его собственный путь.

      В мире, где у 80% населения есть своя, непохожая на ничью, сила, ее отсутствие делает тебя тем самым исключением из правил, которое никто не любит. Как несколько десятков лет назад люди боялись тех, у кого причуда была, так сейчас…нет, не боятся, но презирают тех, у кого этой отличительной (но до смешного делающей похожим на других) черты нет. Изуку как никто другой на себе испытал, что это значит. За все четырнадцать лет его никчемной жизни каких только оскорблений в свой адрес он не слышал. Люди не принимали его, никогда не желали считаться с ним. Просто потому, что у его мизинца строение не такое, как у большинства. Никого не интересовал его ум. Никто никогда не спрашивал о его мыслях. Никого не волновал его внутренний мир и стержень, который он год за годом отстраивал, получая новые пинки от более популярных, и, очевидно, более сильных ребят. Для них он всегда был Деку, мальчиком-неудачником. «Мне так жаль, Изуку!»       Эти мамины слова, как на старом поломанном проигрывателе, в голове Изуку каждый раз, когда он не может отвлечь себя чем-то другим. Они обыкновенно вводят его в депрессию, которой, конечно же, никто не увидит. Потому что он Деку-дурачок, который с улыбкой принимает чужие издевательства, потому что никто никогда не пытался добраться до того, что может быть внутри у такого, как он. У простого Мидории.       Он знает, что мама ни в чем не виновата. Никто не виноват – просто это его гены умудрились собраться так, что он попал в категорию тех 20%, которые раскиданы по всему миру, и лишены какого-то преимущества даже перед обычными воришками. Не виноват даже он сам, но кого, по сути, это волнует?       Несмотря на все те помои, что год за годом на него выливают одноклассники (в особенности Кацуки, о котором даже думать противно), у Мидории все еще есть мечта. Она глупая и обсмеяли ее все, кому не лень, но она все еще теплится в нем, горячая и искренняя. Когда-нибудь он станет героем, таким, как Всесильный. Изуку не верит в сказки, прекрасно знает, что так поздно причуды не проявляются, да и сам он более чем уверен, что он простой. В нем нет силы, текущей по телу вместе с кровью, он чувствует это так же четко, как чувствует холод или жару.       Но Мидория станет героем, он точно в этом уверен. У него есть план, есть идея, к которой он идет с тем же упорством, что и его одноклассник Кацуки, спешит к месту самого ненавистного человека в жизни Изуку. Он нашел этот ответ так неожиданно, почти чудом, но до сих пор думает, почему не догадался до этого сам. Он ведь умный! Его план, его единственная надежда на исполнение мечты стоит у него в шкафу, рядом с лимитированной фигуркой Всесильного. Это комикс, и он настолько старый, что мама помогала еще маленькому Изуку его осторожно ламинировать, пряча страницы за прозрачным пластиком, спасая их от разрушения.       «Iron Man». Комикс, который, по словам все той же мамы, где-то добыл дедушка. В его время было очень модным собирать комиксы о старых героях, и на чердаке дома у них хранился. Этот был Мидории дороже всего, потому что основные герои чуждой ему линейки Marvel, да и DC, все как один обладали своими причудами, и только он, Тони Старк, был не такой, как все они.       Он был гением, невероятным механиком, но был простым человеком. Таким же, каким был и сам маленький Изуку. Он стал героем, чтобы защищать людей, даже несмотря на то, что не обладал никакими сверхсилами. Он создал героя из себя самого с помощью знаний и смекалки, а не мифического чуда.       Железный человек был на втором месте его фаворитов после Всесильного. И Изуку хотел использовать идеи, которые были когда-то давно написаны людьми, не знавшими о том, что в будущем каждый будет героем. Мидория тоже мог стать героем, пускай и не таким простым путем, как все остальные. Он мог им быть, потому что хотел им быть. Потому что его ум и смекалка не могли подвести его на пути становления героем. Изуку знал, что когда-то наступит и его день. Новый день, в который он войдет со званием героя, первого в их мире героя без причуды.

XXX

      Практическую часть экзамена Изуку проваливает с треском. Ему не разрешают взять с собой его нехитрые приспособления – созданные им самим ботинки для более быстрого перемещения, механические руки, имеющие высокую прочность. Он мастерил их весь последний год, но в последний момент он оказывается на полигоне совсем один, чувствуя себя голым без своих «заменителей причуд». Кацуки, буквально пролетающий мимо него, глумливо смеется, а Изуку пугается только того, сколько шума создают будущие герои. Он успевает помочь какой-то девочке, которая очень не вовремя падает, и в последний момент пробегает с ней между ног огромного робота-ловушки, и даже получает за это свои 35 очков за спасение. Но это слишком мало, чтобы пройти такой сложный экзамен, а его идеальный письменный экзамен не учитывается.       Мидория почти плачет, когда видит свои результаты, но мама удивленно кричит ему из кухни, что ему пришло еще письмо. Изуку, конечно же, тут же бежит к ней, и его руки дрожат, когда он видит, что отправитель этого письма – академия U.A. Он осторожно вскрывает конверт, едва не навредив себе от волнения, и выдыхает удивленно.       Его без внутреннего экзамена принимают на Факультет Поддержки. Изуку пораженно охает – вместе с предложением на поступление внутри конверта так же лежит и письмо от старшекурсников, которые извинялись перед ним за то, что во время его практической части экзамена позволили себе рассмотреть его приборы. Ему пишут, что он может стать достойным изобретателем и помогать героям так же, как и они сами. Мидория сначала не верит. Это похоже на какую-то сказку – он уже был готов пойти в обычную старшую школу, но, кажется, его мечты все же не так тщетны, как он считал изначально.       И пускай это не Факультет Героев, как он думал изначально. Пускай это еще более длинный и тернистый путь к становлению Героем – ему правда все равно. Он сделает все, чтобы в конце концов оказаться сильнее самой судьбы и сделать то, о чем он мечтал всю сознательную жизнь. Он докажет еще всем им, бывшим одноклассникам, Кацуки, который занял первое место по практическому экзамену, той девочке, которая благодарила его за помощь, всем. Он еще покажет, что без способности тоже можно быть нужным и тоже можно спасать людей. Изуку никогда не верит в себя, но в свои логические выводы – всегда. И он добьется своего.       Потому что иначе он не Мидория Изуку, будущий Железный человек.

