Письмо

***

      «От ненависти до любви всего один шаг», — если кто-то хотел бы описать этим выражением Бакугоу, то у него бы получилось попать в него с вероятностью в сто процентов. Упав на кровать, парень молча смотрел в потолок. Внутри него все бушевало с такой силой, что он готов был разнести все вокруг себя, но сдерживался лишь из уважения к преподавателям и людям, которым бы потом пришлось все разгребать за него. — И что мне делать-то? — спросил юноша сам себя, подкладывая руку под свою голову. Из его груди вырвался громкий и тяжелый вздох.       Его угораздило влюбиться по уши. И ладно бы просто в какую-нибудь симпатичную девушку, хоть в ту же Яойрозу. Но объектом его безумных желаний являлся друг детства и нынче самый заклятый соперник — Мидория Изуку. И Бакугоу не отрицал того, что ему могут нравиться парни. Возможно, когда-то он даже бы начал встречаться с каким-то парнишкой, но давно и забыл об этой идее как о страшном сне. Но тут совсем другой случай.       И больше всего волновал вопрос не почему, а как лучше признаться. Не привык он держать все в себе, но он знал себя лучше, чем кто бы то ни был: если говорить прямо, то он в любом случае сорвется и выплеснет очередной ушат злости на ничего не подозревающего мальчишку. — Ладно, и в чем же я вообще хорош? — посмотрев в окно, парень только обратил внимание на кромешную темноту и давно горящие фонари и тут же его осенило: ему не приходилось за всю жизнь признаваться только разве что в письме — единственном, в чем не нужна агрессия и можно высказать все так, чтобы его поняли! — Гениально же!       Воодушевившись, он сел за стол, схватив всегда лежащий на краю его блокнот и, открыв, поднес карандаш к идеально-белым страницам. Как вообще признаются в любви? Как-то красиво и до тошноты слащаво. Не в его стиле точно. Но не может же он написать во весь лист «я люблю тебя, чертов Деку»? Или может? Насколько начертив иероглифы, Бакугоу поднял листок и, смяв, не глядя отправил его точно в мусорную корзину рядом с кроватью. Не то. Глупо, и выглядит неправильно.       И так несколько часов. Прекрасные знания в иностранных языках и варианты на английском, французском, итальянском, да даже на немецком и русском языках, но результата никакого. Смятые листки уже выпадали из корзины без его помощи.       Три часа ночи. Пора закругляться. И вроде как идей ещё много, все они, спустя такой огромный промежуток времени, казались ему глупыми. Укутавшись одеялом по самый подбородок, юноша подумал, что, возможно, поспешил с признанием и с этим можно немного повременить. Совсем немножко, на пару дней. Однако ему подумалось: что, если кто-то сделает это до него? — Ну нет… — огненные искры окружили его руки. — Не позволю! (паникер, блять)

***

— Деку, мать твою! — ворвавшись в классный кабинет, Кацуки напугал одноклассников и тут же замолк, прокашлявшись в кулак. — Эм… Подойди, нам надо поговорить. — Н-но Кач-чан, сейчас же урок начнется, — ответил опешивший Мидория. — Я разнесу кабинет к херам, если ты этого не сделаешь, — Киришима вдалеке засмеялся. Он не изменился.       Стоя перед Бакугоу, Изуку смотрел на него во все глаза — шокированно и с любопытством. Мелкие звездочки-блики мелькали в них, словно гипнотизируя влюбленного одноклассника. Но тот был неприклонен. И, глубоко вздохнув, протянул юноше сложенный втрое тетрадный лист — блокнот за ночь у него элементарно закончился (а мусор приходилось и того трижды выбрасывать). — Что это? — склонив голову набок, Изуку принял листок и хотел было открыть, но Бакугоу остановил его: — Посмотришь что там когда я уйду из твоего поля зрения, — широко зевнув, Кацуки махнул рукой и направился в кабинет. И как только дверь за ним закрылась, Мидория раскрыл лист с нескрываемым интересом.       Огромная надпись, крупными, написанными в спеше иероглифами. Прикрыв рот рукой, наследник Всесильного тихо, а после и громко засмеялся, даже не ощущая, как по его щеке течет слеза.       «Я сам в шоке, но ты мне чертовски нравишься, хренов Деку», и приписка чуть ниже: «нет, я все же люблю тебя». — Я знаю, Кач-чан, — прижав к себе листок, произнес Мидория. — Я знаю.