Awake.

Ким Тэхён был обычным учителем химии в обычной старшей школе, занимался рисованием в свободное время, любил походы, природу и встречи с родителями на выходных в их загородном доме. Ему было двадцать восемь лет, и, хоть родители настаивали, он не спешил замуж. Разумеется, он был в отношениях и не раз - некоторые романы были слишком уж бурными, студенческая жизнь не даст соврать, но сейчас как-то не удавалось встретить достойного партнёра. Иногда он ходил на свидания вслепую, но зачастую просто разочаровывался и уходил. Пока их директор не ушёл на пенсию. Никто из тех же завучей в директорское кресло садиться не планировал, поэтому школа запросила соответствующего человека. Им стал тридцатитрехлетний Чон Чонгук, кандидат исторических наук, которого каким-то ветром надуло к ним в школу. Все с радостью его приняли, в тайне надеясь, что новый директор наведёт в школе порядок. Поначалу Тэхён общался с ним мало и в основном по работе. Но как-то раз они вместе готовили какую-то документацию к проверке - Тэхён проверял свои бумаги, а Чонгук помогал, и они неожиданно разговорились, немного переступив их сугубо рабочие отношения. После они начали общаться все больше и больше. Могли вместе пойти пообедать в какой-нибудь ресторанчик, игнорируя столовую и вечные крики детей, могли после уроков задержаться, заговорившись, Чонгук даже подвозил Тэхёна домой несколько раз. В общем, отношения за каких-то пару месяцев стали довольно близкими. И тогда Тэхён понял, что Чонгук не просто проявлял любезность из-за их дружбы. Он за ним ухаживал. Ненавязчиво, без каких-либо заявлений, грубого флирта или же похабных намёков. Заботился, интересовался его жизнью, подвозил домой, всегда желал доброго утра с улыбкой. И Тэхён эти ухаживания принял, причем не скрываясь. Просто объявил о своём наблюдении, когда они ехали домой. Чонгук не стал отнекиваться или краснеть, кивнул и мягко предложил встречаться. А Тэхён не сдержал улыбки, взяв в руку чужую свободную, лежащую до этого на бедре мужчины, и пригласил в гости на чай. В итоге Чонгук и на ужин остался, а после почти до двенадцати сидел в гостиной, обнимая крепко омегу, который весь вечер улыбался, радуясь тому, что он наконец-то нашёл себе крутого парня. Так они провели ещё месяц, пока у детей не начались зимние каникулы. Тогда уж Тэхён решил, что он не ханжа какой, и пригласил альфу к себе на ночь с весьма прозрачным намёком. Чонгук, что было предсказуемо, не стал отказываться. И, казалось, все и дальше должно было быть хорошо, пока в дело не вступило недопонимание.

*

Громкая трель будильника проникла в уши, и Тэхён промычал жалобно, протянув руку через тело, лежащее рядом. Тело это тоже начало подавать признаки жизни и прохрипело голосом Чонгука: – Капец, я как будто и не ложился. Громкий звон прекратился, и Тэхён блаженно растекся по подушке, буркнув: – Учитывая, во сколько мы легли, я не удивлен. Ты в курсе, что во время рабочих будней нужен здоровый сон? Без всяких там сексов на полночи. – Я не виноват, что ты уехал на все выходные к родителям и оставил меня одного грустить, – хмыкнул этот наглец, повернувшись к омеге и приподнимаясь на локте, отчего под кожей выступили мышцы. – Ой-ой-ой, босс, ты меня ещё премии лиши, – язвительно фыркнул омега и не сдержал вскрика, когда чужая тушка навалилась на него, проходясь пальцами по бокам. – Ну Чонгук, щекотно же! – Да не может быть, – понизил голос альфа, целуя его в оголенное плечо, и Тэхён заворчал, пытаясь его оттолкнуть: – Нам на работу надо, что ты творишь... – Успеем ещё. – Чонгук! В итоге он все равно сдался, прижимая Чона к себе, и утро они провели в шуршание простыней и скоростных сборах.