XXX

      Только со временем Изуку понимает, что поступление на Факультет Поддержки было для него наилучшим выбором. Это не геройский факультет, тут преимущества в причуде нет. В его классе важно не тот, кто ты есть, какая у тебя причуда или насколько ты силен, а важно то, что ты создаешь и как гибок твой ум. Мидория не ощущает себя здесь изгоем – для свои новых одноклассников он не «гребанный отаку», а парень, у которого есть подробнейшие записи, которые становятся для него отличным подспорьем. В своем классе он прочно обосновался в пятерке лучших, отлично устроившись на третьем месте. Он горд собой и своими достижениями, и, что еще более приятно – его одноклассники горды им.       «Изуку и Мэй, - говорят они, - две наши самые большие гордости! Они невероятно круты!».       Мидория в такие моменты ненавидит себя чуть меньше, потому что люди искренне за него радуются. Они все вместе испытывают на практике его приспособления наравне с приспособлениями Хатсуме, которая считается лучшей изобретательницей не только среди первогодок, но даже второгодок и некоторых третьегодок.       Это делает его немного увереннее. Но, как и всегда, в своих приспособлениях, не в нем самом. Возможно, звучит и смешно, но Изуку слишком привык к тому, что он никчемен, чтобы его действительно кто-то считал достаточно достойным дружбы и похвалы. Он все еще был один, хотя его и уважали. Теплых чувств у него ни с кем не возникало. Почти не угнетало – слишком давно привык к придавливающему одиночеству. Не ненавидят, в том и радость.       Друг у Мидории все же появляется. Они знакомятся случайно – Шинсо буквально хватает его за руку у столовой. На самом деле это странно, потому что обычно Изуку никому не нужен, но этот парень явно заинтересован в нем, и ни в ком больше. Его на прицепе тащат куда-то, – конечно зеленоволосый не догадывается куда - а потом очень настойчиво расспрашивают. У Мидории на практическом экзамене было слишком много нервов, чтобы он успел заметить Хитоши тогда, а вот сам парень его однозначно заметил. - Я знаю, ты тоже хочешь стать героем, Мидория, - старший облокачивается на стену, и впервые Изуку видит кого-то, так похожего на него.       Сломленного и собранного заново. С разрушенными мечтами и хлипким путем из горящих спичек к цели. Шинсо, кажется, еще никому так не открывался, но Мидория смотрит. И видит. Себя, в отражении лиловых глаз, такого же усталого и разрушенного почти на три четверти. Они оба – почти близнецы, оба получили от жизни своего пинка и теперь, похоже, это логичный выход для них. Держаться вместе, чтобы пройти вперед – хорошая почва для появляющихся ростков дружбы.       Мидория улыбается. - Я не хочу, Хитоши-кун. Я стану героем, - и протягивает свою ладонь, мозолистую и испещренную некрасивыми шрамами от неудачных экспериментов. Шинсо пожимает ему руку и смеется, наверное, самым веселым смехом на памяти Мидории. Впервые кто-то смеется не над ним, а вместе с ним, и от этого так тепло, что Изуку уверен – он никогда не забудет ни этого смеха, ни этого человека, что стал ему настоящим другом.

