Excitement

      Жуткое, всепоглощающее волнение распространяется по всему телу, заставляя ладони потеть, а внутренности медленно скручиваться в тугой узел. Взгляд падает на часы на небольшом письменном столе, и девушка лишь тяжело вздыхает, вытирая слегка трясущиеся пальцы о грубую ткань черных джинсов.       Обычно Питер в это время уже выходит из душа, уставший и сонный — вероятно, с ссадинами или мелкими синяками на лице — и с небольшой улыбкой говорит, что на один фильм его точно хватит. Конечно же, она знает, что услышит тихое сопение уже на пятой минуте после начальных титров. Посмотрит на уснувшего героя, так уязвимо прижимающегося к её небольшому плечу, и лишь накроет их обоих одеялом, устраиваясь поудобнее, и продолжит просмотр, пока у самой веки не потяжелеют и не начнет клонить в сон.       Но сегодня всё по-другому. Питер задерживается. Слишком задерживается.       Ей не удаётся сидеть на одном месте больше минуты: нога сразу начинает нервно постукивать по мягкому ворсу ковра, призывая к действию, — и поэтому Эмили меряет шагами маленькое пространство в комнате, иногда спотыкаясь о небрежно брошенную сумку возле стола, пытаясь заглушить непрошенные мысли и немного отвлечься. Она говорит себе, что, возможно, слишком сильно переживает, что, может быть, случилась лишь небольшая заминка. Эти доводы не особо помогают, но Эмили упорно твердит себе продолжать, потому что это всё же лучше ужасных картинок, возникающих в голове.       «Надеюсь, с ним не произошло ничего серьезного… Всё-таки с таким я могу и не справиться».

***

      Эмили давно хотела пройти курсы по оказанию первой медицинской помощи, с тех пор, как несколько лет назад, во время прогулки с мамой по торговому центру, в нескольких метрах от неё мужчина неожиданно упал в обморок. Ни она, ни мама не знали, что делать. Но какой-то парень неподалеку, кажется, знал. И совсем не растерялся, говоря рядом стоявшему человеку вызывать скорую помощь, пока сам уже направился к мужчине. Эмили не помнит деталей — тогда несколько человек столпились рядом с ними, загораживая обзор, но сквозь небольшие, иногда появляющиеся бреши ей удавалось разглядеть, какими уверенными были движения того незнакомца. Он точно четко осознавал каждый свой шаг, и последующий тоже. И когда мама мягко потянула её за руку, желая отвести дочь подальше от этого зрелища, Эмили вдруг разглядела, как медленно раскрылись глаза лежавшего без сознания мужчины, и уже после осознала, какое сильное впечатление произвел на нее тот случай. Нельзя сказать, что после этого она захотела стать врачом, совсем нет. Но записаться на курсы по оказанию первой помощи решила твердо, а знакомство с Питером и последующие за ним отношения лишь сильнее убедили её в мысли, что это действительно необходимо.       Первые пробы были… скажем, не очень удачными. Занятия только начались, когда Питер неожиданно в один из дней вернулся с вечернего патрулирования с порванным на плече костюмом и с ссадиной на коже. — Я зацепился за пожарную лестницу, — тихо посмеиваясь и неловко потирая затылок, рассказывал парень. — Тот заброшенный завод… недалеко от главной улицы, помнишь? — Как ты умудрился порвать высокотехнологичный костюм о простую пожарную лестницу? — Оно как-то… само, — Питер переминался с ноги на ногу, продолжая стоять на одном месте. — Ты мистеру Старку то же самое скажешь?       Парень ничего не ответил, только покраснел совсем немного.       Вышло тогда довольно криво — руки потряхивало, пока Эмили пыталась промыть и обработать неглубокую царапину. Почему-то волнение в тот вечер ощущалось особенно сильно, хотя она и не понимала, почему. Не было ничего такого, с чем ей не удалось бы справиться, и, если говорить совсем честно, с этим мог справиться любой человек, даже не имеющий специальной подготовки. Но Эмили всё равно волновалась. На курсах в то время была лишь теория, и она воспринимала это как некий экзамен, цена провала которого могла оказаться слишком высокой. Но Питер, в момент, когда она уже хотела нанести прохладную мазь, вдруг засмеялся. Эмили помнит, как удивленно подняла на него взгляд, отрываясь от своего занятия, и неожиданно осознала, насколько сильно сосредоточилась на промывке царапины, что совсем перестала замечать всё вокруг. Парень широко ухмылялся и смотрел на неё со смешинками в глазах. И это почему-то помогло. Она вспомнила, что ничего серьезного не случилось, что это — простая царапина, и рассмеялась вместе с Питером над своей чрезмерной обеспокоенностью. Тот день помог обрести некую уверенность в себе, в своих действиях, и в следующий раз её руки уже не дрожали.

