Помылась блять

       Тэкс, и что же мы имеем? Запланированная встреча с моим парнем, в ходе которой я планирую с ним и расстаться. Сделать это нужно не просто по телефону или сообщениях в Вк. Я же не сука, в конце-то концов! Сделать это нужно цивилизованно и правильно.        Может быть это сама судьба против конца наших отношений, но все туда и идет. С самого начала было понятно, что ни к чему мы с Лешей не придем, а лишь потратим время друг на друга. Но нас это мало волновало. Мне не хотелось быть одной, а он хотел трахаться. Вполне равноценный симбиоз.        А сейчас я поняла, что мне этого не хватает. Мне хочется чувств и взаимности, а не просто безвкусного секса. Да, он был замечательным… я имею в виду и Лешу, и секс с ним, но мне стало этого не хватать. Мне хочется любви, в конце концов! Да, как в сопливых мелодрамах! А с Лешей этого я не получу никогда.        Поэтому и решила расстаться.        Первое, что мне определенно нужно сделать, так это помыть голову. И, вы это, не подумайте, что я из-за своего почти-бывшего. Просто башка уже четвертый день не мылась из-за чрезмерной занятости. А что, последние два дня мука, вбитая в корни волос, довольно хорошо справлялась, но вот сегодня уже нет того сказочного эффекта «чистой головы». А ходить по городу, когда по плечам сало просто реками льется не очень хочется.        Вот уже захожу в ванную комнату. Стягиваю с себя домашние шортики, больше смахивающие на трусы (ну домашние же). Дальше майку, нижнее белье и отправляю всё в корзину с грязной одеждой. Распускаю русые густые волосы, которые достойно удерживала розовая резинка, и они так и остаются в форме хвоста, лишь чуть опустившись ниже. Мдэ, так задерживать мытье головы нельзя.        Наклоняюсь вперед и немного встряхиваю голову, помогая пальцами растормошить слипшиеся волосы. Резко возвращаюсь в вертикальное положение и снова осматриваю себя в зеркале. Стало намного лучше, но все равно слишком заметен этот блеск. — Ладно, когда-нибудь это должно случиться, — обреченно говорю своему отражению и забираюсь в душ. Включаю кран, готовясь, или сжечь себе всю кожу раскаленной водой горячих источников, или превратиться в ледышку, так и не найдя золотой середины тепленькой водички.        Уже зажмуриваю глаза, говорясь к пятиминутной пытке регулировки температуры воды. Слегка тяну на себя ручку злосчастного крана, предварительно установив его примерно посередине. В этот же миг меня окатывает леденящей душу водой, что я отпрыгиваю назад, чуть не рухнув мягким местом вниз. Быстро перенаправляю ручку в другую сторону, заранее не подумав, что переводить на кипяток до упора слишком глупо. Но ничего не меняется. Ни через три секунды, ни через четыре, ни даже через пять!        И тут я вспоминаю, ту самую бумажку, приклеенную у входа в подъезд. Никогда их не читала, а сейчас пожалела. Вот же гадство. Не уж-то горячую воду отключили?! Вот засранцы!        Стуча зубами, выпрыгиваю из ванны, наспех обтираюсь и укутываюсь в плед, попутно ища глазами телефон. Ох, вот он, родненький! Шлепаю босыми ногами на кухню и, как самый настоящий хакер, снимаю блокировку со второго раза. А вы что хотели? У меня от холода пальцы онемели.        В контактах нахожу номер своего любимого братишки, очень надеясь, что он возьмет гребаную трубку.        Гудок.        Второй.        Десятый. — Да, Даш? — доносится из динамика нетрезвый голос. Я уже чуть надежду не потеряла! — Ты чего, уже напился? Утро же! — не упустив шанса, возмущаюсь на старшего брата за утренние пьянки. — Не уже, а еще, — расслабленно усмехнулся старший братец на мое замечание. И все же, то, что он пьет нон-стопом второй день, к карме ему не прибавит. — Ладно, короче. Можно к тебе сходить помыться, а? Очень нужно, а воду горячую, как назло, отключили! — голосом, полным мольбы, прошу я, делаю свои зеленые глаза такими милейшими, что никто не откажет.        И да, я знаю, что по телефону он не увидит моего лица. И все же думаю, что это как-то помогает в серьезных переговорах. — Дашка, делай, что душе угодно, пока молода-а-а! — теплым, немного заторможенным тоном доносится в ответ. Хоть он и старше меня лишь на три года, любит говорить так, будто он великий старец, много повидавший в жизни, и давать нравоучительные советы. Старец фигов. Но я все же выдыхаю полной грудью с облегчением. — Спасибо, Стасик! Ты мой самый любимый братик на свете! — тараторю я и быстро отключаюсь, пока он не передумал.        