XXX

      Когда до спортивного фестиваля в U.A. остается неделя, с ума сходит даже Шинсо. Он успевает объявить Факультету Героев войну, за что получает от Мидории подзатыльник. - Знаешь, Хитоши-кун, ты зря нервничаешь, серьезно. С твоей отпадной причудой ты всех победишь и обгонишь Кацуки как нечего делать, - Мидория уверенно кивает, размахивая палочками, но друг его восторгов, кажется не разделяет. -Мидория, - фиолетововолосый смотрит на младшего мрачным взглядом. – Заткнись, а? - Чег…- Изуку хмурит брови и недовольно смотрит на одноклассника. Хитоши отводит взгляд, как только видит выражение лица друга, и Мидория тут же шумно выдыхает. - Использовать на мне свою причуду – вовсе не честно! Но я не обижаюсь, - предвосхищая испуг старшего, заверяет паренек, - я понимаю, что ты нервничаешь. Мы все нервничаем, Мэй, вот, руку сломала, что пришлось водить ее к Исцеляющей Деве, так стремилась испытать свои наработки. Я тоже волнуюсь, потому что…ну ты сам знаешь почему! Все будет хорошо, ты достаточно сильный, чтобы пройти все испытания, и тебя обязательно заметят! Так что не волнуйся, и лучше перестань задирать героев. -Я не задираю всех героев, - почти хищно улыбается Шинсо в ответ на пламенную речь друга, - Я задираю только Бакугоу Кацуки.       Мидория тихо смеется в кулак, пряча искорки веселья в своих глазах, и смотрит на Хитоши с благодарностью. Они редко говорят друг другу «спасибо», но все равно читают его в чужих жестах и поведении. Мидория постоянно подкармливает старшего, считая, что тот слишком уж сильно трудится, а Шинсо своим грубым поведением (и совсем иногда причудой) отгоняет всяких желающих над Изуку посмеяться. Возможно, поэтому Мидория давно не видел рядом Кацуки. Возможно, в том что-то изменилось после того, как на них напал Альянс Злодеев, зеленоволосый точно не знал, но с той встречи ребята из класса 1-А значительно выросли (нет, конечно, Изуку не подглядывал. Он собирал информацию), изменились не внешне, но сильно внутренне.       Настоящие проблемы всегда заставляют людей повзрослеть. - Ой, Хитоши-кун, прости…Вызов, - Мидория неловко улыбается, показывая на мигающий экран своего телефона и хватает из-под лавки свой огромный рюкзак, с которым он выглядит немного комично. – До завтра! - До завтра, Мидория.       Он совсем недавно придумал это, но работает вроде как довольно успешно – это телефонная служба спасения. Какие-то незначительные проблемы, вроде кота, не желающего слезать с дерева или тяжелых сумок – теперь это забота Мидории. В Академии ему удалось заверить это, как преждевременную практику, так как помогает людям он в основном с помощью своих приспособлений. Это его тренировки, настраивает сам себя Изуку, каждый раз, когда очередной Мистер Царапка истошно орет, пока железные манипуляторы снимают его с злополучного дерева. Ему, будущему герою, это только маленькие шажки к настоящим подвигам, но он чувствует себя прекрасно, потому что все начинают с малого.       В этот раз все идет совсем не по плану – вместо Пушистика, Изуку вдруг говорят, что спасти нужно ребенка, настоящего живого мальчика, который полез в люк, в поисках нового места для игры. Подростку не нужно много времени на обдумывание плана – просто поставив рюкзак на землю и вытащив из него веревку, он быстро создает из некоторых еще деталей из своего рюкзака кран, и спокойно спускается на веревке. Ребенка он находит тут же – в люках, в отличие от давних времен, нет опасного мусора, они только немного глубоки. У малыша сломана рука, Изуку и с этим быстро справляется, делая небольшую шину. Привычное дело, право слово, и привязывает мальчишку к веревке, дергая ее и запуская кран, чтобы тот поднял ребенка обратно к матери. Сам вылезает по ступенькам, которые созданы для обслуживающих работников. - Вы спасли нашего ребенка! – женщина размазывает по щекам потекшую тушь, потому Изуку неловко улыбается и подает ей свой носовой платок. Дама благодарно принимает его и вытирает лицо, смотря, как ребенка увозит в больницу, судя по всему, его отец. - Не стоит благодарности, я всего лишь пришел помочь, - Мидория краснеет и пожимает плечами, потому что да, он действительно запустил свою телефонную «службу спасения» чтобы помогать людям. Таких серьезных спасений у него еще не было, правда, но это не отменяет того, что он просто пришел вовремя. - Сколько вы хотите? Мы отдадим вам все, что захотите! – женщина хватает подростка за руки и смотрит внимательно в чужое лицо. - Нет, что вы! Все в порядке! Я всего лишь помог вам, сделал то, что правильно, - Мидория пожимает плечами и улыбается, - Звоните, если снова случится какая-то проблема. Но в следующий раз, когда случится что-то серьезное, лучше зовите настоящего героя. - А разве вы не настоящий? – женщина удивленно охает, а Мидория привычно краснеет. - Я? Что вы. Я учусь на Факультете Поддержки, к тому же я только первокурсник. Я всего лишь ученик. - Как тебя зовут, мальчик? – мать спасенного ребенка все еще не хочет его отпускать, и Мидория растягивает губы в бледной неловкой улыбке. - Мидория Изуку мое имя…Простите! Мне пора бежать, кажется, в нескольких кварталах отсюда у кого-то тоже случилась небольшая беда! - До свидания, Мидория! - И вам до встречи!       Парень подхватывает свой рюкзак и быстро бежит в направлении центра города, совсем не замечая людей вокруг. Шото приходится слегка отклониться от курса, чтобы спешащий парень не сбил его своим увесистым рюкзаком. Тодороки с интересом рассматривает незнакомого парня, почему-то детально запоминает его броскую, но почти детскую, внешность, и особенно следит за тем, как легко парень преодолевает преграды на своем пути, хотя его рюкзак полон железа и тяжелых деталей на все случаи жизни. - Мидория значит?...

