...so just dream about me

dream_30

Тот день становится для Чонгука решающим. В его жизни было несколько таких дней — когда все переворачивалось с ног на голову, переставало идти по привычному сценарию, рушило представление о мире. Чонгук понял внезапно, что в один момент в его жизни стало слишком много Тэхена. Он был повсюду. Если Чонгук шел на учебу, он видел там Тэхена; шел на танцы и встречал там его; один раз Тэхен даже заявился к нему на тренировку в зал, смутив его до последней косточки, заставив чувствовать себя настолько странно, насколько вообще может чувствовать себя человек в тренажерном зале. Тэхен смотрел на людей вокруг них, осматривал каждый угол зала, заглядывался на то, как Чонгук смущенно переключает скорости на беговой дорожке, и не давал ему и минуты на спокойное существование. Чонгук не был против, скорее, он хотел больше времени на то, чтобы разобраться с самим собой. Все-таки не каждый день он осознает, что является начинающим геем. Так проходит день, два, три. На четвертый день Тэхен начинает действовать еще более уверенно. Когда он появляется на пороге его комнаты в общежитии, Чонгук округляет рот и не знает, что сказать, продолжая просто смотреть на парня и молчать в ответ на скромное «я войду?». Юнги за его спиной перестает громко жевать и спустя несколько секунд оглушает комнату своим некультурным фырканьем. Чонгук вообще стал замечать, что его сосед ведет себя некультурно. Так некультурно, что Чонгуку хочется его убить. — Профоди, — говорит любезно Юнги, не прожевав свою лапшу, заставляя Тэхена начать сдерживать смех, а Чонгука — все же отойти от входной двери и пропустить гостя внутрь. Его сосед дожевывает, наконец, огромную порцию лапши, и широким жестом руки указывает притихшему Тэхену на свободное место рядом с собой. — Извини его, он у меня немного стеснительный. — Хен. — И несамостоятельный. Чонгук закатывает глаза и проходит мимо него, показывая Тэхену на свою кровать и одновременно оставляя оплеуху на затылке самого ужасного соседа в мире. На самом деле, у Юнги редко случаются такие вот приступы дерзости, но когда они все-таки случаются, у Чонгука появляется назойливое желание лезть на стенку и кричать на парня оттуда. Просто какого черта, какого черта. — Не обращай на него внимания, — говорит он Тэхену, — хен уже уходит. — Грубиян. Юнги снова фыркает, выкидывает остатки лапши в мусорное ведро и хватает свою сумку со стула. Машет им рукой, фальшиво улыбаясь, и сквозь зубы проговаривает: — Арэвуар, младенцы. Чонгук разочарованно качает головой и сдерживается, чтобы не крикнуть что-нибудь по-детски обидное в ответ закрывшейся двери. На его кровати Тэхен развалился в форме звезды и теперь с интересом рассматривает висящие на стене плакаты и учебные записи, которые Чонгук повесил просто так, чтобы стена не была пустой и чтобы напоминать себе о том, что учиться нужно продолжать всегда. Здесь висит несколько листов с набросками для статей, причинно-следственными связями и всякой такой фигней, которую особо никто не должен видеть. Ладно Юнги-хен, он все равно на это никакого внимания никогда не обращает, но сейчас здесь посторонний (ну ладно, не такой уж Тэхен и посторонний!) человек, и Чонгук отчего-то нервничает, оглядывая записи на наличие каких-нибудь глупостей. Глупостей не находится, зато находится грязный носок. Чонгук испуганно раскрывает глаза на максимум и рывком тянется к нему прямо через валяющегося на кровати Тэхена, заставляя того пискнуть от неожиданности и прижать руки к лицу. И только когда Чонгук возвращается в исходное положение, он понимает, что только что сделал. Он краснеет, незаметно выкидывает носок куда подальше и начинает мямлить: — Прости, я просто… убрать надо было кое-что. Чай? Тэхен смотрит на него сквозь пальцы и коротко кивает, поднимаясь и принимая сидячее положение. Чтобы