Обычно он не любит, когда я к нему в гости прихожу. А сейчас спас его ничего не соображающий мозг. Так что, пьем, пока налито!        Быстро натягиваю на себя одежду и, захватив ключи с телефоном, выхожу из квартиры. Как выхожу из подъезда, меня сразу подхватывает порыв ветра, который, на мою удачу, несет меня в нужном направлении. Топать мне совсем недолго. Минут пять, не больше.        Завернув в нужном месте, поднимаюсь по ступенькам к большой железной двери и достаю ключи, поднимаюсь на лифте и отворяю заветную дверь.        В лицо сразу же ударяет запах мужского парфюма, которым брат пшикается перед выходом. Да им тут все насквозь пропахло! Аж нос зачесался.        Без труда нахожу ванну и с трепетом в душе предвкушаю, как будут выглядеть мои чистые рассыпчатые локоны при свете весеннего солнышка! Блаженные струи стучат по плечам, стекают по спине и с тихим стуком ударяются о дно. Намылив голову мужским шампунем, который нашла на одной из полок, массирую кожу головы и буквально слышу, как мои волосы боготворят меня и весь мой род.        Да, такого кайфа я не чувствовала очень давно. Так расслабилась, что больше полуопущенных век, глаза поднять не могу. В таком же полусонном состоянии амебы, дотягиваюсь до верхней полки, хватаю мягкое темное полотенце и начинаю обтирать им влажное тело.        Промакиваю кончики волос, достающих чуть до середины лопаток, аккуратно прохожусь по груди, плечам, медленно провожу им по животику, который такой плоский от того, что я, как всегда не позавтрака… — Э-э-э-эй, хмырь! Харэ яйца мыть! Заеба-ал воду тратить! Платим на двоих вроде, а тратишь ее только ты. Принцесса, блять… — Дверь в ванную резко открывается, и в нее вваливается парень, щурящий глаза от яркого света из этой комнаты. — Твою мать! — кричу я от неожиданности и от наглости этого шатена. Цвет глаз не удается рассмотреть из-за того, что он до сих пор щурится, но похоже, что они карие. Та-а-ак, стоп. Не о том думаю вообще. — Дашка?! — непонимающе трет глаза парень, в котором я узнаю Артема. Того самого, который приперся на мое восемнадцатилетие вместе с моим братом и начал осыпать меня презервативами из подарочного пакета. Тот самый Артем… Ахринеть. Сто лет с ним не виделась. — Глаза закрой! — возмущаюсь я, пытаясь прикрыться тем полотенцем, которое перекомкалось в руках и как-то уменьшилось в размерах.        А этот ни в какую уходить не хочет. Стоит и разглядывает меня своими прищуренными глазами. Я же выпучиваю свои в состоянии шока, стараясь хоть видом своим показать ему, что самое время захлопнуть дверь, в которую так бесцеремонно ввалился. — А ты изменилась за пять лет, — с загадочной улыбкой отозвался Артем. Неужели его и впрямь никак не смущает обстановка.        Тем не менее, он делает шаг в мою сторону. Зачем он так сделал? Зачем приблизился, мать твою?! Инстинктивно прикрываю кусочком полотенца грудь, прижав руки к себе. — Неужели грудь все же выросла? — саркастически подмечаю я, чтобы вроде отшутиться и перестать так теребить край махровой ткани от нервов. — Да и попа тоже, — хохотнул он, сделав еще шаг вперед, на что я лишь поднимаю подбородок повыше и задираю нос, чтобы быть хоть чуточку выше, чем я есть. — А ты, я смотрю, подкачался. — Прикладываю огромные усилия, чтобы держать голос твердым и не давать ему дрожать от того, что Артем находится уже в непозволительной для данной ситуации дистанции. — Есть немного, — самодовольно отзывается кареглазый.        А ведь на самом деле далеко не немного. За пять гребаных лет у него появились аппетитные мышцы на руках, которые видны из-под коротких рукавов белой футболки. На них также проступают синие вены, которые так манят потрогать. Взгляд скользит ниже и обнаруживает, что на Артеме дальше лишь боксеры. Вот же задница! … Хотя ее я-то как раз не успела еще оценить. Нечестно. — Выйди и дай мне нормально вытереться, — чуть успокоившись, говорю я, смотря прямо ему в смеющиеся глаза. — А я разве тебе мешаю? — изогнув правую бровь, спрашивает он, пальцем подцепляя край полотенца. — Еще как! — возражаю я, с силой дергая ткань на себя, чтобы вернуть бедный кусочек из хватки этого хама.        