XXX

      У Мидории всегда есть время на то, чтобы помочь другим. Даже когда ему нужно готовиться к завтрашнему тесту по химии, в которой он немного более, чем профан, он все равно спешит по первому же вызову, нередко облегчая работу многих служб. Пожарные, чья часть находится рядом с домом изрядной паникерши Киноши-сан, благодарят его каждый раз, когда видят, потому что только у Изуку хватает нервов и мирного расположения духа, чтобы слушать злоключения старушки и помогать ей со всеми ее невзгодами, вплоть до не открывающейся банки с маринованными овощами. Женщина достаточно к нему привыкла, чтобы не встречать с вытянутой рукой с разрядами тока наперевес, и она всегда нарадоваться не может его успехам. Мама иногда смеется, когда Изуку снова рассказывает о ней: «Да у тебя, должно быть, еще одна бабушка появилась, милый».       Он никогда не знает проблем с тем, чтобы помогать другим. Пока это не мешает непосредственной работе других людей, в этом ведь нет ничего плохого? Мидория не лезет в чужие дела, его они не касаются. Он лишь делает то, о чем его просят все те, кто находит его номер. Ему большего пока и не нужно, у него нет никакого права помогать с чем-то опасным или серьезным, о чем он говорит всем своим «клиентам».       Мидория дома валится без задних ног, быстро поужинав и доделав уроки, что не успел доделать в академии. Он слишком утомляется в такие дни, когда у него много звонков, потому что учеба тоже вовсе не простая, а Изуку старается быть если не самым лучшим, то хотя бы хорошим учеником класса 1-Н. Он хочет быть тем, кем его видят, хотя бы для того, чтобы ощущать себя чем-то лучшим, чем он не является на самом деле.       Ненависть к самому себе немного отпускает, когда он слышит чужие слова одобрения, когда кто-то улыбается ему и хвалит. В глубине души ему все еще сложно верить в искренность таких слов, ведь даже мама чувствует себя виноватой в том, что Изуку такой. Он не может перестать ненавидеть себя, хотя и знает, что нет в нем вины за то, что он такой, какой есть. Но, все же, легче винить в этой проблеме хоть кого-то – младший Мидория считает, что он достойная кандидатура на роль того, кто во всем виноват. Возможно, эта мысль когда-то была и не его, а ее ему вбил в голову Кацуки, но факт был фактом. Наверное, было глупо лелеять такие чувства к самому себе на протяжении десяти лет, но Мидория знал, что эта одна из немногих причин, по которой он вообще сражается с самим собой.       Он станет когда-нибудь героем, и тогда его самая главная слабость станет его преимуществом. Когда-нибудь, но не сейчас. Он пока что даже не на старте к этой мечте, а только пытается добраться до начальной черты. Его путь такой вот – странный и тернистый, но он из тех юнцов, что не хочет терять надежды несмотря ни на что. Ведь…Тони Старк, пускай и в чужой выдуманной истории, смог? Значит и он, Мидория Изуку, сможет. Чего бы это ему не стоило.       Ведь это не глупая прихоть его подросткового разума. Это цель и смысл его никчемной жизни.

XXX

      Когда спортивный фестиваль начинается, у Мидории от волнения даже сводит живот. Рядом с ним, уже привычная, шумит Мэй, которой не терпится показать своих милых малышей публике. Шинсо рядом напряженно молчит – он уже, кажется, снова успел объявить кому-то войну.       Изуку трясет от страха. Бакугоу только что сказал ему, что размажет его по стенке – чисто из принципа, потому что Мидория мозолит ему глаза. Они даже не учатся вместе, но Кацуки продолжает задевать и пытаться сломить его. Наверное, из-за него Изуку чувствует себя так подавлено уже многие годы, а возможно это лишь воспаленный мозг хочет скинуть хоть на кого-то часть испытываемой вины. У него снова нет ни одного прибора – для бега он не создавал ничего, да и его прошение о разрешении использовать приборы до сих пор не рассмотрено. Мэй говорит, что могут и среди фестиваля его рассмотреть, и потому ему не стоит волноваться, но парень все же не может не нервничать. Он в одном спортивном костюме, и чувствует себя все равно, что голым. Он опять беспомощен, и все это видят. Для Мидории это почти слишком, и от банального побега его сдерживает только одна причина.       Всесильный будет там. Конечно, он проследит за своими учениками, как же иначе? Он, как и другие герои, будет следить за их достижениями, а вместе с ними и за всеми, кто будет находиться на арене. Даже если его не будет видно – его ауру Мидория чувствует даже здесь. Это придает ему самую маленькую толику покоя, но он искренне верит, что дальше – лучше.       Староста класса 1-А даже извиняется перед ним за Кацуки…Наверное, все и правда пройдет не так плохо, все же, это как в обычной школе. Спорт, в котором Мидория всегда был силен, потому что бегать его приучили «друзья» еще с малых лет, а после приложилось и остальное, с тех пор, как он стал таскать куски всяких приспособлений домой со свалки.       Мидория не верит себе, но Шинсо улыбается ему краем губы, подбадривая. Если Изуку не может сделать этого ради себя – он сделает это ради Хитоши, почему нет? Настоящие герои всегда отрекаются от эгоизма и всегда все делают ради других, Изуку знает это.       И он будет следовать этому принципу, потому что это верно.