***

      Воспоминания помогают немного отвлечься, и взгляд Эмили утыкается в одну точку на противоположной стене. Девушка хмурится, думая о том, что Питер категорически отказывается пользоваться услугами настоящих врачей, аргументируя это тем, что не хочет, чтобы Мэй волновалась. Ей прекрасно понятны его мотивы, но всё же приходится ставить условие: Питер должен быть более аккуратным и думать о собственной безопасности хотя бы чуточку больше. Иначе ей будет просто не под силу справиться с чем-то серьезным, а самолечение она никогда не приветствовала. И девушке неизвестно, складывались так обстоятельства или Питер всё же решил воспринять её слова серьёзно, но факт остаётся фактом: он возвращался домой действительно лишь с небольшими порезами и ушибами, с которыми она успешно справлялась.       По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. И остается только надеяться, что так дальше и будет продолжаться.       Небольшую комнату окутывает полумрак, и единственным источником света является настольная лампа, которая отбрасывала слабые тени. Эмили тянет носом свежий ночной воздух из открытого окна и почти слышит, как порыв ветра шелестит прозрачными занавесками. Взгляд всё ещё задумчиво упирается в стену, и она немного ежится, когда прохладный ветер касается чуть оголившейся кожи плеча, хотя и не обращает на это внимание. Копошение за спиной не сразу привлекает внимание, и лишь когда кто-то шумно шипит сквозь зубы — она почти уверена, — от боли, Эмили резко оборачивается. Парень в красно-синем костюме застывает на месте, кажется, даже задерживает дыхание, если судить по замершим плечам, а потом как-то судорожно выдыхает и отрывисто начинает втягивать воздух. Эмили не видит лица Питера — тот всё ещё стоит к ней спиной, — но уже напрягается всем телом и чувствует, как атмосфера в комнате становится тяжелой, угнетающей. — Питер? — Эй, милая, привет. Как прошёл твой вечер? — парень, видимо, не собирается поворачиваться, лишь одной рукой цепляется за оконную раму, а другой, если судить по положению, касается живота. — Ты, черт возьми, серьезно, Паркер? — несдержанно вырывается из девушки. Эмили чувствует, как понемногу отступает волнение, но тот тугой комок нервов, скручивающий все внутренности, никуда не исчезает, только поднимается чуть выше, к горлу, и не даёт нормально вздохнуть. — Где ты был? — Я… Мне очень жаль, Эм. — Почему не поворачиваешься?       Парень молчит и не делает каких-либо движений. Только тяжело дышит. — Повернись ко мне, Питер… пожалуйста, — слова в конце срываются на шепот, и не очень понятно, в какой момент в уголках глаз начала чувствоваться влага. Быстрым движением девушка проводит рукавом рубашки по лицу и тихо ожидает, пока парень наконец покажется ей.       Он не сразу исполняет её просьбу. Эмили почти физически ощущает его колебания и задаётся вопросом, что же произошло, раз Питер так странно себя ведет. Крепкое тело, самую малость освещаемое тусклым светом настольной лампы, дергается в нерешительности в сторону, но всё же полностью разворачиваться не спешит. Но после, видимо, Питер собирается с силами и медленно, лишь сильнее нервируя и без того взвинченную девушку, показывает своё лицо, а потом и переднюю часть тела.       Как думает Эмили, то, что предстало перед ней, выглядит не настолько ужасно, как она успела вообразить.       