*

На обеде они не смогли встретиться, ведь Чонгук был чем-то занят, поэтому Тэхён с коллегами обсуждал проблемного ученика, который недавно подрался с двумя учениками из другой школы, и немного посплетничал об одной из коллег, которая явно находилась в положении, но пыталась это скрыть. До урока у него оставалось десять минут, поэтому он решил зайти к Чонгуку, чтобы отдать ему часы, которые он утром не надел, а Тэхён увидел их лежащими на тумбе и взял с собой. В коридоре никого не было, когда он подходил к директорскому кабинету, и Ким остановился, когда его дверь распахнулась. Он увидел невысокую девочку, которая была, кажется, в первом классе, но не училась у него, Наын, кажется? Девушка улыбалась, с красными щеками и блестящими глазами. Тэхён пожал плечами, сделав ещё шаг вперёд, а после из кабинета вышел и Чонгук. Омега почему-то остановился, наблюдая за ними, и его брови начали ползти вверх. Чонгук о чем-то негромко сказал ей, и девушка рассмеялась, ещё сильнее краснея. А после в каком-то порыве повисла на альфе, и тот мягко улыбнулся, прижимая её к себе и чмокая в макушку. В душе зародилось очень неприятное чувство, кажется, ревность? Он стоял на месте около пяти минут, пока парочка о чем-то тихо переговаривалась. Девушка, к счастью, отлепилась от альфы, но держала его за руку, сияя, а Чонгук что-то ей серьёзно говорил. После Тэхён услышал что-то вроде "спасибо, оппа, люблю тебя", и отступил в другой коридор, чтобы его не заметили. А после привалился к стене, сглатывая. Это что такое было?.. От кого: великий босс Тэ, поехали ко мне сегодня? Закажу нам суши, что-то очень захотелось. А, ещё посмотрим тот фильм, о котором ты говорил Тэхён прочитал уведомление, так и не заходя в чат, а после отложил телефон, решив не отвечать. Он не знал, что делать, ведь ему надо было подумать о увиденной сегодня сцене. И желательно без альфы под боком. Ну в самом деле, не стал бы Чонгук, встречаясь с ним и так долго ухаживая, изменять ему... с подростком? Девчушке-то явно едва шестнадцать исполнилось, а Тэхён не замечал раньше, чтобы альфа интересовался малолетками. Да и зачем ему, если он как бы в отношениях с Кимом? В этом же просто смысла нет, так ведь? Тэхён тяжело вздохнул, глянул на время, поняв, что до конца урока осталось пять минут, и поднял глаза на класс, который был занят тестом. – Ребята, осталось пять минут, – мягко напомнил омега, и некоторые жалобно застонали, пытаясь быстрее закончить. Тэхён принялся медленно складывать свои вещи в сумку, невольно кусая губы и все ещё размышляя о той ситуации. По факту, ему стоило обсудить это с Чонгуком, чтобы между ними не было недомолвок. Взрослые же люди в конце концов. Но на сердце жгло что-то, а в душе ворочался червячок сомнения. А что, если действительно обманул? Что, если все его слова и поступки были хорошей игрой? Но он же был искренним с ним, первый начал ухаживания, первый предложил все это! Тэхён ничего не понимал. Дети понемногу начали вставать, отдавая листы с тестом, и Тэхён аккуратно складывал их в одну стопку, ожидая, пока закончат все. Тут прозвенел звонок, и омега махнул рукой, отпуская тех, кто закончил. Школьники дружной толпой вывалились из класса, и в кабинете осталось буквально человек пять. – Давайте немного ускоримся, тест не настолько сложный, – произнес Тэхён, поднимаясь, и заметил в конце класса того самого проблемного ученика, который демонстративно жевал жвачку, явно занимаясь чем угодно, но не тестом. Тэхён еле сдержал тяжёлый вздох, направившись к нему. Конечно, в классе, доставшемся ему, был ученик, который плевал на все, грубил постоянно и ничего не делал. Обычно у Тэхёна не было проблем с детьми, хоть характер у него и был мягкий, но к этому мальчику он до сих пор не мог найти подход, хоть и старался. – Ёнджэ, ты уже закончил тест? – спросил Ким, подходя ближе, и опустил глаза. Бланк с тестом был абсолютно чистым. Ни одной отметки, ни одного сделанного задания. Ничего. – Вижу, что нет. Он ведь был по темам, которые мы прошли совсем недавно, – продолжил негромко омега, и ученик язвительно хмыкнул, поднимая глаза. – Не понимаю я вашу тупую химию, что мне теперь, расшибиться? – Вовсе необязательно, ты мог просто сказать мне. – Чтоб вы опять меня после урока оставили? Не надо оно мне. Тэхён сглотнул, впившись ногтями в ладони, и продолжил, не повышая голоса: – Ёнджэ, не думай, что я от этого в восторге. Я просил тебя сходить на пару дополнительных ко мне, я на них помогаю каждому индивидуально, мы смогли бы подтянуть тебя. – Я не понимаю, че вы там объясняете, так смысл в этом? – нагло продолжил он, а после надул из жвачки пузырь, громко его лопая. – Видимо, не важный из вас учитель, раз я до сих пор ничего не понял. Тэхён даже отступил на шаг, поражённый такой агрессией. Казалось