XXX

- Мальчик, что получил первое место в первых отборочных…Получает цену в десять миллионов очков!       У Мидории, кажется, снова приступ острой боли в животе, а вся толпа смотрит на него так жадно и Изуку привычно пугается. Это слишком эгоистичные взгляды, чтобы принимать их так стойко, но хуже того взгляд Кацуки. Тот смотрит с такой ненавистью, что впору начать гореть от этой яркой полыхающей злобы.       Когда он хватал кусок от разваленного чужой причудой робота, чтобы защищаться, он и не думал, что окажется первым. Когда он вырывал мины, чтобы сделать одну большую волну, он думал только о том, как бы не остаться за спиной Шинсо, которому обещал идти только вперед. А теперь он…тут. Неизвестный, никому ненужный мальчик, который получил слишком большую «цену» за себя. Это так странно и непривычно, но почему-то от победы внутри только жгучая боль и страх перед предстоящим этапом.       Изуку никогда не хотел быть желанным кусочком.       Кацуки все еще сверлит его спину обжигающим взглядом, но он исчезает вдруг, когда Мидория сталкивается с кем-то. Парень выше него, и зеленоволосый краснеет, понимая, что тычется в чужую грудь носом. Он делает несколько шагов назад и встречается взглядом с чужими яркими-яркими разноцветными глазами.       Мидория знает о нем только то, что это Тодороки Шото, и что Изуку обогнал его только что. От этого становится неловко, потому что он никак не хотел конфликтовать, но к его удивлению молодой человек спокоен, только смотрит на него…как-то. Деку еще слишком слаб в том, чтобы распознавать взгляды странных героев, но Тодороки не зол на него, скорее немного заинтересован… - Вот ты где, Мидория, - Шинсо как всегда вовремя появляется на месте и осторожно кладет руку на плечо друга, - Какие-то проблемы, герой?       Тодороки не отвечает, отходит от них очень тихо, будто все о причуде друга знает, а Изуку только неловко улыбается, кивая другу в благодарность. Его снова легко спасают от ненужных разборок, Мидория всегда готов благодарить за это, но Хитоши только усмехается и говорит ему, что неплохо было бы в команду взять Мэй и парочку героев.       …Конечно, повязку у него отбирают. Это столь же очевидно, как и то, что Мидория все же бесполезный Деку, и никто другой. Шинсо удается достать для них в общей неразберихе повязки, но они едва-едва доползают до четвертого места. Мэй гордится ими наравне со всеми членами обоих факультетов, герои откалываются от их компании и сдают свои места тем, кто находится в команде после них. Изуку нервничает (снова), Шинсо говорит, что пора пообедать, а Мэй горит ярче солнца, думая о том, что ей понадобиться для следующего этапа.       У нервозности Мидории на время перерыва появляется небольшая отсрочка. Он даже умудряется пообедать, не думая о том, что, вообще-то, оказался в паре с собственным другом. Хитоши тоже на этот счет не говорит ничего, они ведут себя как обычно – тихо. Это помогает не думать ни о чем печальном, как например о том, что только один из них может стать победителем. Мидория не хочет придумывать план против друга, это даже звучит для него подло. Пускай все лучше будет, как будет, решает он, и на поле победит тот, кто окажется умнее.       Сражаться справедливо – это еще один из принципов его личного кодекса Героя. Будь у него какой-нибудь учитель, как во всех историях про становление героев, он бы обязательно похвалил его за такое решение.       Но Изуку один.

XXX

      Когда Шинсо выходит на поле он выглядит так, будто они не знакомы. Мидория знает эту сторону своего друга – Хитоши прячется за безразличием, когда у него нет никаких причин доверять человеку. С одной стороны Деку понимает, что это маска, игра на публику, чтобы их не заподозрили в подыгрывании друг другу (будто бы они стали подыгрывать), но это все равно неприятно щекочет что-то внутри. - Знаешь, Мидория, я ведь легко могу победить тебя, ведь ты начинаешь говорить всегда и везде, - привычно принимается старший вывести его на разговор.       У Мидории наконец-то за спиной его «походный» портативный рюкзак с самым необходимым, и его манипуляторы ему тоже отдали, поэтому он только щурится, чтобы прицелиться. Он не хочет навредить Хитоши, совсем не хочет. Потому что его желание эгоистично, и он не может ему противостоять в полной мере, поэтому таким образом он хочет только извиниться перед другом. - У нас с тобой всегда была одна цель, Мидория, - друг снова говорит, и Изуку глотает комок в горле, волнуясь о том, что он скажет дальше. – Но я всегда знал, что мое желание по сравнению с твоим – просто пыль.       Это странно. Он не был готов к этому. К чему угодно, даже к насмешкам в стиле Кацуки, но не к тому, что кто-то признает его желание…сильным. Не смехотворным, не блажью, не идеей глупого подростка, но настоящей целью, к которой он идет. - Твое стремление к этой мечте…оно поразило меня еще тогда. Возможно, ты посчитаешь это глупостью, но я уверен, что ты достоин следующей ступени больше меня. - Я хочу сразиться честно, Хитоши-кун, - говорит Мидория, скидывая с себя рюкзак и отключая манипуляторы, чтобы тоже снять их. – Причуда на причуду. - Мидория, - фиолетововолосый усмехается и становится в более устойчивую для борьбы позу, - я не сдамся просто так.       «Я в этом не сомневаюсь».       Они дерутся, как только могут драться два человека с бесполезными в драке причудами – просто кулаками. Без жалости оставляя друг на друге синяки и ссадины, потому что обещали сражаться так, чтобы победил действительно сильный, а не тот, чья мотивация сильнее. Арена, наверное, скучает (Изуку не замечает), но им вдвоем так проще. Не то, чтобы они нуждались в этой драке, но им все же дано узнать, кто сильнее. Это, наверное, выглядит жалко, но сейчас, когда ты вот так вот стоишь на арене, на это совершенно наплевать.       Просто это их личный бой. И на самом деле ему вовсе не место тут.