Очень сексуального хама. — Я же не трогаю тебя. — Ну и не трогай, — нахмурив бровки, сказала я. А что, если хочет поиграть, пожалуйста! Я не против…        Мое лицо как-то сразу изменилось. Брови расслабились, глазки загорелись, а губы изогнулись в похотливой улыбке. Правила ведь ставлю я, да? — Можешь только смотреть, но не трогать. Как в музее, — шепчу ему прямо в губы, едва не касаясь их, и чувствую, как горячий поток воздуха опаляет мой подбородок, а его верхняя губа слегка касается моей нижней. — А ты разве не хочешь, чтобы я тебя трогал? — снова самоуверенно. Как всегда, Пикалов. Не меняешься с годами.        Его рука нагло ложится на мою попу, а пальцы начинают постукивать по нежной коже. Я же демонстративно закусываю губу и потом прохожусь по ней влажным языком. Я все еще удерживаю полотенце одной рукой, а вторую медленно кладу на грудь парня. Он смотрит на меня с одобряющей улыбкой, пока я веду ладонь выше, к шее, еще выше. Пальцами чувствую его мягкие короткие волосы на затылке, за которые легонько тяну. Вижу по высоко вздымающейся грудной клетке, как ему нравится.        Подаюсь вперед и начинаю громко дышать ему на ухо через рот. — Я же сказала, что как в музее. — И кусаю его за мочку уха, от чего он незаметно, но все же дергается в сторону.        Отстраняюсь, чтобы видеть его лицо. Он немного раздражен, но больше заинтересован. Он также делает шаг назад, чтобы на этот раз видеть меня всю. Неужели принял мои правила?        Рука, удерживающая полотенце, скользит ниже, оголяя грудь. Смотрю ему прямо в глаза, которыми он жадно осматривает открывшуюся часть моего тела. Кажется, тон его глаз стал темнее, а зрачки увеличились в пару раз точно.        Пальчиками второй руки пробегаюсь по ключицам, все еще контролируя направление взгляда Артема. Дальше невесомо касаюсь груди по кругу, двигаю ее ближе к центру и, дойдя до соска, сжимаю его между указательным и средним пальцами.        Его судорожный вдох. Руки сжимаются в кулаки и нервно разжимаются.        Спускаюсь ниже, очерчивая талию, начиная вырисовывать витиеватые узоры в нижней части живота. Полотенцем прохожу такой же путь с другой стороны, останавливаясь, когда оно задиралось слишком высоко.        С кончиков волос вода снова капает на плечи и стекает тонкими струйками вниз по груди, оставляя влажные дорожки. Снова вытирать эти места не намерена, так как это даже лучше. Так Артем следует за каждой каплей, громко выдыхая, когда начинает стекать другая. Он не знает, куда взгляд деть, ведь я еще и ставлю одну ногу на бортик ванной, не забывая также громко дышать, чтобы грудь вздымалась выше, чтобы игра была интереснее. Отпускаю другой край полотенца, который скрывал всё.        Начинаю бережно обтирать ступни ног, прогнувшись в пояснице так, как только могу. Веду уже мокрым полотенцем по икре, дохожу вновь до бедра, смотря на парня из-под ресниц. Уже давно тело покрывается мурашками. Может это из-за приоткрытой двери, откуда в ванну проникает прохладный воздух. А может это из-за того, что его выпуклость на боксерах становится все заметнее и внушительнее.        Уже начинаю переставлять вторую ногу, чтобы продолжить шоу, как сильная рука перехватывает мою лодыжку и притягивает меня на себя.        Поднимаю на Артема свой взгляд победителя и уже хочу заикнуться, что правила были нарушены, как моих губ касаются его. Он поглощает меня в яростный поцелуй, буквально желая сожрать меня.        Его ладонь скользит выше и обхватывает мое бедро, впечатывая меня в себя, чтобы я чувствовала, что сделала с его выдержкой. Как возбудила его.        Он отрывается от меня всего на мгновение, потому как воздуха перестало хватать катастрофически. Ловлю его бешеный взгляд, притягивая вновь к себе. Снова притягиваю за затылок. Пальцами наощупь нахожу воротник футболки и тяну вверх. Он помогает мне руками, вновь на мгновение оставив меня без его мягких губ.        Как вообще так получилось, что я сейчас целую его? Какого хрена он тащит меня в зал? Почему я не еду домой сразу после душа?        Мне плевать. Мне хорошо в его руках. Заниматься самоудовлетворением после того, как сама себя возбудила? Еще чего не хватало. Я уже практически свободная девушка, потому и поводов запрещать себе удовольствие не вижу. Как я люблю говорить, пей, пока налито!        