бы, что он-то сделал? Он всегда старался доступно объяснять материал, сам решил открыть дополнительные часы, чтобы дети приходили к нему за помощью. Он не кричал, никого не садил, ко всем относился одинаково. Разве он плохой учитель?.. – Ёнджэ, закрой рот, сам нихрена не делаешь, а сонсеннима обвиняешь, – грозно начал другой парень, повернувшись, и Ёнджэ фыркнул: – Ты рот-то прикрой, Субин, сам нихрена не знаешь, а только под сонсеннима стелешься. – Что ты сказал?! – рявкнул Субин, вскакивая, и Тэхён распахнул глаза, став между ними. – Успокойтесь оба немедленно! Субин, прекратить отвечать на провокации! А ты, Ёнджэ, – омега повернулся к альфе, который тоже вскочил, яростно глядя на одноклассника. – Следи, пожалуйста, за тем, что и кому ты говоришь. Я твой учитель и я указал тебе на твою ошибку только что, а ты... – Да я ненавижу эту тупую химию! И вас ненавижу, и всю эту гребанную школу, пусть она сгорит к чертям! – рявкнул покрасневший Ёнджэ, схватившись за свою парту и перевернув её. Тэхён охнул, отскочив, но та все равно его пребольно ударила, прежде чем рухнуть на пол с грохотом. – Ты совсем охренел, придурок?! – уже не сдержался третий, подскочив. – Ты этой партой мог сонсеннима убить, головой думаешь, нет?! – Да идите вы нахер! Тэхён был в таком шоке, что даже на боль в бедре не обратил внимания. Он сильно растерялся, стоя на месте, пока парни кричали друг на друга и были готовы вот-вот броситься в драку, и не понимал, что не так с этим днем. И что, блин, ему делать? – Что здесь происходит? – рявкнул чей-то голос от двери, и все замолчали. Чонгук прошёл в класс, оглядев беспорядок, заметил побелевшего шокированного Тэхёна, и его глаза потемнели. – Все сейчас же пойдут со мной в кабинет, где в течение пяти минут ясно и чётко объяснят, что здесь творится. Я ясно выразился? – тон его голоса не предвещал ничего хорошего. – Директор, Ёнджэ совсем с ума сошел! – Да, он партой в сонсеннима швырнул, псих! – Заткнитесь! – крикнул Ёнджэ, сжав кулаки. – Я не ясно выразился? – голос Чонгука совсем похолодел. – Живо ко мне в кабинет. Все опустили головы, следуя за Чонгуком. Тэхён вышел последним, сжав дрожащие пальцы в замок перед собой. Он действительно испугался и правда был благодарен Чонгуку, который пришёл очень вовремя. Совсем скоро все участники сидели в кабинете. Парни, которые попали сюда просто за то, что ругались с Ёнджэ, бросали на него злобные взгляды. – Итак, а теперь попытайтесь мне вразумительно объяснить, что произошло, – кинул Чонгук, сидя за своим столом. – Директор, он вообще не адекватный!.. – ...да! Вечно дерётся и задирает класс, а сегодня не сделал тест и кричал на сонсеннима! – Да он партой в него швырнул, совсем с ума сошел! – Я понял, – прервал детей Чонгук и спросил у Тэхёна: – Зачинщик всего Ёнджэ? Тэхён молча кивнул, посмотрев на названного, который подозрительно молчал, упрямо сжав губы. Чонгук устало потёр переносицу и кинул: – Хорошо. Вы можете идти, Ёнджэ и Тэхён-ши останьтесь. Дети вскочили, радуясь, что их не наказали, и быстренько смотались. В кабинете наступила тишина. Тэхён поднял глаза на Чонгука, пытаясь ему послать мысленно какие-то знаки. Он боялся, что тот начнёт отчитывать Ёнджэ, ругать или, того хуже, отправит на отчисление. Но альфа, подумав, поднялся, обогнув стол, оперся на него бедрами и негромко спросил: – Ёнджэ, что происходит? Парень вскинул голову, не понимая, почему его не ругают, но после мотнул головой и опустил её. – Ёнджэ, я спрашиваю не для того, чтобы кричать на тебя. Ты начал драться, прогуливать уроки, задирать одноклассников. Ты грубишь учителям, а сегодня мог серьёзно навредить своему сонсенниму, – продолжил негромко Чонгук, не сводя глаз с ученика. – Так расскажи мне, что с тобой творится? – Я такой, какой есть, – буркнул упрямо Ёнджэ, и Тэхён заметил, как у того начали дрожать губы. – Я ненавижу эту школу. Можете меня отчислять, если хотите, мне плевать. А если не можете, кричите, сколько хотите, хоть бейте. Чонгук нахмурился, сложив руки на груди. – Я не собираюсь ни кричать, ни, тем более, бить тебя, ты не заслужил этого. – Вы меня не знаете! Я самый худший ученик, меня все ненавидят, я тупой и грубый! – крикнул Ёнджэ. – Это же не правда, Ёнджэ. Ты абсолютно не такой, и я уверен, что твои слова сейчас тебе кто-то внушил раньше. Расскажи мне, что... – Да н-ничего не происходит! Я просто... просто ужасный, ясно?! – перебил альфа, а после... а после разрыдался, спрятав лицо в ладонях. Тэхён тут же вскочил, подбежав к сидящему на небольшом диване ребенку, и сел рядом, крепко его обнимая. Ёнджэ так отчаянно плакал, дрожа и громко всхлипывая, что у Тэхёна самого глаза увлажнились. Чонгук же моментально подошёл к стеклянному шкафу, достал оттуда стакан, налил чистой воды из кувшина и влил в