XXX

      Вести Шинсо к врачу Мидории вовсе не сложно, потому что он обязан хоть чем-то помочь своему другу. Хитоши усмехается, поднимает большой палец, когда одноклассники восторженно приветствуют их, в особенности конечно Хитоши, который умудрился поставить больше заметных синяков на теле Изуку, но на самом деле без друга и шага бы не сделал. Конечно, оба опять молчат о том, что произошло на поле, Исцеляющая Дева тоже никогда не задает вопросов, а Шинсо смеется, смотря на заклеенный глупым пластырем с динозавриками (даже у лекарей бывает желание оставить на вас синяки, чтобы вы не забывали, что не все лечиться одним прикосновением) нос, и прикрывает усталые глаза. - Следующий твой бой…- Хитоши устало кривит губы и кивает на дверь, - могу поспорить на свою причуду, что это будет тот половинчатый парень. - Тодороки Шото, - не отвлекаясь от мыслей, поправляет Изуку и нервно улыбается,- что ты хочешь от меня, Хитоши-кун? Пообещать, что я буду сражаться изо всех сил? Я и так… - Я не о том, - старший успокаивающе кладет руку на чужие подрагивающие пальцы и усмехается. – Не геройствуй. Он сильнее тебя, поэтому, если почувствуешь, что дело пахнет жареным, лучше сразу сдайся. В героях типа него нет жалости к тем, кто их слабее. - Это тип героев Кацуки, он со всеми безжалостен, - буркает себе под нос Изуку, который смотрит на девушку, ту самую, которой он помог тогда на вступительных. Ей с партнером в этом бою совсем не повезло. – Но в чем-то он и прав. Никогда не узнаешь, на что способен, пока не встретишься с тем, кто сильнее тебя. - Мидория, - Шинсо не мигая смотрит на него, хмурит брови, чувствуя, как шершавые большие ладони под его рукой сжимаются в кулак. - Я не буду сдаваться, пока не достигну своего предела, Хитоши-кун. Мне действительно важно узнать, что я могу против настоящего героя. Сколько мне еще расти, чтобы стать таким, как все они?       Изуку улыбается, как обычно нервно, и встает, прося друга хорошо отдохнуть. Краем глаза он смотрит, как девушка, которая сражалась с Кацуки уже вполне сносно себя чувствует. Он улыбается ей, машет ладонью, она улыбается в ответ, и Мидория выходит из больничного крыла, чтобы почти нос к носу столкнуться с Бакугоу.       Бывший «друг» детства кривит лицо в брезгливой гримасе, а когда начинает говорить, его голос уже привычно для Мидории полон ненависти и презрения. - Деку, только попробуй дойти до меня в финале – сдохнешь, гребанный кусок дерьма, - огненный держит руки в карманах и широко скалится, так, что видны даже его десна. Если бы Мидория не привык видеть эту гримасу с детства, он бы, само собой, вздрогнул. - Сначала сам доберись до финала, Каччан, - холодно парирует Мидория, только бы скрыть, как у него дрожат руки от разговора с этим парнем. - Ах ты уебок, иди сюда! – Кацуки орет, молниеносно передвигаясь (даже Мидории с его развитой наблюдательностью не дано понять, когда именно он начинает движение и вжимает его в стену, сжимая горло). – Эти отбросы ничего не стоят! Я обойду их в два счета. Сотру в порошок чертовых говноедов. - Мне неинтересно это слышать, - хрипит Изуку, пытаясь толкнуть парня ногой, но тот, кажется не замечает этого. - Как вообще такое ничтожество, как ты, Деку, оказалось здесь, в U.A.? Ты же бесполезный. Прекрати строить из себя непонятно что – это жалкое представление, что ты устроил с тем фиолетовым придурком меня изрядно позабавило. Такое бесполезное зрелище.       Изуку трудно дышать – Бакугоу никогда не умел сдерживать свои силы, даже когда не использовал причуду, и это было похоже на воспоминания из школьных дней, только вот теперь они не дети, и Мидория больше не хочет быть жертвой. Но он, действительно, бесполезен в этот момент. - Оставь его, Кацуки, это мой противник, - чужой голос, холодный, сдержанный, заставляет Изуку вздрогнуть и, пока его мучитель отвлекается на своего товарища, наконец-то отпихнуть его от себя мощным толчком ногой в живот. Бакугоу, кажется, просто не был готов к тому, что жертва будет отбиваться, потому выпускает его из рук, и Изуку тут же стартует от него, оказываясь сначала за спиной своего неожиданного спасителя, а потом и просто за поворотом, выскакивая на лестничную площадку.       Горло саднит, поэтому парень еще некоторое время пытается откашляться, а когда, наконец, дышать становится легче, он замечает, что не один. Тодороки опирается на стену рядом со ступенями, на которых сидит зеленоволосый и смотрит куда-то в окно, будто пришел сюда невзначай, и даже не замечает своего «неожиданного» соседа. - Вы…(Шото отчетливо фыркает) ты что-то хочешь мне сказать? – Изуку не выдерживает напряженной тишины первым, спрашивает как-то нервно и сам удивляется спокойности своего голоса. - Да, я считаю, что мы с тобой на разных уровнях находимся сейчас, - так же спокойно и холодно начинает Шото, не опуская взгляда на Мидорию. – Я знаю, как работает каждое из твоих приспособлений, а ты не знаешь о моих силах ничего.       