Истрепанный белый флаг/This Tired White Flag

Флинту казалось, что на нем нет кожи, словно со спины его содрали целый слой. Рубашка колола её, и она словно горела там, где Томас касался его. Было больно, но он не мог оторваться. Томас поцеловал его, и Флинт слишком долго вспоминал, как ответить на поцелуй. Господи, когда он последний раз целовал кого-то? Когда он последний раз вообще хотел? Томас отстранился и обхватил его лицо руками. Он посмотрел на Флинта сияющими глазами, полными слез. - Джеймс, - произнес Томас с тем же трепетом, из-за которого Флинт чувствовал себя неловко десяток лет назад. Стыда в нем больше не было, но дух перехватывало все так же. Он не мог вынести этого взгляда Томаса. Собственного отвести тоже не мог. - Джеймс, - вновь сказал Томас, нежно гладя большим пальцем по щеке. - Все хорошо, у нас все будет хорошо. - Откуда нам знать, - произнес Флинт, потрясенный тем, как глухо прозвучал его голос. Ему показалось, что его сейчас стошнит, или он заплачет, и не знал, что хуже. Он не мог привыкнуть к тому, что Томас снова рядом. - Мы все исправим. Обещаю тебе, любовь моя. Флинт всхлипнул и вновь прижался к Томасу, уткнувшись носом в его плечо и сжимая рубашку на спине. Томас продолжал говорить мягко, ласково, но Флинт не различал слов. Это было слишком. Все его тело ломило от боли, причину которой он не мог понять, а кожа ужасно зудела, сильнее всего там, где он касался Томаса. Его душа была отравлена грехом, и ему было тошно от мысли, что он может как-то испачкать им Томаса. Не надо было приходить сюда, надо было заставить Сильвера принять его предложение и смириться. Он не заслуживал Томаса после всего, что натворил. - Джеймс, нужно найти место поукромнее, - Томас высвободился из хватки Флинта, но лишь настолько, чтобы опять посмотреть на него. Он все ещё держал Флинта за плечи и талию. - Избавить тебя от этой одежды. Флинт рассмеялся и сам этому удивился. - Чрезвычайно предусмотрительно с вашей стороны, милорд. Томас вновь улыбнулся, хотя в его глазах ещё сквозило беспокойство. - Думаю, ты увидишь, что больше я никакой не лорд. Тяжелый труд превратил меня в изрядного негодяя. К тому же, я просто хотел сказать, что твоя одежда грязная, а в чистой сразу станет лучше. На какую-то страшную секунду, пока Томас вот так ему улыбался, Флинт был уверен, что спит. Только сны его никогда не были так хороши, как, впрочем, и явь. Под взглядами охраны Томас провел его через поле. В тени бараков было прохладнее, хоть и ненамного; неподвижный воздух казался тяжелым и удушающим. Флинт не собирался скучать по морю, он отказывался это делать, но в открытом море ветер хотя бы спасал от раскаленного карибского солнца. Томас обнимал его за плечи, и Флинт понимал, что с каждым шагом все больше и больше наваливается на него. Ему казалось, что он не спал несколько дней, что вполне могло быть, и был уверен: если Томас отпустит его, он рухнет на колени и больше не встанет. - Почти пришли, - пробормотал Томас, подхватывая Флинта. Томас был теперь шире в плечах и сильнее, чем раньше - Флинт ощущал крепкие мышцы его рук. Наконец они вошли в длинную комнату, вдоль одной из стен которой стояла дюжина коек. В комнате было сумрачно, всего несколько окошек пропускали свет, но Флинт привык к жизни в каюте, поэтому едва обратил на это внимание. Томас усадил его на одну из жестких узких коек, сжав его плечи, прежде чем отпустить. - Пойду принесу воды, - сказал Томас через плечо. Флинт думал, что испугается, едва Томас исчезнет из поля его зрения, что разум будет настаивать, что он - лишь затянувшаяся галлюцинация, и напряжение его в конце концов одолеет, и разум его пошатнется. Но минутное уединение привело его в чувство, и он глубоко вздохнул, вытирая лицо рукавом. Томас прав, он сам и рубашка его все в грязи и засохшей крови. Флинт повозился с воротником и стянул рубашку через голову. Пальцы были словно деревянными. Он бросил рубашку на пол и попытался снять обувь, но безуспешно. Пальцы не слушались и шнурки не желали поддаваться. Злость подступила к горлу, и Флинт выругался. Томас поставил на пол таз с водой, опустился на колени напротив Флинта и отодвинул его руки. Он без труда расшнуровал сапоги, снял их и убрал в сторону. - Я с тобой, Джеймс, дыши. Томас приложил полотенце к груди Флинта и вода побежала ручейками по