Глаза медленно проходятся по взмокшему грязноватому лбу, где липкие, чуть потемневшие пряди закрывают небольшую царапину, почти доходящую до брови. Ей не удается точно оценить возможные повреждения там, где кожу скрывает эластичный костюм, но существует почти стопроцентная вероятность, что ссадины и ушибы всё же имеются. Девушка скользит глазами ниже, и цепляется за ещё висящие каким-то невероятным образом клочья порванного спандекса, в некоторых местах прилипшие к телу вместе с засохшей корочкой крови, и замечает немного продолговатый порез, по краям которого кожа чуть воспалилась и покраснела. По предварительным оценкам, если всё сделать аккуратно и правильно, то у неё получится обезвредить рану, не нанеся при этом ещё больший урон. Хотя, конечно, лучше всего было бы отправиться к настоящему врачу, но кто её будет слушать.       Эмили тяжело и, наверное — она сама не уверена, — облегченно вздыхает, осуждающим взглядом смотря на Питера: — Ты мог бы не устраивать драму на ровном месте, а сразу показать всё как есть, — девушка устало потирает заслезившиеся от переизбытка эмоций и внезапно наступившей сонливости глаза. — Питер, я так переживала, места себе не находила, а ты просто… Тебе очень больно?       Питер аккуратно присаживается на край кровати, заранее загнув уголок одеяла и простыни, чтобы не пачкать постельное белье, и заводит руки немного назад, перенося на них вес своего тела. Карие глаза мечутся по девичьему лицу, видимо, пытаясь понять, злится девушка или нет, и, не найдя каких-либо негативных эмоций, прикрываются на секунду, а крепкое молодое тело немного расслабляется. — Я… просто немного устал. Бывало и похуже, — Питер усмехается, но тут же убирает усмешку, когда видит пристальный взгляд в свою сторону и категорически сложенные тонкие руки на груди стоящей в показательной позе девушки. — То есть, нет, мне не очень больно. — Хорошо, я постараюсь сделать всё быстро и аккуратно, — Эмили достает из небольшого шкафа в ванной под раковиной аптечку, берет маленькое полотенце, одновременно наливая теплую воду в миску, всегда стоящую здесь именно для таких случаев, и, возвращаясь обратно, уже на ходу говорит: — Знаешь, с тобой у меня выходит отличная практика. Всё больше думаю, что, наверное, надо всё-таки было идти на медсестру или врача.       Питер тихо смеется. — Тогда я был бы твоим постоянным пациентом.       Девушка фыркает: — Я не сомневаюсь.       Эмили садится на колени перед парнем, легко нажимает на черного грудного паука, и костюм моментально увеличивается в размерах, соскальзывая с тихим свистом на пояс Питера. — Придется встать и снять до конца, — полушепотом произносит она, но потом смотрит на то, как парень пытается оторвать отяжелевшие руки от мягкого матраса, и мягко давит на мужское плечо, останавливая. — Хотя бы приподними бедра — дальше я сама.       Это дается ему немного легче, и когда тот вскидывает довольно резко таз, Эмили быстро тянет эластичный материал вниз, еле успевая, когда Питер приземляется обратно на кровать. — Только не засыпай, ладно? — Ладно.       Смоченное в теплой воде махровое полотенце скользит по широким и напряженным плечам Питера, расслабляя затвердевшие мышцы. Эмили аккуратно убирает засохшую грязь с тонких ключиц, поднимается плавными движениями вверх, к шее, и, обхватывая ладонью мокрую ткань получше, обходит каждый сантиметр светлой кожи, особенно сзади, возле затылка. Волосы Питера темнеют под пальцами, когда девушка увлажняет их, немного выливая воду из миски прямо на голову парня, и начинает массирующими движениями вычищать откуда-то взявшуюся бетонную пыль и мелкий мусор. — Ты что, решил сегодня не надевать маску? Почему голова такая грязная? — Её сорвали с меня уже в конце, но пока я добирался, несколько раз падал на асфальт. — Ты… с тобой точно всё в порядке?       