Тать в ночи

Люциус в четвёртый раз устраивал приём, для которого вынимались старинные, самые ценные украшения – каждое из них могло послужить приманкой для Снитча. Этот вор почти год терроризировал чистокровные семейства: взламывал любые чары, даже самые древние, и забирал всё, что понравилось. Уже дважды он проникал в Мэнор и умудрялся при этом обойти не только охранные чары, но и сидящего в засаде Люциуса. "Пророк" дал вору имя: Снитч, слишком быстрый, чтобы быть пойманным. Люциус же называл его бичом респектабельных семейств и этой ночью намеревался сделать то, что аврорам не удалось – поймать сукина сына. Он сидел в углу кабинета, оттуда можно было видеть сейф, дверь и окно. Люциус понятия не имел, почему это не сработало в прошлый раз. В любом случае, теперь неприятных неожиданностей быть не должно. Он наложил на себя маскирующие чары и стал ждать. – Ты приглашаешь меня уже в третий раз, – шёпот заставил его подскочить. – Инкарцеро! – Люциус забился в путах, примотавших его к креслу. – Не знай я тебя, решил бы, что тебе это нравится. Люциус решил положиться на многолетнюю светскую закалку и пока помалкивать. Тени перед ним шевельнулись, сливаясь в фигуру. Голос явно был мужской, и силуэт вора служил этому подтверждением. Снитч оказался высоким, чуть выше Люциуса, хорошо сложенным и крепким ровно настолько, чтобы это подчеркнуло грациозность, с которой он скользил по комнате. Он был весь в чёрном. Вязаная шапочка на голове, перчатки, маска на глазах. Единственной его приметой могла служить россыпь веснушек пониже маски. Снитч обошёл вокруг стола и остановился у кресла. Люциус силился уловить звук его шагов, но слышал лишь шум "приманочной" вечеринки. А тем временем затянутая в перчатку рука тронула его щёку. – Итак, – начал Снитч, – хочешь, чтобы я просто ограбил тебя? – Он склонил голову, и в прорезях маски жаляще сверкнули голубые глаза, а губы изогнулись в усмешке. – Или желаешь немного поразвлечься? Люциус ощутил, что, вопреки всякому смыслу, его член среагировал. – Я ведь знаю, тебе нравится сидеть тут, беспомощным, пока кто-то роется в твоих вещах. Люциус наблюдал, как он подходит к столу, выдвигает ящики. – Смотреть, как кто-то решает, что тут прочитать и что – потрогать, выбирает, что оставить, а что забрать. Простолюдин рылся в серебряном письменном наборе прапрабабушки Люциуса, а ведь он и Драко не позволял его трогать, хотя у того уже родился сын. Люциус понимал, что должен впасть в бешенство, но вместо этого по телу прошла дрожь наслаждения, и он тихонько застонал. Вор переключился на шкаф с книгами, безошибочно определив, какие из них скрывают малый сейф. Он потянул за том "Самых сильных зелий", и три полки отъехали в сторону, давая доступ к сейфу. Его защищал сложный замок вкупе с чарами, которые пропускали только Малфоев. – Знаю, сегодня Нарцисса нацепила всяческие побрякушки, но всё-таки я должен сюда заглянуть, - мерзавец сверкнул усмешкой из-за плеча. – Тут же есть и другие интересные штучки, так, Люциус? Он пробормотал заклинание и принялся крутить колёсико. Раздались щелчки тумблера. Люциус затаил дыхание, наблюдая, как большие искусные ладони касаются его самого секретного сейфа: одна вертела замок, а вторая прижималась к дверце, словно уговаривая открыться. – Там чары, к твоему сведению, – сказал Люциус. Голос прозвучал хрипло, и он, смутившись, кашлянул, прочищая горло. – Даже если сумеешь открыть, они не позволят и пальцем тронуть то, что внутри. Сочный щелчок отозвался в комнате эхом. Вор повернул ручку и открыл дверцу. – Какая прелесть. Люциус знал, что он разглядывает