хоть как-то избежать настигшей их неловкости, он заводит тему про комиксы, плакаты с которыми висят над кроватью, и Чонгук мысленно благодарит его. Он заваривает чай, ставит две чашки на стол и кивает на них Тэхену, призывая того встать с кровати. Тот улыбчиво смотрит на него, беря чашку в руки, пытаясь всеми силами не показывать того, как ему все еще немного неловко. — Как поживает твоя статья? — О, ну… Думаю, мне снова нужна будет твоя помощь, — Чонгук смущенно пожимает плечами, поглядывая на чужую реакцию. Парень напротив делает драматичный глубокий вдох и подносит ладонь ко лбу. — Мне нужно подумать. — Не делай так больше, — у Чонгука не получается сдержать смех, и его чай чуть не оказывается у него же на лице. — Из меня такой плохой актер?! — Актер прекрасный, но, боюсь, я могу на это повестись. Тэхен смеется тоже и делает глоток. — Конечно, я помогу тебе со статьей. Но сначала мы посмотрим фильм, хорошо? И хотя он спрашивает, Чонгук понимает, что у него нет права ответить отрицательно. Да он и не хочет. Когда Тэхен смотрит на него своими шоколадными глазами и взглядом улыбчивого кота, ему совершенно точно не хочется отказывать. Совершенно ни в чем. Чонгуку кажется, что если бы Тэхен попросил его спрыгнуть с крыши пентхауса, он бы безоговорочно это исполнил. Он бы сделал все, чтобы Тэхен улыбался. Это так странно; ни один человек в мире не заставлял его испытывать такие чувства, и, в каком-то смысле, Тэхен оказывается первым даже здесь. Чонгук передергивает плечами от пришедших в его голову мыслей, а щеки его окрашиваются в позорный розовый оттенок. Первый. О чем он вообще думает?! Спустя час они валяются на его кровати, закидывая в рот невкусные крабовые чипсы и пялясь в экран чонгукова ноутбука. Чонгуку странно ощущать приятное покалывание на коже, когда Тэхен прислоняется к нему своим телом и мягкой тканью рубашки. Он даже может чувствовать его легкое дыхание, касающееся его голого кусочка кожи, и это заставляет Чонгука страдать. Когда он слушал рассказы других про влюбленность, у него не возникало потребности во всем этом. Скорее, ему этого вообще не хотелось — хотелось спокойно существовать, никого не трогая, найти потом кого-нибудь такого же спокойного, как он сам, и прожить с этим человеком всю свою оставшуюся жизнь. Но судьба преподнесла ему подарок в виде Ким Тэхена, студента-энтузиаста, который собирается потратить свою жизнь на защиту несправедливо осужденных людей и брошенных домашних питомцев, с мечтой стать великим человеком. Чонгуку, обычному парню с кучей комплексов и замашками интроверта, влюбиться в такого человека, как Тэхен, оказалось слишком просто. Казалось бы, они совершенные противоположности, которых притянули магнитом независимые друг от друга обстоятельства; так почему им так удобно, приятно и хорошо находиться рядом? Тэхен говорит ему что-то, когда он смотрит в его шоколадно-карамельные глаза, но Чонгук выпадает из реальности. Все, что ему сейчас хочется — это прикоснуться к коже его лица и почувствовать, насколько она нежная на ощупь. Интересно, такая же мягкая, как и на вид? Тэхен говорит что-то еще, медленно шевеля своими губами, и Чонгук просто не может противиться своему желанию, когда опускает взгляд ниже, задерживаясь им на чужих розовых губах. Те продолжают двигаться, а Чонгук не может сосредоточиться на том, что ему сейчас говорят. Просто смотрит и думает: а что будет, если он сейчас наклонится и Тэхена поцелует? Он потеряет его навсегда? Или обретет что-то большее? Конечно, Тэхен уйдет. Здесь и думать не о чем. Поэтому он делает глубокий вздох и будто отходит от оглушения. — …и может быть… ему… ох. Чонгук, что-то случилось? Чонгук непонимающе моргает: — Что? Тэхен смотрит на него с неприкрытой тревогой. — Ты… плачешь? Не может быть, думает Чонгук, и подносит к щекам руку. Мокро.