Питер поднимает на неё карие глаза, наблюдая, как, закончив с волосами, она споласкивает полотенце в воде и приступает вымывать царапину на его лбу. Его губы растягиваются в ленивой улыбке. — Не волнуйся, Эм, с таким личным врачом, как ты, со мной точно всё будет в порядке, — смех вырывается из крепкой груди, когда Эмили закатывает глаза на его реплику. — Ты, как и всегда, невероятно остроумен. Хотя это хороший знак: раз отшучиваешься — значит, тебе уже легче. — Мне не может не становиться лучше, когда за мной так ухаживают, — Питеру удается оставить короткий поцелуй на её маленькой ладони, когда она уже тянется ею обратно к стоящей на полу чаше. — Ничего такого, — буркает девушка и на минуту удаляется в ванную, чтобы сменить воду и взять другое чистое полотенце. Хорошо споласкивает предыдущее под сильной струей воды из-под крана и оставляет его лежать на раковине до предстоящей стирки, а затем, возвратившись и начав аккуратно убирать грязь вокруг немного воспалившейся раны, тихо, почти шепотом, интересуется: — Расскажешь, что произошло? — Когда я, гм… уже возвращался домой, услышал где-то в стороне небольшого магазинчика электронной техники… Ты знаешь его, да? Такой с желтой вывеской на углу, наверное, в пятнадцати минутах ходьбы отсюда, — когда Питер получает утвердительный кивок, продолжает: — Вот, где-то там услышал женский крик, ну и, конечно же, сразу завернул туда. Как-то не обращал на это внимание при дневном свете, возможно, просто давно не проходил мимо, но, оказывается, рядом с магазином имеется довольно жуткий темный переулок. Знаешь, не было ничего необычного, я быстро справился с нападавшим… но когда девушка в страхе выбежала на улицу, а я хотел пойти за ней и удостовериться, что всё хорошо, никакой помощи не требуется, этот мужик… Гм, он резко вскочил и полоснул меня ножом. Благодаря рефлексам я, конечно, быстро отпрыгнул в сторону, но, как видишь, задеть ему меня всё равно удалось. Ну, вот так. — Понятно… А с девушкой потом что случилось, не знаешь? — Когда я вышел к дороге, увидел, как она садилась в такси. Надеюсь, она отделалась только легким испугом. — Да, — бормочет Эмили, — я тоже.       Тонкие девичьи пальцы аккуратно наносят прохладную мазь по контуру пореза на слегка покрасневшую кожу, и Питер чуть морщится и сдавленно шипит. — Прости, надо было немного разогреть. — Ничего, продолжай, — парень откидывает голову назад, и ей удается увидеть чуть подрагивающий кадык. — Тут, конечно, было бы хорошо использовать что-то посильнее обычной мази против воспаления, — девушка поджимает губы и легко дует на кожу, начиная быстро обматывать вокруг мужского пояса марлевый бинт. — Всё в порядке, порез неглубокий, и, не забывай, я быстро восстанавливаюсь.       Эмили устало думает, что иногда только его ускоренная регенерация и спасает. — Я закончила, — в последний раз она проходится влажным полотенцем по низу живота и наблюдает, как его мышцы слегка подрагивают от её прикосновения. — Подожди немного, сейчас помогу тебе лечь.       Питер ничего не говорит, но, когда девушка поднимается с пола, с удивительной для его состояния скоростью перехватывает её тонкую руку и чуть тянет на себя, разводя ноги шире, чтобы она встала как можно ближе к нему. — Питер, ты чего? — Спасибо, — долгий поцелуй на внутренней стороне запястья обжигает кожу, а потом парень медленно поднимает край её рубашки, задевая кожу горячими пальцами, и проходится сухими губами по резко втянувшемуся животу, иногда касаясь пояса джинсов. — Т-ты что делаешь? — ей не отвечают, а после короткие ногти почти незаметно впиваются в его плечи, когда Питер продевает пальцы в грубые петли на её поясе и дергает на себя, начиная втягивать кожу возле пупка, иногда проходясь по ней влажным языком. — Питер, стой, т-твои раны… — Мне уже лучше, — перебивает парень, расстегивая небольшую пуговицу, медленно тянет собачку замка вниз, и тишину комнаты оглушающе разрывает звук разъезжающейся молнии. — Регенерация, помнишь? — бормочет он в её оголившуюся тазовую косточку и тут же мажет широкую влажную полосу, слыша, как девушка сбивчиво выдыхает, и чувствуя, как маленькие пальцы зарываются в его мокрые волосы, сжимают темные пряди. — Но ты… всё равно сейчас не сможешь… — Ты будешь сверху.       