фамильные драгоценности – изумруды и алмазы, вправленные в белое золото. Их никогда не держали в Гринготтсе, полагая, что чары, пропускающие только Малфоев, куда надёжнее. Но Снитч вскинул палочку и начал колдовать. Магия была настолько сильной, что Люциус всем телом ощущал её пульсацию. Чувствовалось напряжение, противостояние волшебника и чар. А потом всё прекратилось. Рука скользнула в сейф, и в лунном свете сверкнул изумрудно-алмазным блеском любимый браслет матери Люциуса. – Но как?.. – он осёкся, потому что вор вернулся. Он приложил браслет к щеке Люциуса – тот вздрогнул от прикосновения холодного металла. Ощутив жар руки сквозь перчатку, он склонил голову, чтобы прижаться сильнее. И удивился, когда ладонь раскрылась, лаская его кончиками пальцев. – Люциус, а ведь тебе нравится, когда тебя грабят. Извращенец. – Мне вовсе не... – но другая ладонь нашла его напряжённый член, и ложь застряла в глотке. – Разве ты не чувствуешь себя грязным? – глубокий низкий голос плескался вокруг кресла, пока Снитч расстёгивал ремень Люциуса. – Потерявшим контроль? Жаждущим большего? Он стоял на коленях – как Люциус и хотел. Хотя он-то представлял Снитча закованным в наручники – как его волокут в Азкабан, и он умоляет отпустить, сжалиться. А на деле Люциус попался сам. Ещё одно холодное прикосновение: он опустил взгляд и увидел, как антикварный браслет оборачивается вокруг основания его члена – раз, два, три. – Пожалуйста, – выдавил Люциус. Он уже был готов умолять. Язык медленно и дразняще прошёлся по головке, пробуя выступившую влагу. – Пожалуйста, – взмолился он еле слышным шёпотом. Снитч взял его в рот по самый браслет и снова выпустил – только губы легко касались головки. Люциус ощущал его тяжёлое дыхание, это сводило с ума. Не в силах терпеть, он вскинул бёдра, и Снитч принялся жадно сосать. Люциус никогда бы не подумал, что способен издавать такие звуки. Путы ослабли достаточно, чтобы можно было сорвать шапочку, запустить пальцы в растрёпанные волосы и удерживать, исступлённо толкаясь навстречу. В голове шумело, но он различил знакомый звук – ладонь на члене, и улыбнулся: Снитч отсасывал ему и при этом дрочил – тоже завёлся. Браслет вдруг врезался в кожу, а потом медленно, очень медленно скользнул вниз, царапая нежную плоть, а Люциус изливался в ждущий, жаждущий рот, и по комнате разносился его сдавленный крик. Вор откинулся назад, продолжая ласкать себя. Маска сползла, и Люциус вытаращился на него, вне себя от изумления. Преступный Снитч поймал его взгляд, похабно усмехнулся и кончил, забрызгав бесценный персидский ковёр. – За это придётся отобрать у тебя значок, – сказал Люциус старшему аврору Рональду Уизли. Очень хотелось, чтобы голос перестал дрожать. – Не придётся, – Рон вскочил на ноги. Он встал практически вплотную к его лицу. – Если отберёшь, то, значит, всё прекратится. А будешь послушным и пригласишь ещё разок, я, быть может, даже разрешу тебе отсосать. Рон прижался к его губам – коротко, грубо, и отступил; а Люциус не знал, сердиться за этот дерзкий поцелуй или жалеть, что он так быстро закончился. Рон взял браслет. – А это я сохраню. Он взмахнул палочкой, пробормотал заклинание, и Люциус склонил голову, засыпая. ***** – Мистер Малфой, я понимаю, как вы расстроены. Именно поэтому министр поручил ваше дело мне. – Благодарю, старший аврор, очень ценю вашу заботу. Как жаль, что я ничего не помню. Видимо, он сразу же меня усыпил. – Так вы говорите, Снитч украл браслет? – Да, но больше ничего. Ещё прикрепил к ожерелью записку. – Правда? И что в ней? – Там написано: «С этим поиграем в следующий раз». Fin.