dream_31

Его кулак робко стучит по двери кабинета два раза. Внутри у Чонгука ураган из переживаний: а что, если его пошлют в известном направлении или вообще даже на порог не пустят? Но все страхи отпадают, когда он слышит за своей спиной знакомый голос: — Чонгук? — Хен! — отвечает он чересчур воодушевленно, чем заставляет Сокджина перед ним удивленно поднять брови. Чонгук теряется и вытирает вспотевшие ладони о грубую ткань джинсов. — Мне нужно поговорить с тобой. Можно? Глаза Сокджина округляются, и он издает странный звук, напоминающий звук удивления. — Конечно! О чем ты хотел поговорить? — Э-э, можно мы зайдем в твой кабинет? Это довольно… щекотливая тема, хен. Когда они оказываются внутри, Чонгук начинает нервничать еще больше. Не то чтобы он стыдился рассказывать об этом квалифицированному психологу, но даже просто думать об этом Чонгуку страшно. Сокджин садится напротив и по-дружелюбному на него смотрит, не предлагая начать говорить. Что ж, раз ему не предлагают, Чонгук начнет сам. — Дело вот в чем… Понимаешь, хен, совсем недавно я открыл кое-что в самом себе, и мне просто жизненно необходимо было с кем-нибудь об этом поговорить. Я, как бы сказать, до сих пор не интересовался романтическими чувствами, они мне просто не были нужны. То ли человека подходящего не встречал, то ли относился к этому как-то негативно, но романтики мне не хотелось, — говорит он на одном дыхании. Затем выдыхает и заканчивает: — А тут внезапно захотелось. — Ого, и кто она? — Не она, — тихо говорит он, — это Тэхен. Сокджин округляет рот в еще одном немом «о» и растерянно улыбается: — Вот как. И как продвигаются дела с этим? — О, лучше бы ты не спрашивал, — стонет Чонгук и зарывается пальцами в волосы. — Мои чувства с каждым днем становятся все сильнее, и я не знаю, что мне стоит делать. Я боюсь потерять с ним отношения, пусть и дружеские. Я боюсь его потерять, хен. А надежды на взаимность нет совсем. Сокджин долго смотрит на него после его признания и через пару минут хмыкает. — Чонгук, — говорит он, привлекая внимание совсем уж сникшего из-за своих совсем невеселых мыслей Чонгука, — ты правильно сделал, что рассказал об этом другому человеку. Можешь быть уверен, я сохраню это в секрете от остальных людей, но… Боюсь, ты не сможешь продолжать поддерживать с Тэхеном дружеские отношения и дальше. Младший грустно на него смотрит и кивает. Он знает это, догадаться было несложно — его желающее любви и романтики сердце не переживет нахождения Тэхена рядом. Только если не совсем уж рядом. Ведь именно поэтому Чонгук сюда и пришел; Сокджин-хен должен знать, что стоит делать в таких ситуациях, а если все же не знает… То хотя бы сможет подсказать по жизненному опыту. Наверное. Чонгук задерживает дыхание, дожидаясь от старшего продолжения. — Ты, наверняка, сам понимаешь, что твои чувства — очень внезапно и быстро возникшая влюбленность в него — не угаснут. По крайней мере сейчас, когда Тэхен находится к тебе совсем близко. Ты же хочешь взаимности, это твоя внутренняя природа. — И что мне тогда делать, хен? — Чонгук совсем сникает, и плечи его опускаются, словно на них упала огромная кипа самых тяжеленных книг. Сокджин смотрит на него и по-доброму улыбается. — С другой стороны, ты не хочешь от него отдаляться. Здесь два варианта. Либо ты признаешься ему на удачу, либо… Либо продолжаешь скрывать свои чувства ото всех. Что ты выберешь, Чонгук? И правда, что же ты выберешь, Чонгук? Чонгук бы лучше выбрал смерть.

dream_32

Тэхен переворачивает страницу своего ежедневника и одновременно щелкает мышкой, переключая вкладки в браузере. Его длинные и элегантные пальцы действуют так невесомо и красиво, словно кисти художника, что заставляет Чонгука засмотреться и снова проворонить момент, когда Тэхен начинает ему что-то говорить. Своими красивыми и эстетичными губами немного странной формы, которые при улыбке вытягиваются в две полоски, привлекая Чонгука еще больше. Тэхен говорит и говорит, а Чонгук все смотрит и смотрит, и не может оторваться. В какой-то момент он понимает, что стало слишком тихо и отрывается от разглядывания чужого лица, наконец переводя взгляд на тэхеновы глаза. Тот смотрит на него, не сказать, что довольно, и угрюмо сводит брови к переносице. Чонгук начинает паниковать. — Что такое? — Ты летаешь в облаках уже который день, — упрекает его Тэхен, небольно пихая в плечо локтем. Всем своим видом он показывает, как сильно Чонгук задобал его, постоянно находясь в другой реальности. Знал бы Тэхен, что причиной этого является он сам, заговорил бы по-другому. Точнее, возможно, вообще бы не заговорил. Они сидят в университетской библиотеке корпуса, в котором учится Чонгук (ну, и частично Тэхен, потому что юристы все еще не собираются сваливать к себе обратно), вокруг никого, потому что в пять вечера пятницы мало кому захочется провести приятные пару