Питер снова не даёт ей договорить и поднимает взгляд, серьезно смотря на девушку. Эмили не знает, его глаза кажутся потемневшими из-за полумрака в комнате или из-за вдруг нахлынувшего возбуждения, но у неё всё равно перехватывает дыхание, и пальцы начинают мелко подрагивать от предвкушения, когда он слишком пристально всматривается в её приоткрытые губы. Она быстро проводит по ним языком, увлажняя. — Ты уверен? Всё-таки я могу в порыве, — девичьи щёки покрываются лёгким румянцем, — задеть тебя. — Уверен, что к тому моменту мне станет ещё лучше, и я ничего не почувствую.       Сильные руки тянут грубую ткань штанов вниз, и когда она доходит до тонких щиколоток, Эмили переступает через неё и сильнее зарывается пальцами ног в мягкий ворс ковра. — Ладно, — девушка выдыхает и быстро снимает через голову рубашку, откидывая её в сторону и оставаясь в нижнем белье. О том, что хорошо бы убрать полотенце и чашу с грязной водой и выключить настольную лампу, она старается не думать. Только поднимает всё с пола и кладёт на тумбочку рядом с кроватью.       Питер уже обнажён, если не считать боксеров, поэтому Эмили хочет помочь ему залезть полностью на постель и уже протягивает руки к крепким плечам, когда он сам подбирает ноги и аккуратно отползает к изголовью, ложась на подушки.       «Возможно, ему действительно лучше», — быстро думает девушка и сама ставит колено на мягкий матрас, тут же теряя равновесие, когда под тяжестью её веса он прогибается, и не слишком красиво заваливается вперёд, в последний момент подставляя руки. Питер тихо посмеивается, и Эмили краснеет от стыда, но всё же наконец забирается на кровать и, секунду помедлив, аккуратно опускается на мужские бёдра. Горячие большие ладони сразу же беспорядочно проходятся по талии и задерживаются на пояснице. Девушка тяжело тянет через нос воздух, и ноздри неожиданно обжигает прохлада ночного воздуха, пробивающегося из приоткрытого окна. — Ты в порядке? — Не волнуйся так, Эм, всё хорошо. — Ага, «не волнуйся», — тихо ворчит она и рефлекторно вжимается сильнее бёдрами в его, чуть прогибаясь в спине, когда руки Питера сжимают её ягодицы. — Может, мы уже начнём? — Как прикажете, мистер дружелюбный сосед, — Эмили не удерживается от реплики, но склоняется ниже и сначала легко прикасается к его тонким губам своими, а потом зажимает нижнюю и подаётся вперёд, вжимаясь сильнее.       Питер почти всегда предпочитает целоваться мокро, используя скользкий язык, и сейчас, когда он кладёт руку ей на затылок, подвигая ещё ближе, проникает горячим языком в рот, проходясь по переднему ряду зубов и дёснам, а после пытаясь дотянуться до верхнего нёба, Эмили лишь усердно отвечает на ласки, тянется собственным языком навстречу, чтобы сцепиться, ненадолго коснуться.       Девушка оставляет мелкие поцелуи на его щеках, криво мажет по подбородку и спускается к притягательной бьющейся вене на шее, смыкая вокруг неё губы и легко втягивая в себя, ощущая, как парень чуть дёргается и крепче зажимает её мягкую плоть в своих пальцах. Ей прекрасно известно каждое его слабое место, и у неё пальцы подрагивают в желании дотронуться до разгоряченной кожи, сжать её в ладонях, но сегодня она будет почти невесомо касаться каждого ушибленного места, обводить мелкие царапины по всему крепкому телу, которые наверняка исчезнут уже на следующее утро, чтобы Питер мог хоть немного расслабиться, забыть о ране ниже рёбер и просто насладиться этой ночью.       