воду несколько капель успокоительного. Он подошёл ближе, протянув стакан, и Тэхён перехватил его, осторожно шепча: – Давай, милый, выпей, тебе станет легче. – Это ч-что? – промямлил альфа, пытаясь вытереть мокрое лицо, и Чонгук кинул: – Всего лишь успокоительное, не волнуйся. Ёнджэ всхлипнул жалобно, все ещё подрагивая, и Тэхён помог ему выпить всю воду, придерживая стакан, чтобы тот не выпал из трясущихся пальцев школьника. Какое-то время все молчали. Тэхён просто обнимал ученика, который будто уменьшился в размере, и гладил его по спине, иногда шепча что-то успокаивающее. Через какое-то время ребёнок заметно успокоился и весь скукожился, явно испытывая стыд за свой срыв. – Не закрывайся, Ёнджэ, тебя здесь никто не обидит, – продолжил мягко говорить Тэхён. – Расскажи нам, что случилось, и мы тебе поможем. Альфа недоверчиво глянул на них, и Чонгук продолжил: – Я обещаю, что помогу всем, чем смогу. Расскажи, что случилось. Ёнджэ несколько раз глубоко вздохнул, прокашлялся и неуверенно пробормотал: – Я просто, эм... у меня разводятся родители, и... они постоянно р-ругаются, – его глаза снова наполнились слезами, – они так друг друга ненавидят, что мне с-страшно. Я не хочу оставаться д-дома, потому что там постоянно скандалы. Они... – ребёнок всхлипнул, и Тэхён обнял его крепче, – они говорят, что я совсем им не нужен и... и что лучше бы я не рождался. Я... я ведь совсем н-не хотел себя так вести, но просто... просто все давили на меня. Одноклассники вечно говорили, что я веду себя, как придурок, что вечно их посылаю... но я ведь не специально! Мне и так было очень плохо, а они вечно лезли со своими тупыми вопросами, хотя я просил их меня не трогать... эм, из-за этого у меня испортилась успеваемость, и когда об этом узнали родители, они... они просто отчитали меня. А папа меня уд-дарил, сказал, что я совсем безнадёжный и что моё место в детдоме... Ёнджэ снова спрятал лицо в плече Тэхёна, негромко воя, а Тэхён ошарашенно пялился в стену, не зная, что сказать. Он третий раз за день был в таком шоке, что голова уже раскалывалась, и силы были просто на нуле. – А ещ-ще... – неразборчиво продолжил альфа, – сонсенним Л-ли на уроке литературы с-сказал, что я должен уйти из школы и идти работать, потому что я все равно тупой и не приношу н-никакой пользы... и все с-смеялись надо мной, никто даже не заступился... Тут Тэхён понял, что, в принципе, все, можно вырубаться от ужаса. Мало того, что ребёнка шпыняли, его унижали, оскорбляли, никто не видел его состояние, считая его просто хулиганом, так ещё и учитель, Господи, посмел унизить ученика, дав тем самым повод классу над ним насмехаться. Что, блять, не так с этим миром?! С другой стороны приземлился молчавший все это время Чонгук и положил ладонь на колено мальчика. – Ёнджэ, послушай меня сейчас очень внимательно. Сейчас любая социальная среда настолько токсична, что может сломать любого человека. Такое происходит в школе, будет в университете, а потом и на работе. Будет много людей, которые будут ломать тебя, вытирать об тебя ноги, унижать за то, что ты просто существуешь. Это не значит, что ты какой-то не такой. Ты личность, Ёнджэ, понимаешь? Вовсе не тупой и не безнадежный, я прекрасно видел твои табели успеваемости за прошлые семестры. Ты хорош в спорте, любишь историю, разбираешься в математике. Я уверен, что ты хороший человек, друг, сын, что у тебя прекрасная душа. И я знаю, как тяжело в этом возрасте остаться одному, поверь мне, каждый взрослый через это проходил. Но, к сожалению, взрослея, мы настолько зацикливаемся на своих проблемах, что забываем о том, что тоже были детьми, подростками. Что нам нужна была помощь, поддержка и максимум любви. И то, что твои родители так грубо тебя её лишили, то, что учитель в этой школе посмел унизить тебя, на что не имел никакого морального права, абсолютно недопустимо. И я буду с этими проблемами разбираться, верь мне. Ёнджэ отстранился от Тэхёна, хрипло дыша, и промямлил: – Я правда... нормальный? – Такой же, как и остальные, милый, – вклинился Тэхён, уложив ладонь на взъерошенную макушку. – Ты абсолютно нормальный ребёнок, здоровый и умный. Не думай, что против тебя весь мир. Всегда найдётся хотя бы один человек, который поддержит тебя и поможет. А тут нас как минимум двое, – улыбнулся слабо омега, и Ёнджэ снова всхлипнул: – Простите меня... мне так жаль, я не хотел переворачивать парту, я сам не знаю, что на меня нашло, простите... – Тише, тише, я вовсе не злюсь, – искренне кинул Тэхён, – слышишь? Я не обижен и не зол на тебя. Ты просто не выдержал, в тебе накопилось слишком много. Так что хватит себя винить. – Спасибо... – еле слышно кинул Ёнджэ, краснея щеками, и Чонгук с Тэхёном переглянулись. Чонгук поднялся, поманив за собой и Тэхёна. Омега встал, порылся в