Эль

Гарри вновь был здесь. Меланхолично, тихо, неслышно. Место хранило безмолвие, словно глухая могила. В груди Гарри давно не осталось ничего. Ничего, что делало его человеком. Его сердце умерло вместе с ним. Гарри был смертен тогда. Частичка души Волан де Морта была уничтожена его же руками. И в алых лучах кровавого рассвета Гарри вдруг подумал, что сейчас, вероятно, умрет. Сила столкнувшихся заклинаний была слишком сильна, он был слишком близко. — Плохо дело, Поттер? Он моргнул и огляделся. Напротив стоял Малфой с немой решительностью в глазах. Они стояли, окруженные белесым туманом. Вокруг них вращались бесконечным потоком магические частички. Он видел замершие ошеломленные лица своих друзей, смертельно бледные. Видел перекошенное слепой злобой змеиное лицо Темного Лорда, сохранившее его последнюю эмоцию. И ударная волна заклинания медленно приближалась, сверкая сплетениями магических огней. — А ты как думаешь? — Гарри вытер потеки алой крови на щеке. — Я заберу его с собой. — И зачем тебе это? Не надоело мир спасать? Никогда не понимал. Он вдруг с горечью поднял глаза. — Давай убежим отсюда? Вдвоем. Пока стоит время. В Ирландию. Гарри приблизился. Медленно протянул руку, всю в грязи и крови, и дотронулся до белоснежной кожи на длинных тонких пальцах, что были в многочисленных ожогах. Он так хотел его сохранить. Как бы он хотел, чтобы так и было. — Я не могу. Иначе умрут все остальные. Я их щит. — Я знаю, что не можешь, чертов Поттер. — он опустил голову. — И я тоже должен поступить правильно. Хоть раз. Он взмахнул палочкой и мир вокруг завращался быстрее, стирая тишину. И Гарри понял. — Нет, Драко! — прокричал. Хрипло, надрывно, бросаясь вперед. — Уходи, здесь опасно! Но Драко переплел их пальцы и припал к нему долгим тягучим поцелуем. Гарри почувствовал на губах горьковатый привкус слез. Чьих? Ослепительная вспышка оглушила, сбила с ног. Громовым раскатом она пронеслась под обваливающимся потолком и исчезла. Растворилась в утреннем тумане, спустившимся на землю прозрачным саваном. Гарри стоял, не в силах пошевелиться. По его щеке медленно катились, образовывая светлые дорожки, слезы. Перед ним с глухим стуком упало тело Малфоя. Он медленно опустил взгляд и упал на колени. Ему было плевать на боль. «Я должен поступить правильно» Нет. На самом деле он сказал не это. В вихре вращающихся заклятий он услышал лишь слова нежности. И все же эти слова-последнее что услышал Гарри. Вот то, что заставляло его раз за разом приходить в это место. Вдыхать аромат мяты и сирени, будто навек оставшиеся здесь в память о Малфое. Слезы уже давно его не душили. Гарри словно умер. И умирать оказалось больно. Боль убивала его, съедала изнутри. Он слишком долго был сильным. Магическое сообщество нуждалось в поддержке. Но Национальный Герой не мог быть пластырем, ведь сам был глубокой кровоточащей раной. Словно старался рисовать солнце и брал чистый желтый цвет испачканной черным кисточкой. * * * Гарри слышал, что патронус меняется. Но уж точно не ожидал того, что вместо оленя с огромными ветвистыми рогами на тротуар мостовой грациозно спрыгнет маленький хорек, окутанный молочно-белым светом. Однако, дементоры в миг растворились в разреженном утреннем воздухе, словно их полоснули сияющим мечом. Зверек медленно повернулся к Гарри и, насмешливо вспыхнув, тоже растворился в воздухе. Гарри осел на землю. * * * — Гарри. Гермиона говорила тихо. Аккуратно подбирала каждое слово. — Я знаю, что ты скажешь, Гермиона. Но это точно был он. — Гарри. - Гермиона произнесла это еще мягче, хотя, казалось, это уже невозможно. - Не мудрено, что твой патронус приобрел форму хорька. Но никто не знает, почему он обладает таким обособленным рассудком. Было бы безумием предположить, что это действительно Драко, хотя он закрыл тебя от заклятия, укрыл, словно щитом... Пожертвовал собой... — Гермиона, ты не думаешь... Что это как с мамой? — тихо и неуверенно произнес Гарри. Гермиона, не найдя аргументов, понуро пожала