Тодороки задумчиво сверлит взглядом свои руки, и Изуки почти с ужасом видит насколько этот парень…взрослый. Это слишком для простого человека, будто душу старика запихнули в тело подростка. Это…пугает, но не отталкивает. Не Мидорию, которому надежды и мечты, как крылья, обрубили в четыре. «Мне так жаль, Изуку!»       Парень вздрагивает от не вовремя пришедшей в голову мысли и вздыхает. - Возможна эта разница в…уровнях не так уж и велика, как ты думаешь? – Изуку осторожно смотрит на странного собеседника из-под челки. Тодороки все еще делает вид, что его нет. - Тебя только что едва не убил мой одноклассник, даже не используя причуды. Между нами пропасть, Деку.       А вот это уже подло как-то. Зеленоволосый недовольно кривится и поднимает на парня решительный взгляд. - Не стоит судить так опрометчиво. И…не зови меня этим прозвищем. Ненавижу его. Тодороки все же оборачивается на него, смотрит долгую минуту прямо в его глаза, с этой странной смесью холодности и удивления. Будто не только его волосы и глаза разные в цветах, но даже само восприятие жизни существует в двух вариантах. Изуку кривит губы в усталой улыбке и опирается бедром о перила, смотря так же прямо. В этот момент Изуку почему-то чувствует, что их битва началась прямо сейчас, а не там, на поле. Уступать он, конечно же, совсем не привык, поэтому они смотрят друг на друга в гнетущей тишине.       Почему-то момент кажется интимным, Мидория чувствует, что щеки заливает румянец, и все же выдавливает из себя: - Это как-то связано с тем…что ты не используешь свою левую руку? - Что ты знаешь о браках ради причуд?       Они говорят одновременно, и Тодороки, в отличие от Изуку не давит слова из себя насильно. Это говорит о том, что он к разговору хоть немного готов. Мидория молчит – что можно вообще говорить? Конечно он знает о такой…отвратительной практике. Он слышал об этом, читал, но видит впервые. Несмотря на то, что Шото ребенок, родившийся от такого отвратительного союза, сам он не кажется отвратительным. Только усталым и очень взрослым.       Поломанным, как и сам Изуку. - Мой отец Старатель. Он совсем свихнулся с этим своим желанием обойти Всемогущего, - Тодороки заметно морщится и снова переводит взгляд на окно, - Он решил создать оружие мести, что будет сильнее Всесильного. Ублюдок, думает я хочу быть инструментом в его эпохальных планах. Он взял под контроль мою мать, полностью подчинив себе. Сколько себя помню, мама всегда плакала…       Тодороки нужно перевести дух. Он не привык так открываться людям – он даже не совсем понимает, зачем говорит все это Мидории. Но тот смотрит на него. Без жалости, без насмешки, просто смотрит, вежливо ожидая его слов. Сейчас он тоже не похож на того парня, что беззаботно смеялся, когда у него на улице спрашивали его имя. Сейчас они удивительно похожи. Кажется, что даже глаза Изуку тускнеют, так же, как и у Шото, они молча глядят друг на друга. Тодороки говорит, Мидория впитывает – и больше ничего между ними нет. Этого чересчур много - Как-то она сказала, что моя левая сторона уродлива…И после этого плеснула на меня кипятком.       Мидория думает, что нужно что-то сказать. Он вовсе не считает, что Шото уродлив, он почти открывает рот, чтобы высказать свои слова, что бурлят внутри него нестройным потоком. И вдруг понимает, что ни слова сказать не может. Просто, в одну секунду не может выдавить из себя слов, а Шото уже продолжает: - Поэтому я никогда не стану использовать его причуду. Я стану «Номером 1» без ее помощи. Так я покажу, что отрекаюсь от отца. Если тебе нечего сказать – не стоит и пытаться. Я буду использовать только свою правую сторону, ее свойства ты знаешь. Так мы уравняем наши шансы на победу.       Тодороки стоит к нему спиной – это отчего-то раздражает. Мидория не до конца понимает свои чувства, но ощущение неправильности происходящего сильно скребет внутри. Он сжимает кулаки; ярость странная, будто не его вовсе, а голос звучит все так же сильно. - Посмотри на меня, Тодороки, - Мидория сжимает губы в одну полоску и терпеливо ждет, когда не ожидавший от него такого тона ученик из параллели обернется. – Я одолею тебя. Не потому, что меня обижает твое отношение ко мне, но ради людей, которые ждут меня на этой арене. Я…ты все еще не понимаешь, что мы не можем сравняться в наших уровнях. Но я все равно смогу победить.       Изуку проходит перед Шото, едва не задевая его плечом. Его спина настолько ровная, будто он съел палку, но это не слишком сильно его заботит. Он проходит мимо, пытаясь совладать с собой – до битвы с Тодороки есть еще немного времени, ему стоит просто расслабиться и посмотреть на предстоящее зрелище. Возможно, стоит полистать свою тетрадь с записями, чтобы проследить, что ему может понадобиться в битве против Тодороки Шото.       Похоже он проигрывает по всем фронтам своего обещания.       «Прости, Хитоши-кун, но сегодня, кажется, без травм не получится».