своей сумке, которую взял с собой, достал оттуда шоколадку и протянул ученику. – Держи, тебе нужна энергия. И она очень вкусная, я постоянно её покупаю, – альфа благодарно принял угощения, тут же шурша упаковкой, а Тэхён подошёл к Чонгуку, стоящему возле стола. – План такой, – еле слышно начал он, чтобы Ёнджэ не услышал, – посидишь сейчас с ним где-нибудь, разговори его, успокой. Я сейчас вызову Минхо, мне надо с ним очень серьёзно поговорить, а после позвоню его родителям. – Конечно, без проблем, – также тихо кинул Тэхён. – Прости, что прошу тебя о помощи, ты явно хотел отдохнуть, – тяжело вздохнул Чонгук, опуская устало плечи. – Но один я не справлюсь, и так еле держусь, чтобы не поубивать этих идиотов. – Не за что извиняться, я бы сам этого ребёнка сейчас не бросил, – покачал головой Тэхён, а после Чонгук на секунду сжал его пальцы, нежно огладив тыльную сторону ладони, и сразу отпустил. – Ты просто чудо, спасибо. Тэхён кивнул и вернулся к Ёнджэ, который механически жевал шоколад: видимо, успокоительное подействовало. – Ёнджэ, пошли со мной, – позвал Тэхён, и альфа спросил: – А вы, разве, не будете меня наказывать?.. – Конечно, нет. Мне сейчас нужно кое-что решить, а ты пока посиди с учителем, хорошо? – произнес Чонгук, и Ёнджэ кивнул, поднимаясь. Когда они ушли, Чонгук рухнул в свое кресло, достав телефон, и коротко бросил: – Пиздец. Открыв список контактов, он нашёл учителя литературы и корейского и просто позвонил ему, приложив телефон к уху. Ему ответили спустя долгие шесть гудков. – Директор? Простите, у меня сейчас факультатив с детьми... – Отпустите детей домой и приходите ко мне в кабинет. Это срочно. – Но, директор... – Минхо-ши, не испытывайте моё терпение, – холодно кинул Чонгук, – я даю пять минут. Он отключился, а после поднялся, взяв еще один стакан, и налил себе воды, залпом выпив. Хотелось ему совсем не воды, учитывая скандал, который скоро произойдёт, но что имеем, тому и рады, как говорится. Через ровно пять минут в дверь постучали, и Чонгук разрешил войти. Минхо встал перед столом, сложив руки на груди, и произнёс: – Чонгук-ши, я понимаю, что вы только стали директором и все такое, многого ещё не понимаете, но срывать меня посреди занятия... – Я просил оценку моей деятельности? –... что? – переспросил Минхо, моргнув, и Чонгук поднялся. – Я спрашиваю: я просил оценку своей деятельности? – Нет, но... – Тогда надо было сначала подумать о том, что просто так я бы вас с факультатива не сорвал, я хоть и новичок здесь, но явно не дебил. Или на что вы пытаетесь мне указать? – Да нет, я ведь... – Я понял вас, Минхо-ши, можете не продолжать, – прервал его Чонгук, заметив, как тот стушевался. – Зачем я вас пригласил, ещё и столь срочно? Что ж, ситуация у нас вырисовывается не очень красивая. – Какая ситуация?.. – Я ставлю под сомнения ваши действия в качестве преподавателя, а ещё сомневаюсь, что вам стоит и дальше работать в этой школе. – Что?! Но что я сделал?! – не понял Минхо, дернувшись, и Чонгук осадил его тут же: – Забыли про мозг, очевидно. – Знаете что, я не потерплю оскорблений, хоть вы и директор... – Да что вы говорите? – проурчал Чонгук, поднимаясь и поправляя на себе пиджак. – К себе оскорблений не потерпите, значит. Чего же ума не хватило и к ученикам своим с той же политикой обращаться? – Я не понимаю, о чем вы! – Да что вы говорите! – сорвался на рык Чонгук, сделав шаг вперёд. – Почему у меня буквально десять минут назад ребёнок сидел в кабинете, рыдал и говорил о том, что учитель назвал его бесполезным и тупым? Вы вообще охренели там, почувствовали себя очень крутым? – Что?! Да это наглая клевета! Я никогда такое не говорил ученику! – Да ну? – прошипел угрожающе Чонгук и саданул кулаком по столу, заставив мужчину перед собой вздрогнуть. – Он прямо мне сказал, что вы при всем классе его унизили, дали другим насмехаться над ним! Ребёнку семнадцать лет, вы как посмели вообще рот свой открыть на него? Как можно было додуматься сказать такое подростку, у которого на лицо проблемы! – П-подождите, вы говорите о Чхве Ёнджэ? Но, директор, вы же знаете, какой он хулиган, он это явно придумал, чтобы оклеветать меня... – Как классно, и имя сразу вспомнилось? – и не думал успокаиваться Чонгук. – Хотите сказать, что если я завтра соберу весь класс и спрошу у них про эту ситуацию, все скажут, что ничего не было? Массовые галлюцинации, получается? – Директор, но почему вы доверяете словам какого-то ребёнка... – Потому что я сидел рядом, Минхо, – понизил голос Чонгук. – Я смотрел в его глаза, я видел его состоянии. Мальчику семнадцать лет, он сейчас должен играть в приставку с друзьями и целоваться с омегами за школьной столовой. Вместо этого он терпел унижения, оскорбления, остался совершенно один, и так с начала года! Чонгук замолк, тяжело