коже, оставляя светлые полосы среди грязи. Он хотел протянуть руку и коснуться Томаса, но руки тоже не слушались, и они сидели в тишине, пока Томас обтирал грязь. - Я мечтал об этом, - сказал Флинт, глядя на свои руки. - Когда было совсем плохо. Что ты есть где-то, и я возьму Лондон штурмом и вытащу тебя из Бедлама. В этих мечтах я всегда успокаивал тебя, а не наоборот. Полотенце с плеском шлепнулось в воду, и Томас взял Флинта за руки. Он нежно коснулся разбитых костяшек пальцев Флинта; тот даже не помнил, откуда на них взялась кровь. - Если бы ты увидел меня сразу после Бедлама... Я был не в себе, когда уезжал оттуда. - Томас звучал устало, и Флинту так хотелось утешить его, так хотелось взять себя в руки, чтобы понять, что нужно сделать. - Но я уже оправился, твоя травма свежее. Травма? То ли это слово? Слишком бесстрастное название для того, через что они прошли. Боже, Флинт никогда не чувствовал себя таким старым. Томас снова взял полотенце и выжал его в таз. Флинт попытался взглянуть на это символично, словно Томас смывает грязь не только с его кожи, но и души. Вода помутнела и Флинт почувствовал себя худшим из грешников. - Питер знал, что ты был там? - внезапно спросил он. Руки Томаса сжали полотенце и замерли. - Да. Ярость вспыхнула и тут же погасла; гнева для Питера Эша не осталось. - Ты знаешь, какое он принимал участие во всём этом? - Флинт не знал, чего хотел добиться этими вопросами, но остановиться не мог. - Да. - Томас продолжил бережно стирать грязь. Неприятное ощущение уходило, когда исчез слой грязи, но призрачное жжение не пропадало. - Он убил Миранду, - сказал Флинт. Он должен столько неприятного рассказать Томасу, и какая-то часть его хотела отложить это на потом, когда у них будет больше времени. Он не знал, будет ли взгляд Томаса столь же нежен после того, как тот узнает, в кого превратился Флинт, а Флинт был достаточно эгоистичным, чтобы оттягивать это настолько, насколько возможно. Но Миранда не была лишь его секретом. - Сволочь, - прорычал Томас с такой ненавистью, какой Флинт от него еще не слышал. Флинт вскинул голову и изумленно вытаращился, должно быть, довольно глупо. - Что хочешь говори о Бедламе, но словарный запас пополняется невероятно, - пожал плечами Томас. Флинт фыркнул и расплылся в ухмылке. Ничего смешного не было, но думать об этом серьезно было слишком страшно. - Я скучал по твоей улыбке. - Томас коснулся уголка его губ. - Ты такой красивый. - Томас. - Я думал, что больше тебя не увижу, - произнес Томас, и голос его сорвался. Он до боли сжал плечо Флинта. И опять Флинт жалел, что не знает, как его утешить. Не зная, что ещё сделать, он поцеловал Томаса. Поцелуй вышел смазанным и неуклюжим, борода Томаса царапала лицо и они столкнулись носами, когда попытались найти нужное положение. Флинт и не думал, что снова почувствует это. - Я всегда помнил о тебе, - прошептал Флинт на расстоянии выдоха. - Все, что я делал, черт, Томас, я так старался создать мир, о котором ты мечтал. Губы Томаса были суше, чем помнил Флинт, жара сделала их потрескавшимися и шершавыми. Флинт не мог не думать о том, что нового в нем замечал Томас. - Я творил ужасное в память о тебе, - произнес Флинт между поцелуями. Хотел бы он замолчать. Слишком близко он подбирался к правде, которая прервет это чувство между ними. Он хотел хотя бы минуту насладиться им и объятиями Томаса, его поцелуями и тем, что он был рядом. - Все хорошо, Джеймс, я понимаю. Не могу представить, что бы делал я, если бы мы поменялись местами. - Томас гладил его по затылку, одновременно успокаивая и волнуя. Флинту казалось, что это происходит не с ним. - Ты не знаешь, что я... - Флинт. Он вздрогнул и отшатнулся. Лучше бы Томас его ударил. - Как давно ты знаешь? - Я начал подозревать после Чарльзтауна. То, что моего отца и Питера убил один и тот же человек, вряд ли было совпадением. - Он говорил спокойно, и отчего-то это было хуже, чем если бы он кричал. Томас знал. Томас знал, и такого никто бы не смог простить. - Прости, - выдавил Флинт. Что ещё он мог сказать? - Я хотел связаться с тобой, но не знал, как, и даже если бы я смог, что бы я сказал? Что можно сказать бесславному капитану пиратов, которого ты много раз то ли втрахивал в кровать, то ли нет? Флинт издал какой-то звук между смехом и всхлипом. - Но все же я был рад думать, что