Он чудом не роняет меня по пути, ведь я верчусь у него на руках, пока он пощипывает меня за ягодицы, чтобы хоть как-то успокоить. Я прохожусь губами по его шее мелкими поцелуями, потом прохожусь языком и, остановившись на самом сладком месте, всасываю тонкую кожу в рот. Там ласкаю ее языком, щекоча, кусая зубками, в то время как руками изучаю широкую спину, нахожу на левой лопатке длинный шрам. Раньше такого не было, хотя я и не разглядывала его голую спину, но мне кажется, что он появился не так давно.        Чуть не соскальзываю вниз, когда слишком увлекаюсь его шеей, но вовремя с новой силой обхватываю накаченный торс бедрами. — Осторожнее, — с рыком отзывается он, уже подходя к заветному дивану, но мне хочется другого.        Я оттягиваю его голову назад за волосы, отчего он раздраженно фыркает. Ну или он просто уже действительно на взводе. Неплохо поработала, мать. — Не туда, — покачав головой, говорю я, захлебываясь воздухом. — Сюда, — сладко шепчу ему на ухо, указывая на деревянный стол у окна.        Он недоверчиво смотрит на меня, мол, полная улица людей, а этаж не самый высокий. Не знаю, так ли он думал, но именно эти мысли в первую очередь посетили мою голову, когда я увидела это место.        Подталкиваю его в сторону стола, толкнувшись бедрами вперед и одарив его грозным взглядом, который все сказал за себя.        Моя пятая точка касается твердой поверхности, ноги разъезжаются в стороны, и с Артема моментально слетают боксеры, открыв мне вид на его внушительных размеров член, упирающийся мне в живот. Я судорожно вдыхаю, смело проходясь ладошкой по твердой плоти. Парень упирается лбом о мой, стискивая зубы, сжимая мою талию, переходя выше.        Прикладываю чуть больше силы, и Артем сжимает мою грудь сильнее. Черт!        Направляю член рукой, чуть придвигаясь к краю стола. И вот я готова вставить его в себя, как Пикалов резко подается вперед, входя в меня где-то наполовину, но от неожиданности все уже внутри сжалось, не позволяя выдохнуть. — Прости, Дашуль, — прохрипел он мне в плечо, пока я вцепилась в его плечи, словно кошка.        Конечно у меня все мышцы сжались, обхватывая его внутри. Я ж не растянута вообще, а он тут так резко входит. — Ничего, просто продолжай, но не так резко, — сквозь ком в горле говорю я, прижимаясь к Артему ближе.        Он плавно выходит из меня, и я прогибаюсь в пояснице, чтобы его член задевал клитор. Он входит, но теперь осторожнее. Еще пару таких размеренных толчков, и я уже спокойно впускаю его в себя, истекая влагой.        Его руки держат меня за ягодицы, сжимая их так, что я уверена в будущем наличии синяков на этих местах. Но сейчас мне хорошо. Я слизываю испарину у него на лбу, ощущая грудью, как гулко бьется его сердце.        Скрещиваю ноги у него за спиной на уровне ягодиц и подталкиваю к себе все резче и быстрее. Трение между нашими телами становится космическим, что великим физикам и не снилось. Мои стоны сливаются с его хриплым дыханием, которым он опаляет мое плечо при каждом новом толчке.        Откидываю голову назад, предоставляя ему всю шею. Он же охотно пользуется приглашением. Его губы и язык везде, куда могут достать. Чувствую, что ком в груди уже давит так сильно, что кажется, просто-напросто лопну, если прямо сейчас не избавлюсь от него.        Так сильно он вдалбливается в мое тело, так сильно сжимает ягодицы в своих руках, так сильно кусает чуть ли не до крови, перекатывая кожу шеи между зубами, слишком сильно вжимается моя грудь в его. Буквально теряю контроль, когда в предоргазменном состоянии меня начинает бить судорога, заставляя подаваться вперед еще резче и хаотичнее.        Мы уже не успеваем друг за другом, каждый стараясь уловить темп другого, но вместо этого просто ускоряясь. Я уже не слышу свой внутренний голос. Слышу лишь свои пошлые стоны, подгоняемые не только тем, что происходит в этой комнате, так еще и тем, что я не знаю, когда брат соберется прийти домой.        Он резко выходит из меня, кончая на бедро, а я довожу себя до долгожданной разрядки, с силой надавив на клитор, налившийся кровью. Меня скрючивает напополам, и я находясь в мелкой дрожи, бессильно заваливаюсь назад на стол, а сверху на меня наваливается тело Артема с пьяной улыбкой, которую он прячет у меня в груди, губами касаясь соска. — Смотреть, но не трогать, да, Даша? — ехидно уточняет он, смотря на меня исподлобья. — Именно так, Артем, — выдыхаю я, расслабив шею и опустив голову на стол.