дыша. В этой ситуации он больше винил себя. Какой из него директор и педагог, если он мальчику раньше помочь не мог? Первое время он пытался вникнуть в дела и бумаги, бегал туда-сюда, изучал школу и коллектив. Но ему же приходили жалобы на этого ребёнка, он вызывал его к себе, пытался вывести на разговор, тот не соглашался из-за недоверия, и Чонгук его отпускал, просто потому что не имел лишнего времени, чтобы упорствовать. А ведь надо было! Кто знает, до чего бы додумался этот бедный подросток, если бы Чонгук не заметил раньше, черт возьми! Корея - страна суицидов не просто так, люди просто в упор не замечают, как ломаются другие в их окружении. Сколько детей уже убили себя, сколько думали об этом прямо сейчас, считая, что они совсем не нужны этому миру! И Чонгук чуть не пропустил мимо глаз одного такого, который ломался с каждым днём все больше, который потухал. В нем смешалось столько эмоций, что он не знал, что с ними делать. – Я просто... – Минхо глубоко вздохнул и вдруг зашептал: – Директор, я немного сорвался тогда, потому что он опять не прочитал то, что я задал! Но вы же сами видели, как он себя ведёт, такие дети ведь зачастую просто вырастают маргиналами, которых общество все равно не примет! Они такие с самого рождения, и перевоспитывать их абсолютно бесполезно, только нервы себе вытрепешь! Я просто сказал ему правду, возможно, в немного грубой форме... Как Чонгук сдержался и не врезал сейчас этому придурку - загадка. Он сделал глубокий вдох, сел за стол и открыл ящик стола, достав оттуда папку с документами. – Директор?.. – Дети не становятся такими просто так. Я не знаю, купили вы свой диплом или получили каким-то другим способом, но перед мной сейчас стоит человек, который на полном серьёзе говорит, что дети рождаются жестокими, грубыми или склонными к чему-то плохому. Дети - это сосуды, в которые мы что-то вливаем. Сейчас Ёнджэ находится в подростковом периоде, в котором у него меняется все. В этом возрасте ему нужна поддержка, любовь, интерес - любые проявления положительных эмоций, которые помогут ему прийти к тому, что он любим и нужен кому-то. Если ребёнку постоянно говорить, что он бесполезный, безнадежный и глупый, он сам в это поверит. И я на правах директора прямо говорю: в моей школе не будут работать преподаватели, которые этого не понимают. – Что?! Вы хотите сказать... – Что я вас уволю. Чонгук порылся в папке и достал заявление, придвинув его на столе ближе к кипящему от возмущения Минхо. – И я это сделаю в любом случае, так что захотите вы подписать по собственной или не захотите - меня не волнует. – Вы не имеете право! – А давайте я соберу всю администрацию, родительский комитет и при них всех расспрошу класс о том, что происходило? Или вы хотите все-таки уйти отсюда без громкого скандала? Хотя будьте уверены: я дам в рекомендацию с подробным описанием того, какой вы специалист. – Да вы... я... – Ссориться я ни с кем не собираюсь, – холодно кинул Чонгук. – Возьмите заявление и можете быть свободны. До завтра у вас есть время, утром придете и скажете о своём решении. Если захотите по-плохому - будет по-плохому. Минхо выругался, схватил бланк и вылетел из кабинета, хлопнув дверью. А Чонгук выдохнул, обмякнув в кресле, и ослабил узел галстука. Дурдом какой-то. А это ведь он ещё с родителями не связался.

*

Тэхён показывал Ёнджэ видео с собачкой его родителей, заставляя мальчика улыбаться с сияющими глазами, когда в кабинет вошёл уставший Чонгук. Они тут же отвлеклись, и Ёнджэ весь подобрался, напрягаясь. – У вас что-то случилось? – неуверенно спросил он, виновато округлив глаза. – Из-за меня проблемы? – Проблемы будут у тех, кто тебя обидел, – хмыкнул охрипшим голосом Чонгук, и Тэхён нахмурился. Он кричал, что ли? – Что? Н-нет, не надо, они ведь будут злиться и ненавидеть меня, и... – Ёнджэ, – прервал его Чонгук, и подросток замолчал, испуганно глядя на альфу. – Послушай меня сейчас очень внимательно, пожалуйста. Ты уже взрослый, сознательный человек, и я не буду говорить с тобой, как с ребёнком. Ли Минхо, твой сонсенним, поступил непрофессионально, более того, он позволил себе обидеть тебя, пользуясь своим положением учителя. А теперь представь, что он и дальше унижал бы тебя, а может, и еще кого-то. Скажи, хотелось бы тебе, чтобы это продолжалось? Ёнджэ тут же съежился и робко покачал головой. – Конечно, нет. Поэтому больше он тебя учить не будет, не волнуйся. – Ч-что? Вы меня... переведёте в другой класс? – Вовсе нет, тебе осталось учиться два года, куда я тебя переведу? Конечно, если ты сам этого хочешь, я сделаю это... – Нет! Не хочу... тогда что будет? – Он будет уволен. Даже Тэхён вскинул удивленные глаза. Он не ожидал, что Чонгук пойдёт до конца, с другой стороны, а как иначе? Случай очень серьёзный, перед ними