часов за чтением книжек. Тэхен пытается помогать ему с написанием статьи для сонбэ Чонгука, которую ему нужно сдать уже в понедельник, а сам Чонгук, как назло, не может сосредоточиться на нужных вещах. Вместо этого он, как самый настоящий интеллектуал, постоянно отвлекается на сидящего рядом с собой парня, даже не пытаясь вдумываться в то, о чем он болтает уже на протяжение полутора часов. Он такой влюбленный, что ему страшно. — Я не летаю в облаках, — наконец бормочет в ответ Чонгук и ерзает на стуле, пытаясь скрыть собственную неловкость, но выходит это у него довольно плохо. Тэхен продолжает сверлить его непонятным взглядом и перестает работать, постукивая кончиком ручки по столешнице. Ответ его не удовлетворяет, да и Чонгук понимает, что сморозил глупость, потому что даже сейчас он ответил спустя почти полторы минуты, засмотревшись Тэхену в глаза. Если так пойдет и дальше, он просто не сможет держать себя в руках. И просто с позором сбежит. — Это именно то, что ты делаешь, — Тэхен с укором смотрит на него несколько секунд и отворачивается. Рассматривает текст в браузере. И продолжает говорить: — Я знаю, твой «секретный краш» занимает большую часть твоих мыслей, но давай, пожалуйста, сейчас сфокусируемся на статье. Все-таки я помогаю тебе с ней, а не наоборот. Вот черт. Вот черт! Чонгук зарывается пальцами в волосы и впивается взглядом в стол, не зная, что сказать. В голове у него пустота. Что он может ответить на заявление Тэхена? Тот ведь даже не знает, что чонгуковым секретным, мать его, крашем является он сам. Чонгук несколько секунд приводит мысли в порядок и поднимает голову с натянутой улыбкой. — Что ты привязался к этому крашу? Я просто немного заспанный, вот и все. — В пять вечера? Чонгук раздраженно смотрит на парня рядом с собой: — Да, в пять вечера. Ты не бываешь сонным в пять вечера? До чего дошло: он бесится на Тэхена. Это вообще возможно? Но вся эта его заинтересованность во влюбленности Чонгука скоро дойдет до крайности, и Чонгук просто не выдержит — дойдет до точки кипения и расскажет ему всю правду. Только вот у Чонгука, вроде как, терпения — вагон и маленькая тележка, но с Тэхеном они почему-то по-тихоньку пустеют. Тэхен щурит свои прекрасные глаза и бьет его ручкой по лбу, заставляя громко айкнуть на всю библиотеку. Со стороны выхода доносится намекающее покашливание библиотекарши, но Чонгук только округляет глаза и непонимающе смотрит на друга: — За что?! — За все хорошее! — Тэхен злится, и Чонгук не понимает из-за чего. Злиться должен он, разве нет? А этот еще и руки распускает! Он недовольно на него смотрит, но Тэхен сужает глаза еще больше и почти шипит: — Не знаю уж, кто запудрил тебе мозги, но у нее довольно неплохие навыки. Не подскажешь, кто она? Хочу проконсультироваться по некоторым вопросам. — Тэхен! — ему становится не по себе, лицо краснеет, а на руках надуваются вены. Еще чуть-чуть и он лопнет от напряженности. — Сколько можно говорить про это? Почему тебя так интересует моя личная жизнь? Она ведь на то и личная, чтобы о ней знал только я! — Ах вот как?! Тэхен вскакивает с места, ручка его летит из руки на пол и откатывается куда-то к книжным шкафам. Он наседает на Чонгука сверху и выглядит довольно грозно, только вот Чонгуку не до этого. — Значит, по-твоему мы не настолько близко общаемся, и ты не можешь рассказать мне о своих чувствах? Я, может быть, помочь хочу, — кричит он, оглушая библиотеку громким и низким голосом. — А ты все зажимаешься, как будто тебе есть что скрывать! — Помочь хочешь, значит? — тихо говорит Чонгук, чувствуя, как кровь закипает в его венах. — Помочь? Он поднимается так резко, что его стул откатывается назад и чуть не падает на пол. Тэхен хмурит брови, когда их глаза оказываются на одном уровне. — Тогда давай, помогай, — шипит Чонгук и тычет ему пальцем в грудь, заставляя сделать маленький шаг назад. Тэхен шокировано округляет глаза, а Чонгуку кажется, что терять уже просто нечего. Он считает до трех в своей голове и хватает рюкзак со стола. Смотрит Тэхену в глаза в последний раз и внезапно ощущает, как грудную клетку сжимает от боли, когда он на вздохе говорит: — «Она» — довольно специфичная личность. Постоянно что-то делает, всем помогает и имеет странный вкус в одежде. Ходит в круглых очках по определенным дням и смотрит передачи про домашних животных. И собирается купить в будущем Мадагаскар. А еще, я совсем забыл уточнить, — он прерывается на глубокий вдох и чувствует, что, кажется, больше не может дышать. Тэхен смотрит на него, а в глазах у него влага. Чонгук корчится от неприятных ощущений в груди и заканчивает: — Это ты. Он бесшумно обходит стол, за которым они сидели, и стремительно идет к выходу, пытаясь игнорировать лицо библиотекарши, схватившейся за сердце. К черту все. К черту любовь. Он только что с позором сбежал. Можно ли быть еще большим идиотом?