Невзаимность

Надоело биться кулаками об стену. Слишком много слез выплакано. Слишком много порезов на руках. Но никакой взаимности.

      Сколько уже можно страдать? Все спрашивают у Макс, все. И как им ещё не надоело? Прикидываются, будто им есть дело до неё, описывают любовь как нечто волшебное, бабочки в животе. Ага, как же. Скорее розы с шипами, пустившие корни вглубь её сердца.       Ей больно, очень больно. Невыносимо. Сидя на кровати, Макс съёживается в комок, мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Глаза красные, за последний месяц слишком много слёз выплакано. Непозволительно много. Но это по ночам, конечно же. Утром рутина ждёт её. Пудра поверх красноты и нездоровых синяков под глазами, — и ничего не видно. Остаётся только накинуть счастливую улыбку и смеяться в ответ на каждую её шутку.       «Она милая», — подмечает Макс, глядя на девушку, стоящую в компании Майка и его друзей на перемене. Но в следующий момент, когда рука Уилера по-хозяйски ложится на талию Эл, и та влюблённо смотрит на него в ответ, Макс охватывает жгучий приступ ревности. Дыхание перехватывает, в глазах отчего-то появляются слезы и Мэйфилд уходит в туалет, дабы никто не стал ненужным свидетелем её слабости.       И горячая вода льется по её рукам, обжигая недавние порезы. Но это не так больно, по сравнению с пониманием того, что чувства никогда не будут ответными. Это «никогда» забралось под кожу, въелось в лёгкие, не давая возможности вдохнуть. Она действительно устала от бесконечных самокопаний и мыслей.       Мысли, мысли, мысли. Из-за них последнее время Максин не живёт, но существует. Ей не хочется ничего, даже ответных чувств от Эл. И она жалеет о своей влюбленности, но не перестаёт мечтать. Мечтать о чем-то лучшем если не для себя, то хотя бы для той, которая кажется недосягаемой.       Макс ложится спать чересчур поздно. Настолько, что через пару часов просыпается от трели будильника, причём в крайне странном хорошем настроении. И вдруг, ей в голову приходит невероятно нелепая мысль. Такая глупая и наивная, что Мэйфилд она приходится по вкусу. Ведь если признаться во всем, станет хоть немного, хоть чуть-чуть легче. Или не совсем, ведь всё может как всегда пойти не так. Вся школа знает о неприязни Эл и её компании к людям так называемой «нетрадиционной» ориентации. Все ученики, включая Макс. И это ещё одно испытание для девушки. Она знает, что ничего не будет хорошо, и даже признание не то чтобы может помочь. Но этот день должен поменять хоть что-то, иначе всё не сдвинется с мёртвой точки вообще.

Сейчас или никогда.

      И на что она рассчитывала? На то, что услышав её признание, Эл улыбнётся и всё будет хорошо? Конечно же нет, Макс не сомневалась в том, что ей откажут. Она знала это, но не имела и малейшего представления о том, насколько это больно. Макс еле держится, слушая хохот Эл. Чуть не падает с ног, понимая, что девушка расценила всё как шутку. Жаль, что так и не было.       А когда до Эл доходит осознание того, что сказанное ни капли не шутка, всё переходит все существующие границы разумного. Девушка прожигает Макс взглядом, гневным и одновременно презрительным и просит отойти её подальше. И Мэйфилд понимает всё, отходя в сторону. Чуда не случилось. Медленно она оседает на пол, обнимает себя за плечи и пытается восстановить дыхание. Получается плохо, и, кажется, она на грани. Тихо всхлипывает, надеясь, что эмоции не возьмут верх. Больно.

Но в голове почему-то всё ещё звенит её смех.

      Что же, теперь всё действительно изменилось в корне. Эл избегает девушку, ненавидя в глубине души, не имея ни единого повода на это. И каждый день Макс пропитывается такой же глубокой ненавистью к Хоппер и к себе самой всё больше и больше. Презирает чувства, что испытывает к девушке. Но не может избавиться от них, и это выводит из себя.

Я ненавижу тебя, но всё ещё люблю.