сидел подросток, у которого столько травм, комплексов и проблем, что ему необходима помощь, сам он не справится. – Я... мне так жаль... – А мне нет, – пожал плечами Чонгук, садясь на один из стульев. – Я рад, что узнал о нем сейчас, так он не сможет навредить другим ученикам. И мне жаль, что успел навредить тебе. Я вообще хотел перед тобой извиниться. – Ч-что? – не понял Ёнджэ, распахнув глаза. – Д-директор, но вы же ничего не сделали! – Сделал, и очень страшную вещь: я игнорировал. Я должен помогать вам всем, заботиться. Я не просто бегаю тут с бумажками да отчитываю вас за форму. Я ваш учитель, Ёнджэ. Я ваша поддержка, ваша помощь. Я здесь, чтобы помочь вам стать теми, кем вы хотите. Чтобы вложить в вас все качества, которых вы достойны. А вы достойны всего, вы - будущее. И я сейчас искренне прошу у тебя прощения за то, что я не смог помочь тебе раньше. Ёнджэ, кажется, не заметил, как снова начал плакать, ошарашенно глядя на Чонгука, который с искренним сожалением смотрел в ответ. – Я... мне никогда такого не говорили, – прошептал мальчик, сжав дрожащими пальцами колено, чтобы прийти в себя. – Н-никто никогда... никогда не извинялся за это. Я в... просто... с-спасибо! – вскрикнул он и подлетел к Чонгуку. Чонгук вытянул руки, позволив себя обнять, и уложил руки на худую спину. Его глаза внезапно встретились с тэхёновыми, и тот смотрел с такой гордостью, что захотелось прямо сейчас его поцеловать. В голове тут же всплыл телефонный разговор с мамой Ёнджэ - до отца он даже не смог дозвониться. Женщина говорила какую-то чушь, просила не лезть не в свое дело, и Чонгук выложил ей все, что думал, не стесняясь: Ваш ребёнок прогуливает уроки, потому что вам плевать на него. Он грубит всем, потому что ученики смеются над ним. Его прилюдно унизил учитель, а вы наверняка даже не знаете об этом. Он плакал сегодня навзрыд около часа, рассказывал, что родители его не любят, унижают его, отец поднимал на него руку. Знаете, что я увидел перед собой? Бедного травмированного ребёнка со сломанной психикой. Ему семнадцать лет, миссис Чхве, а он думает, что он самый ужасный человек в мире. Возьмите себя в руки и отвлекитесь уже от своего узкого мирка. Развод - это всегда плохо, но у вас есть третий человек в семье - ваш ребёнок, который не должен слушать ваши скандалы, бояться приходить домой и думать, что его бросили. Вы ему нужны, как никто другой, тем более сейчас. И если вы не собираетесь прекращать, не собираетесь окружить ребёнка максимальной поддержкой, не дадите ему шанс сходить к психологу, который ему просто необходим, - скажите об этом прямо сейчас, потому что я не намерен игнорировать эту ситуацию. Ребёнок - это не вещь, это живой человек. И если вам не хватает ответственности - я так и скажу органам опеки, которые этим вопросом занимаются. После этого женщина долго молчала, потом всхлипнула и сказала, что она приняла его слова и скоро приедет за своим сыном. Чонгук знал, что такие дела за пару дней не решаются, на это понадобиться многие годы, но теперь Ёнджэ будет под его постоянным наблюдением, и если он заметит, что на него продолжают давить, запугивать или унижать - он за себя не ручался. – Ой, простите... я просто... просто расстроился сегодня, не знаю, что со мной, – пробормотал Ёнджэ, краснея щеками и резко отстраняясь, и Чонгук похлопал его по спине. – Все в порядке. Ты... – его прервал звонок телефона, и Чонгук достал смартфон, увидев номер охранника. – Да, Джисон-ши? – Здравствуйте, Чонгук-ши, тут пришла женщина, говорит, что она мама ученика, но уже ведь уроки закончились, за кем она пришла? – Все в порядке, Джисон-ши, её сын с нами. Скажите ей, что мы сейчас спустимся. Чонгук кинул телефон обратно в карман пиджака и поднялся, разминая ноги. – Ну что, Ёнджэ, пора домой. За тобой приехала мама. – М-мама? – ошарашенно выпалил альфа. – Вы шутите? – Нет, она ждёт тебе возле поста охраны. – Но мама с начальной школы меня не забирала... может, что-то случилось? – растерянно спросил подросток, и Чонгук хмыкнул. – Случились перемены, Ёнджэ. Пошли, мы проводим тебя. Их встретила высокая красивая женщина с покрасневшими опухшими глазами, которая сразу прижала к себе растерянного сына, шепча, что больше никогда его не бросит и будет меняться. Чонгук кинул ей негромкое "я вас предупредил", и женщина кивнула, виновато поджав губы, а Ёнджэ ещё раз поблагодарил их, поклонившись, и ушёл с мамой под руку, пока та рассуждала, что бы ей приготовить на ужин, ведь она давно этого не делала. – Я думал, этот день никогда не закончится... – выдохнул Тэхён, сгорбившись, когда они шли обратно, чтобы забрать вещи и запереть кабинеты. – Безумие какое-то, это я тебе ещё не рассказал, что отмочил Минхо. – Ты правда его уволишь? – И даже не пожалею об этом. Таких придурков на