, что пассажиры самолета было погружены в свои дела и разговоры, а ее сосед и вовсе отсутствовал. Сладко потянувшись в кресле, ну, насколько это было возможно, она рискнула взглянуть на свою раненную ногу. То, что она там увидела, пробудило множественные воспоминания о том, как она помогала окровавленным жертвам теракта выбираться из-под завалов. Кровь ее не пугала — она давала ей чувство трезвости, которое призывало помнить о том, что все люди — смертны. И она в том числе.
Повязка на ноге немного пропиталась кровью и девушка сделала вывод, что сменит ее как только самолет начнет готовится к посадке. Она прекрасно осознавала, что как только переступит порог Московского аэропорта — сразу будет разрываться телефон, все будут требовать ее с отчетами в головной офис. От каторжных мыслей ее ответ мужской голос, который сначала показался ей видением — слишком идеального тембра он был: мягкий, но одновременно глубокий, с хрипотцой. Таким голосом нужно шептать на ушко своей любимой неприличные вещи, а не спрашивать…
— Простите, Мисс, что вновь Вас беспокою! Как нога? Позвольте еще раз принести Вам свои извинения. Получается даже, что Ваша обувь испорчена из-за меня. — быстро, на одном дыхании, проговорил виновник ее травмы.
— Мы, кажется, уже с Вами это прошли. Я на Вас не в обиде и уж тем более не собираюсь мстить. Успокойтесь, правда, все в порядке! Я — в порядке. И нога моя — тоже будет в порядке. — как можно более убедительнее проговорила девушка с толикой нервозности.
— Ну хорошо, как скажете — с грустной улыбкой сказал мужчина и, немного замешкавшись, спросил: — Вы позволите мне присесть, пока Ваш сосед подкрепляется в баре первого класса?
Она вновь почувствовала некую неловкость в его просьбе, но все-таки позволила ему сесть рядом. Странное чувство начало копошиться внутри и пока ей было невдомек, что же это может быть.
— Вы летите по работе? Или домой? — решил начать разговор мужчина.
— Ну Слава Всевышнему. А я уже подумала, что Вы вновь будете извиняться. — улыбнулась она одним краешком губ. — Я и домой, и по работе. А вы?
— Точно по работе. — ответил он.
— Бывали в Москве? — поинтересовалась она.
— Был пару раз. И тоже по работе. — без интереса продекламировал он.
Девушка почувствовала какую-то осталось от беседы в его голосе и потому поспешила прикусить язык. Она посмотрела в окно и увидела там кучевые облака, которые были похожи на страну чудес. В очередной раз, когда она видела красоту бренного мира, вспоминались напуганные дети, которые не просили боле о помощи, а лишь хотели безболезненно умереть. Она всегда приходила к выводу, что ее душевные терзания ничто по сравнению с тем, что довелось увидеть ее каре-зеленым глазам. Первое время работы волонтером каждый вечер заканчивался одинаково. Она без сил, без ног, без собственного тела с трудом переваливаясь через высокий порог ее комнаты, навзничь падала на кровать и начинала остервенело рыдать. Эти истерики, которые заставляли ее каждый раз использовать компрессы из льда для глаз, были вызваны увиденным. А еще тем, что от увиденного ее сердце становилось израненным, покрываясь большим количеством рубцов. Она всегда была человеком, которому не все равно. Она всегда старалась хоть что-то делать для тех, кто нуждается в малом. И после того, как она видела боль, страдания и унижения ради хоть капли помощи — ей не хотелось жить в таком мире. Ей хотелось сначала сравнять с землей тех мерзавцев, что заставляли людей так жить, а потом дать несчастным не существование — жизнь. Чтобы они хоть раз увидели красоту кучевых облаков в закатном карамельно медово солнце.
Из тяжелых мыслей ее выдернул голос сидящего напротив.
— Прошу меня простить. Я все никак не могу отделаться от мысли, что где-то вас видел, или быть может мы были знакомы раньше.
«Как банально…» — пронеслось в ее голове. Но хорошее воспитание заставило не сказать этого вслух.
— Я сильно сомневаюсь, сэр, что мы могли где-то встречаться. — спокойным тоном ответила она.
— Оу, нет. Сэром можно назвать моего отца — это точно. Но никак не меня. Я — Томас. Или просто Том. — сквозь улыбку сказал он и протянул руку.
— Ммм. Что ж, приятно наконец познакомится, Том. Я — Александра. Можно просто Алекс — она протянула свою ладонь для ответного рукопожатия.
— Ничего себе. У вас крепкая хватка. И одновременно с этим изящная ладонь с длинными пальцами. Простите, если смущаю. Я — человек искусства и привык замечать мелочи в людях. Из маленького, как говорится, складывается все самое стОящее. — сказал Том, явно пробуя на ощупь ее ладонь.
— Ну, наверное всему виной 14 лет музыкального образования и йога. — с нескрываемым сарказмом сказала Алекс.
— Если про музыку — принимаю, то про йогу — не совсем понятно. — нахмурив брови сказал молодой мужчина.
— Я догадалась, что тебе не понятно. Ну смотри, в йоге самое главное, чтобы твоя ладно всегда была широко открыта для энергии, а пальцы — широко расставлены. Суставы со временем привыкают и видимы вытягиваются. Поэтому на смену ноктюрнам Шопена пришла вирабхадрасана. — уже не скрывая усмешки говорила девушка, прикрывая разрумянившееся лицо ладонью.
— Аааааа. Понял. Ты мне так мстишь. Издевательствами. Хах, как я сразу то не понял. Суставы, значит. Ну что ж, неплохо. 1- 0 в твою пользу. — заключил Том, улыбаясь куда-то себе в рубашку.
— Фух, Слава Богу, что ты понял, а то я уже еле сдерживалась под конец.
— Чувство юмора — это хорошо. — умозаключил Тома и вновь как-то странно посмотрел на девушку. Та заметила в зелено-голубых глазах усталость и…блеск интереса.
В этот самый момент, когда молодые люди наконец преодолели порог неловкости в общении — на горизонте появился чуть подвыпивший сосед Алекс. Том поспешил ретироваться, обещав, что они еще успеют пообщаться. Алекс была не против. Лететь еще около 2-х часов, и это время хотелось провести ну как минимум не в компании подвыпившего соседа.