Её язык оставляет влажные полосы на выпирающих ключицах, продолжает путь до крепкой и тяжело вздымающейся груди, а потом замирает возле потемневшего упругого соска. Взгляд девушки быстро поднимается на лицо Питера, и она почти давится воздухом, когда видит голодные глаза, которые прожигают её насквозь, и, всё так же продолжая смотреть, опускается ниже, вбирая нежную плоть в рот. Парень тихо стонет. — Эм… Ты всегда любила издеваться.       Девушка ничего не отвечает, только усмехается тихо, обдавая горячим дыханием кожу, производя ещё больший эффект — Питер вскидывает вверх бёдра, вжимается пахом в девичью промежность, и теперь они оба разрывают тишину своими отрывистыми выдохами, начиная тереться друг о друга чуточку сильнее. Бельё у обоих влажное — они чувствуют, — и парень смутно помнит, как потянулся к застежке бюстгальтера, как вещь оказалась где-то у их ног, а мягкая округлая грудь прикоснулась к его, кожа к коже, отчего руки прижали маленькое тело ближе… Зато потом память прекрасно проясняется, стоит почувствовать неприятную пульсацию в районе живота от резкого прикосновения. Питер не успевает задержать сдавленное шипение, и Эмили быстро поднимается, упираясь ладонями по обе стороны от его головы. — Питер, ты в порядке? — глаза обеспокоенно мечутся по мужскому лицу, ища признаки, подтверждающие боль, но оно почти сразу проясняется, и девушка чуть слышно выдыхает. — Прости, что напугал, — парень тихонько смеётся. — Просто… — его указательный палец поддевает резинку тонкого белья на округлых бёдрах, оттягивая её вниз, — не смог сдержаться.       Девушка какое-то время всё ещё молча смотрит на Питера, пробегает быстро взглядом по белой повязке: «Крови вроде нет… порез, конечно, небольшой, но всё же», — мелькает у неё в голове, и она наконец поднимается, помогая парню стянуть оставшуюся часть одежды с себя и с неё.       Когда длинные, немного шершавые пальцы проводят по влажным горячим складкам, девушка крепко зажимает простынь руками и несколько раз трётся о них, пытаясь пройтись ими по особенно чувствительным местам. Тихо пищит, когда чувствует, что средний палец парня спускается к сочащемуся влагалищу, по пути задерживаясь на клиторе. — Чёрт… — выдыхает Питер, ощущая кончики пальцев Эмили на набухшей головке члена, а после и целую маленькую ладонь, обхватывающую основание. — Эм, можешь… — слова обрываются, стоит ей несколько раз почти невесомо пройтись вверх-вниз по нежной коже. — Ты хотел что-то сказать?       Питер не видит её лица, пока она тянется к тумбочке возле кровати и вытаскивает из нижнего ящика квадратную упаковку презерватива, но отчётливо слышит в голосе довольную усмешку. — Нет, — рвано выдыхает парень, — уже ничего. — Хорошо.       Всё внутри девушки сжимается и сладко тянет, предвкушая, томясь, когда ладонь медленно раскатывает презерватив по стволу члена, а Питер впивается шершавыми пальцами в мягкие бёдра, чуть приподнимая. Иногда он может не рассчитать силу, и на коже после остаются синяки, по контуру напоминающие его руки, и Эмили с каждым разом становится всё труднее его затыкать при попытке извиниться, но в такие моменты, как сейчас, она готова терпеть лёгкую боль, лишь бы дольше видеть это красивое лицо, кривящееся в гримасе удовольствия.       Девушка одной ладонью берётся за ствол члена, направляя в себя, а второй упирается в мягкую кровать, рядом с плечом Питера, и начинает медленно опускаться. Прерывистый стон вырывается сквозь плотно сжатые губы, когда парень немного взмахивает бёдрами, стараясь лучше ощутить сжимающие его внутри узкие горячие стенки, и когда член полностью скрывается в девушке, оба тяжело дышат, замирая на мгновение. — Всё хорошо, да? — Эмили не может ещё раз не задать этот вопрос прежде, чем начать двигаться. — Я… — парень зажмуривается, сильнее впиваясь пальцами в девичьи бёдра, и на пробу взмахивает тазом, чувствуя, как внизу живота всё сладко сжимается, вызывая терпимую боль в районе пореза, и слыша, как Эмили сверху издаёт непонятный всхлип. — В-всё в порядке. Просто… отлично.       