пушечный выстрел к детям подпускать нельзя. У Тэхёна в голове вдруг всплыла сцена, которую он увидел в обед, и он открыл рот, решив, что раз уж день и так не сахар, нужно добить его до конца, как Чонгук перебил его задумчиво: – Если б такое с моей племянницей произошло, я бы убил уже. – С... с кем? – выдохнул Тэхён ошарашенно, моргнув. – С племянницей, я ж тебе рассказывал недавно! Ты чем слушал? – шутливо спросил Чонгук, пропуская Тэхёна в свой кабинет, так как там лежали и его вещи, которые он не забрал - не до того было. – Недавно? Это когда ты меня раздевал после посиделок с коллегами у меня дома или когда я проверил сто контрольных за вечер и пытался не умереть за столом? – скептично хмыкнул Тэхён, сложив руки на груди - жест защиты. – Милый, ты как будто мне что-то предъявляешь, – хмыкнул Чонгук, взяв с вешалки свое пальто. – Наверное, все-таки во время контрольных. Прослушал, ну и ладно. – Хотя стой... – Тэхён нахмурился, начиная припоминать тот вечер: Тэхён действительно проверял контрольные, сидя прямо на полу за низким столиком, а Чонгук рядом играл в симс, закончив со всеми делами. Он не мог помочь, так как в химии был полный ноль, но хоть не мешал, и на том спасибо. Хотя после он начал что-то бубнить, пока обустраивал купленный дом... – Точно! Как я мог забыть, блин. Ты ведь говорил, что у твоего старшего брата здесь дочь учится, ей шестнадцать, кажется? И что ты рассматривал несколько школ, но пошёл на собеседование именно в эту, так как хотел приглядывать за племянницей. Так ты с ней сегодня говорил возле кабинета? – Чего? А ты откуда знаешь? – удивлённо спросил Чонгук, пропуская Тэхёна вперёд, а после принялся закрывать кабинет. Тэхён помялся, а после сдался и просто рассказал о том, что видел и о чем подумал. Они уже шли по пустым коридорам, когда омега закончил, и Чонгук остановился, ошарашенно глядя на него. – Я что, похож на педофила?! – Да нет же, я просто не подумал и забыл про племянницу, плюс недосып... – Матерь божья, ты подумал, что я мучу с пубертатниками?! – Чонгук, ну правда прости, я сглупил... – Этот день явно хочет меня добить, – покачал головой Чонгук и, заметив реальное сожаление на лице Тэхёна, вздохнул. – Я не злюсь серьёзно, не волнуйся. Я больше удивлён, что у тебя вообще такая мысль появилась. Ты мой партнёр, с которым я собираюсь строить совместное будущее, и я уверен, что между нами доверия не меньше, чем других чувств. Просто в следующий раз расскажи мне о своих сомнениях сразу, ладно? Чтобы у нас не было проблем. – Я и собирался с тобой поговорить, просто растерялся немного... Чонгук подошёл ближе и мягко поцеловал омегу в лоб. – Все в порядке, родной. А теперь поехали уже домой, я, блин, все равно нажрусь этих суши! Тэхён не выдержал и тихо рассмеялся, жмурясь.

*

Через пару месяцев Ёнджэ на одной из встреч в кабинете Чонгука (которые Чонгук организовывал регулярно), сказал, что родители развелись. Он говорил это с сожалением, но было видно, что ситуацию он отпустил. Ёнджэ рассказал, что мама действительно пыталась меняться, старалась ради него. Записала его к психологу, начала больше времени с ним проводить, интересоваться его увлечениями. Суд оставил ребёнка с матерью, потому что так захотел он сам - да и отцу, как оказалось, сын действительно не сильно-то и нужен, так что с ним отношения налаживать было бесполезно. Сразу после этой истории с Ёнджэ Чонгук на следующий день собрал в учительской всех коллег, описав ситуацию и сказав, что теперь будет строже следить за методами преподавания. А после собрал и всю школу в актовом зале, где не только он, но и приглашенный специалист, рассказали о буллинге и его последствиях. Чонгук знал, что больших изменений это не даст, но он пытался что-то менять, и у него вполне получалось. К этому времени Чонгук и Тэхён съехались, решив, что тянуть-то в принципе незачем, если оба этого хотят. Тэхён познакомился с племянницей, которая оказалась очень хорошей девочкой. Тогда, когда Тэхён видел их двоих, оказывается вышла комичная ситуация: Чонгук просто спалил, как племянница целуется с каким-то парнем, и офигел, не понимая, что происходит. И та призналась, что только начала встречаться с альфой из другой школы и что пока она не хочет рассказывать родителям. Ну Чонгук и пообещал, что будет хранить секрет - в конце концов, он сам таким был. Коллегам они о своих отношениях не говорили, но те сами уже догадывались, ведь это сложно скрывать постоянно. Некоторые даже просили на свадьбу пригласить, и Тэхён тогда нервно посмеивался. Ну какая свадьба? Это как с племянницей: опять себе надумает всего, а Чонгук потом офигеет. Так он будет думать, пока не получит на год отношений тонкое серебряное кольцо с маленьким камушком и предложение выйти замуж. Блин... ну как тут отказать?

lijeon