плечами. — Мы не знаем точно, Гарри. - она печально улыбнулась. - Патронусом профессора Снейпа была лань, но ты сам понимаешь, что Лили в живых уже не было. Но Малфой был вроде как связан с тобой. Не зря же магические браки закрепляются поцелуем, это очень мощный аргумент против смерти. Он защитил тебя при жизни. Думаю, сейчас у тебя самый мощный патронус в мире. * * * Патронус приходил. Раз за разом уничтожал дементоров, защищая Гарри. Но так же долго стоял перед ним, не в силах говорить. И тихо и тревожно мигал. Он появлялся не только при дементорах. Один раз он явился бледной тенью во время свидания Гарри с миловидной девушкой в ресторане. Она взвизгнула и вылетела из заведения, а Гарри озадаченно глядел ей вслед. — Я думал, только дементорам страшен патронус. — на следующий день во время обеда обратился он к Гермионе через стол в Большом Зале. — Она была хуже дементора, Гарри. Гермиона развернула газету. На впервой странице виднелась фотография вчерашней знакомой. — Она под обороткой крутила шашни с богатыми парнями, убивала и грабила? — Рон присвистнул. — Она, конечно, не знала, на кого попала, ведь ты тоже был под обороткой. Но повезло, что убежала и попалась аврорам. Гарри улыбнулся. Малфой вновь защитил его. Как и при жизни в особняке Малфоев. Он был вместе с ним, словно родители, Сириус, Люпин, но куда осязаемее. С серебристым хорьком было на удивление спокойно. Он со страхом думал о том, что рано или поздно со сладким видением придется расстаться. Гарри знал, что в один момент он больше не сможет позвать Драко. Он не знал, появится ли перед ним большой серебристый олень, символ поддержки отца, ведь он более так в ней не нуждался. И ему очень хотелось в Ирландию. * * * На выходных друзья решили вырваться в маленький ирландский городок на побережье, под названием Голуэй. Свежий сентябрьский ветер приносил с моря соленые брызги. Ребят манили сюда тихие уютные улочки, поросшие плющом домики, безлюдный каменистый берег и мигающие дорожки теплых фонариков. Здесь можно было забыть обо всем, что связывало с миром. Провести рукой по каменной кладке, находить в трубах облака, вдыхать аромат древних трав. В траве около мощеной булыжником дороги, ведущей к побережью, Гарри заметил четырехлистник. — Кажется, мне сегодня повезет? Гермиона наклонилась и улыбнулась. — Одна из составляющих Феликса Фелициса. Главный ингредиент, если точнее. Его и называют удачей в чистом виде. Я слышала, об этом все молчат, иначе удачи стало бы многовато и мировое равновесие было бы нарушено. Гарри сорвал чудесное растение и опустил в протянутую Гермионой баночку. У него было стойкое ощущение, будто сегодня вечером что-то изменится. Действие четырехлистника было лишь слегка заметно. Мысли, словно легкое дуновение, подталкивали в нужном направлении. Видимо, другие составляющие Феликса Фелициса лишь усиливали действие растения. Они направились вдоль побережья. Мелкая галька перекатывалась под ногами, чайки кружили над головами, а в небе появлялись звезды, несмотря на зарево уже зашедшего солнца. Холодало. Морской промозглый ветер растрепал волосы и свистел в ушах. Гарри поежился, плотнее закутался в мантию и стал глазами выискивать наиболее приятное прибрежное заведение. Он увидел чуть вдали паб с изображением четырехлистника и скрещенных волшебных палочек. И это не могло быть просто совпадением. Звоночек над дверью возвестил о визите новых гостей. Темноволосый бармен за стойкой поднял глаза и приветливо улыбнулся друзьям. — Замерли, выдры? Друзья кивнули. Гарри на ходу стягивал шарф, намотанный на лицо. Когда он шел по маленькой комнате к барной стойке, его на миг выхватил свет покачивающейся лампы. Бармен странно посмотрел на Гарри. — Это же... Такая честь… Даже ноги не держат. Национальный герой в нашем скромном пабе! Есть повод отпраздновать! А ну, ребята, не спать, музыку! Музыканты, дремавшие над инструментами в дальнем конце маленького зала, вмиг взбодрились. У Гарри возникло непонятное желание