ты жив, хоть я и не мог поговорить с тобой. Я боялся думать о том, что будет, если я узнаю, что ошибался. - Томас вновь взял руки Флинта в свои, и тот понял, что у него нет сил их оттолкнуть. - Я запутался, Томас. - Все нормально. - Томас встал на колени и уткнулся своим лбом в лоб Флинта. - Я здесь, и вместе мы справимся. - То, что я делал, Томас. - Он прикрыл глаза, скрываясь от взгляда Томаса. Кожа снова начала зудеть, и желание разодрать ее ногтями возрастало. - Не просто так Флинта прозвали монстром. - Пожалуйста, посмотри на меня, - прошептал Томас. На секунду повисла ужасающая тишина, прежде чем Флинт вновь открыл глаза. Ему захотелось отпрянуть под силой взгляда Томаса. С тех пор, как он носил имя Флинта, ещё никому не удавалось заставить его почувствовать себя таким маленьким. - У тебя есть право на прощение, ты можешь оставить все позади. - Ты этого не знаешь. - Флинт сжал руки Томаса. Они были жестче чем раньше, огрубелыми, но само чувство было знакомым. Эти руки касались каждого дюйма кожи Флинта, и он знал их так же хорошо, как и собственные. - Я хотел помиловать каждого пирата в Нассау; это касается и капитана Флинта. Слезы, с которыми Флинт боролся с тех пор как допустил мысль о том, что Томас жив, хлынули из его глаз, и он разрывался между порывом спрятать лицо от взгляда Томаса, стыдясь своей слабости, и желанием принять утешение, что Томас предлагал ему. - Я не знаю, как мне быть кем-то кроме Флинта. - Мы вместе сможем это понять. - Томас все ещё успокаивающе обнимал Флинта. Флинт, быть может, и не заслуживал этого, но желал так сильно, что заполучил бы в любом случае. - Я люблю тебя, я всегда любил тебя. Я прощу тебя. Флинт хотел бы верить, что это возможно. - Я тоже не тот, кем был прежде, и, если ты сможешь принять меня как просто Томаса, то ты тоже можешь быть Джеймсом, МакГроу и Флинтом в прошлом, но не в настоящем. Мы можем считать себя кем хотим, и наши отношения какими угодно. - Что ж, ты точно не утратил любви к убедительным аргументам. - Голос Флинта был глухим из-за переполнявших его чувств. Может, это сработает? Может, у него получится. - А ты едва ли стал менее упрямым, - сказал Томас с улыбкой. - Вместе мы отыщем нас, обещаю, любовь моя. Он сделает это ради Томаса. Вернет Флинта морю. Вновь станет Джеймсом. Джеймс уронил голову на плечо Томаса, вдыхая его запах, его ощущение, возрождая туманные воспоминания. Так они просидели долго - вода на Джеймсе высыхала, Томас обнимал его, и Джеймс сидел, уткнувшись носом в Томаса. На минуту он почувствовал умиротворение. - Джеймс. Джеймс подпрыгнул, чуть не свалившись на пол, и растерянно моргнул, молча уставившись на Томаса. - Ты задремал на секунду, я думаю. - Джеймс позабыл, с какой нежностью Томас обращался к нему, как он мог позволить себе такое забыть? - Тебе нужно отдохнуть, а мне надо встать; я уже не молод, колени спасибо не скажут. Джеймс рассмеялся, и смех прозвучал только самую малость вынужденным. Томас отстранился лишь затем, чтобы вернуться через секунду и отдать чистую рубашку и пару просторных брюк Джеймсу. - Твои вещи мы скоро заберем, но пока придется тебе походить в моих. - Томас стоял близко, держа руку на плече Джеймса, готовый удержать его, если понадобится. - Не в первый раз. - Джеймс больше всего был рад тому, что хоть подняться на ноги было затруднительно, тело было тяжелым и неповоротливым, он смог переодеться сам. Томас улыбнулся той лукавой улыбкой, которую Джеймс хорошо помнил, и что смущала его, как подростка на первом свидании. Он чувствовал себя влюбленным. Кровать была слишком узкой для двоих, но их это не волновало. Они ерзали, пытаясь уместиться оба, пока Джеймс не оказался почти полностью на Томасе. Джеймс чувствовал странное довольство от того, что никто не поднимет Томаса с кровати без его ведома. Флинт боролся со сном лишь ещё мгновение. - Я могу нас вытащить, - пробормотал Флинт в грудь Томасу. - Уедем отсюда. - Есть что-нибудь на примете? Лежать в объятиях друг друга было жарко, но Джеймс и не думал отодвигаться. - Куда-нибудь, где безопасно, где Англия нас никогда не достанет. - Он помолчал. - Подальше от моря. - Мы уедем, но не сегодня. Время есть, Джеймс, времени хватит на всю жизнь. - Грудь Томаса вибрировала у Джеймса под ухом. - Отдохни пока. Господи, Джеймс был так рад просто отдохнуть.