Эмили хочет, чтобы сейчас им не приходилось волноваться о лишних неаккуратных движениях, но если Питеру нужно расслабиться, она переживёт это. Медленными движениями девушка начинает подниматься и опускаться, внимательно следя за эмоциями на молодом мужском лице.       «Слишком красивый», — думает Эмили, когда следит за приоткрывшимися губами Питера, пробегает взглядом по спавшей на лоб тёмной пряди волос, и рука сама дёргается в желании отвести её в сторону. — «Слишком…»       В небольшом пространстве комнаты начинают раздаваться хлюпающие звуки вперемешку с периодически вырывающимися стонами, и её щёки краснеют, потому что это слишком смущает. Но Питер, кажется, ничего не замечает, только подмахивает ей тазом быстрее, не в силах, видимо, удержаться. Жадный взгляд на прыгающей груди почти обжигает, и она упивается этим ощущением, а потом наклоняется ниже и, насколько возможно, касается влажных губ своими. Поцелуй выходит смазанным, потому что никто останавливаться не собирается, но они всё равно отчаянно тянут горячие языки навстречу друг другу, наслаждаясь даже секундным скольжением.       Когда большие ладони немного больно сжимают ягодицы, девушка понимает, что парень почти на пределе, и, хватаясь обеими руками за изголовье кровати, с силой впиваясь в тёмное дерево короткими пальцами, ускоряет движения. Она не знает, в какой момент, но вдруг чувствует, как Питер проводит по влажным складкам, останавливаясь на клиторе, и начинает круговыми движениями массировать набухшую плоть. Эмили протяжно стонет. — Произнеси… — парень рвано выдыхает и запрокидывает голову назад, когда девушка особенно глубоко насаживается на возбуждённый член, — моё имя.       Эмили почти не слышит, лишь продолжает двигаться. — Произнеси, — Питер уже требовательно сжимает гладкую кожу ладонью. — Пи… Питер, — её рот открывается в немом крике, а потом оттуда вырывается несдерживаемый протяжный стон. По всему телу волнами распространяется дрожь, и девушка слышит, как Питер сдавленно стонет, когда её содрогающиеся мышцы тесным кольцом смыкаются вокруг его члена, а потом чувствует, как наполняется презерватив горячей спермой.       Оба тяжело и часто дышат, не могут насытиться спёртым и горячим воздухом, и Эмили еле удерживается от того, чтобы безвольной куклой упасть прямо на грудь Питера, и потому аккуратно поднимается, ощущая какую-то неприятную пустоту, как только уже начавший обмякать член плавно выскальзывает из неё. Сама стягивает полный презерватив и выкидывает в урну под письменным столом. Им стоит сходить в душ, но сил на это не остаётся совсем. — Тебе лучше? — спрашивает девушка, когда они уже лежат под тёплым одеялом. Крепкая грудь Питера плавно поднимается и опускается, и, кажется, он уже на грани того, чтобы провалиться в сон. — Да, — парень обнимает Эмили одной рукой, устраивая на своём плече, и прикрывает глаза. — Спасибо, — карие глаза на мгновение смотрят на неё, когда он произносит шёпотом: — Я люблю тебя.       Эмили широко улыбается. — И я люблю тебя.       Питер засыпает практически сразу, пока девушка ещё какое-то время наблюдает за его подрагивающими во сне ресницами и плавными движениями грудной клетки, и после, оставив лёгкий поцелуй на тёплой щеке, утыкается носом в мощную шею, шепча сонным голосом: — Спокойной ночи, мой Человек-Паук.