огрызнуться или заехать бармену по лицу, но Рон и Гермиона расхохотались, а музыканты принялись наигрывать легкую мелодию с ирландскими мотивами. Гарри тоже улыбнулся. Рон заказал всем эля. — Заказывать эль в Ирландии - высшая степень неуважения, мистер. А красавчик в модных очках так ничего мне и не скажет? Ретро, похоже, нынче стильно. Если я услышу хоть слово, то, честное слово, уши до конца года мыть не буду. Бармен, перекручивая подставки под стаканы меж длинных тонких пальцев, взглянул на Гарри. Тот, засмотревшись на его руки, не сразу обратил внимание на вопрос. После чего фыркнул и поправил средним пальцем сползающую потертую дужку очков. — У вас тут есть книга жалоб? — Только предложений. — бармен усмехнулся, наклонив голову. — Отлично. Нужно предложить вас уволить. Гермиона рассмеялась. — Друг, а эль тут ничего. Может, дашь ему шанс? Рон с довольным видом вытер губу. Гарри обреченно поднес стакан ко рту и сделал хороший глоток. — Может, потанцуем? Нет, эля Гарри сегодня не попробует. Откашлявшись, он, ругаясь нехорошими словами, достал палочку и наложил на мантию очищающее. — С чего это я должен с вами танцевать? — Да так. — ехидства во взгляде как крафтового пива в хорошем немецком пабе. — Держу пари, ты и танцевать то не умеешь. — Неправда! — вспыхнул. — Я уже танцевал. — Что? Вальс? — он расхохотался. — Небось, еще и с девчонкой. Небось, еще и заставили. Если так, ты никогда не танцевал. Гарри, забывшись, вскочил с высокого стула у бара. Во взгляде бармена скользнуло одобрение. — Я так понимаю, ты согласен. Ребята, давайте что-то на разогрев. Музыканты заиграли бодрую мелодию, навеявшую Гарри ирландский фолк. Бармен взял его за руку. Рон и Гермиона заинтересованно наблюдали за процессом. — Сперва ты должен просто выкинуть все из головы. — Сразу все? — Гарри усмехнулся. — Доставай швабры для генеральной уборки. — Не все. — серьезно ответил бармен. — Оставь осознание того, что топтаться мне по ногам плохая идея. Остальное тебе не понадобится. Он вывел Гарри на середину паба, где имелась небольшая танцевальная площадка, и повел в танец. Танцевать Гарри понравилось. Этот не имел четкого маршрута, как в вальсе, но был наполнен вдохновленными прыжками, перескоками и кружениями. Повинуясь общему ритму, они закружились в танце, ведя друг друга по кругу. Музыка становилась все громче, движения все задорнее. Усталость, преследовавшая Гарри последние месяцы, улетучилась, освободив место ощущению полной свободы и бешеному азарту. Он весело рассмеялся, не в силах отвести взгляд от горящих глаз и задорной улыбки бармена. Ритм музыки усиливался. Казалось, они набирали оборотов в танце, в попытке успеть за бешеным биением сердца. Последние аккорды музыкантов прозвучали в разогретом их горячими дыханиями воздухе. Музыка стихла и они остановились вместе с ней, тяжело переводя дыхание. — Ты молодец. — выдохнул бармен. — Нехило вошел во вкус. Но Гарри не мог отвести от него взгляда. Словно... — Кто ты? Бармен почти что аристократичным и таким знакомым жестом поправил фартук. — Только не говори, что не узнал меня, Поттер. Гарри замер. Рон подавился элем, а Гермиона скептично скрестила руки на груди. Не веря, но с отчаянной надеждой, Гарри медленно подошел и взмахнул палочкой. Маскирующие чары слетели и перед ним стоял Драко. Самый настоящий, самый живой и самый счастливый в его жизни. Его Драко. — Ты навсегда останешься последней задницей, Малфой. Гарри широко улыбнулся и ткнулся в плечо все еще восстанавливающего дыхание Драко. Тот запустил руку в его волосы и взлохматил их еще больше. — Прости что не был рядом все это время. Я не мог. — Ты был. Гарри было плевать на причины. Гермиона вновь говорила, что поцелуй очень важный аргумент против смерти. Рон же считал, что Малфой просто там кому-то заплатил. Но Гарри просто было плевать, жизнь и смерть перестали его беспокоить, ведь ему и самому повезло вернуться оттуда. Но сейчас его Драко был с ним. И Гарри просто был бесконечно счастлив.