Нетипичные приключения Дино.

Хибари сам не понял, как отключился. Но когда он проснулся, то теплого тела рядом не ощущалось. Он ушел, сбежал. Кёя привстал и потер глаза, возвращая себе способность видеть в темноте. Действительно, разве ждал он, что этот человек останется с ним и согреет его своим теплом. Глупые мысли, которые иногда посещали голову Хибари, теперь точно должны были исчезнуть навсегда. Главное было то, что человек был помечен его запахом, значит, в логове теперь точно будут считать, что Каваллоне принадлежит ему, что дает Мустангу право без проблем проникнуть в саму обитель вампиров. Их план потихоньку начинает осуществляться. Кёя был и рад, но почему-то теперь ему было грустно. И все из-за глупого Мустанга, который вызывает у него какие-то странные чувства, от которых вроде, и избавиться хочется, но не получается. Хибари прошелся по клетке, пиная попадавшиеся на пути подушки. Лучше просто перестать, наконец, думать об этом. Представить, что это и, правда, было сделано лишь для того, чтобы добиться цели. И забыть о том, что Хибари Кёя, наверное, впервые в жизни испытал такое удовольствие. Парень остановился посреди подушек и глухо засмеялся. В этом смехе совсем не было веселья, лишь доля сожаления со смесью грусти и смирения. Вампир сел, все еще продолжая смеяться, и протянул руки к своей одежде. Надо бы сказать этому травоядному, чтобы рубашку другую ему достал, а то эта теперь никуда не годится, совсем плоха, словно ее разодрали дикие волки. Если он так заявится к их, так называемому хозяину, то проблем не оберешься. Допрос устроит, а там можно и правду случайно выболтать под действием силы внушения, которую применяет обычно их хозяин. Прикажет сказать правду – ты скажешь, как миленький, поэтому нужно было, чтобы все было идеально. Никаких зацепок, которые могли бы их сдать. Обычный вампир со своей обычной жертвой. А порванная на вампире рубашка – это уже странность. Хибари осмотрел ее еще раз и, быстро надев штаны и укутавшись в плащ, пошел с остатками рубашки наверх, к Мустангу. Чем выше он поднимался, тем нерешительней становились его шаги. Видеть сейчас Каваллоне все же не хотелось, появилось какое-то неведомое ранее чувство смущения. Из-за этого Кёе хотелось приложить себя чем-то тяжелым, чтобы не мучится от дурацких мыслей, которые опять лезли в голову. Приняв самый невозмутимый вид, Хибари все же подошел к двери, ведущей из подвала в саму кузницу, и, толкнув ее, открыл. Каваллоне, как будто и не слыша звука скрипнувшей двери, почти не шевелясь, что-то делал за столом. Хибари, почти бесшумно подошел сзади и посмотрел через плечо на то, что делал Дино. Тот разбирал свое оружие, проверяя его. Вампир, склонив голову, немного понаблюдал за этим, внимательно изучив составляющую пистолета, а после все же позвал Мустанга. -Эй, травоядное… Каваллоне вздрогнул, словно испугался чего-то, и повернулся на голос вампира. -Да, Хибари? Вопрос прозвучал робко и тихо даже, Дино тоже смущала вся эта ситуация, поэтому он и решил отвлечься хоть как-то, занимаясь любыми делами, какие только подворачивались под руку. Вампира видеть не хотелось, поэтому, когда голос прозвучал за его спиной, Каваллоне весь внутри сжался, и просто повернуться ему стоило просто громаднейших усилий. -Мне нужна новая рубашка. – Кёя кашлянул и бросил Мустангу куски ткани, которые были в его руках. Повисло минутное молчание. -Ммм…Хорошо, Хибари, я спрошу у людей в деревне, думаю, что они смогут тебе что-нибудь подыскать. -Эй, травоядное, не смей говорить им о моем существовании вообще! -Ты не так понял, - Мустанг покачал головой, - я вовсе не собирался никому говорить про тебя. Что-нибудь придумаю, чтобы достать твой размер. - Если скажешь хоть слово, то я загрызу тебя до смерти. Каваллоне помотал головой, пытаясь убедить вампира в том, что никто в этой деревне кроме него и Адольфо не узнает о том, что Хибари находится здесь. - Не скажу я! - Я сделаю вид, что поверил тебе. Кёя развернулся и пошел обратно в ставший уже родным подвал. Все правильно, так и надо. Словно никогда у них с Мустангом ничего и не было. Просто чудесно, говорил себе Хибари, пытаясь действительно убедить себя в том, что это правда.