XXX

      Перед вторым этапом битв им дают небольшой перерыв, потому Мидория решает быстро сходить к своим вещам и взять кое-что из своего запаса, чтобы просто успокоится. Эти вещи не слишком сильно ему помогут – всего лишь эластичные бинты и трость, на тот случай, если у него будет совсем безвыходное положение (или если он переломает ноги, о чем думать не хочется) – но, так он чувствует некоторое спокойствие. Ему просто нужно что-то сделать, занять себя до нужной минуты делом, чтобы не успеть запаниковать.       Пока что он невероятно плохо справлялся с этим, быть может, сейчас станет легче.       Бинты он сразу же наматывает на руки, чтобы хоть немного защитить их, и в этот момент думает, что он очень зря отложил создание укрепляющего экзоскелета на потом. Сейчас бы он мог стать ему самой лучшей защитой и помощью. Но теперь не о чем жалеть. Трость Изуку закрепляет в петле пояса, чтобы она не мешалась сейчас, но была в достаточной близости, чтобы вовремя иммобилизировать ногу или использовать ее с какой-то другой целью. Он надеется, что все его попытки успокоится не пройдут даром.       Но как только он покидает классную комнату, то тут же сталкивается с тем, кто заставляет его вспотеть от испуга, а мурашки заставить бегать по спине. - А, это ты, мальчишка, - Старатель не утруждает себя приветствием, поэтому Изуку не видит нужным здороваться. Он напряженно смотрит на мужчину снизу вверх, и старается не скривиться от вида чужого лица, скрытого огненной маской ото всех. В этот момент почему-то нестерпимо хочется посмотреть в глаза этого человека без всех этих обманок. - Ты, конечно, бесполезен…Но у моего Шото есть миссия. Он превзойдет Всесильного. Поэтому постарайся сражаться хотя бы немного, чтобы стать ему достойной тренировкой. - Я вовсе не Всесильный. - Что? Это же очевидно, - мужчина глумливо усмехается, даже обернувшись на дерзкого подростка. - Очевидно, да? – Изуку снова изо всех сил борется с чувством тотальной неправильности происходящего, скребущем у него внутри. – Так же и Тодороки…не вы!       Хочется сказать больше, накричать, сделать хотя бы что-то, но его снова сковывает это странное чувство немоты, и потому Мидория просто уходит, сжимая руки и принимая свой портативный рюкзак из рук улыбнувшейся ему Мэй. - Пускай ты и прошел вперед, чертяка, не смей отбирать моих спонсоров! - Я не стану, ты же знаешь, - Мидория натянуто усмехается, закидывает рюкзак на спину, просит девушку помочь с присоединением немного измененных манипуляторов к рюкзаку. – Я иду туда не за этим. - А то как же, герой. Давай, иди уже. Уделай всех этих героишек под орех.       Остальные ребята согласно гудят за ее спиной, и Мидория вдруг понимает, что кроме него никого не из 1-А класса на арене не осталось. Это снова ложится на его плечи непосильной плитой, как тогда, при победе в забеге. Мидория выдыхает и прикрывает глаза на секунду перед тем, как выйти на поле под рев толпы.       Реальный Мик толкает приветственную речь, чтобы объявить их, Мидория же чувствует, как его сверлят взглядами. Да, у него на теле броня из тех остатков роботов-нулевок, потому что она прочная и может сдержать некоторые атаки. Да, он выглядит как мини-танк, но это не так важно. Важен тот, что смотрит на него и медленно шевелит пальцами, готовясь напасть.       Мидории срочно нужно придумать, чем он ответит на это. А все его идеи сквозят самоубийством. -Думай, Изуку, думай! Ты же не зря в тройке лучших в классе! – приходится шептать самому себе под нос, внимательно щуря глаза. Тодороки следит даже за тем, как он дышит, но по губам читать не умеет, это ясно видно из его растерянного взгляда. Наверное, думает, что Мидория подначивает его.       Тем хуже для нас, истерично думает Изуку, в конце концов хватая со своего пояса несколько «лимонок». Это простая уловка, но это все, на что способен сейчас Изуку – развеять и отразить взрывом. Возможно, тактика сработает, но это все не то. - Слишком быстрые бои, слишком мало данных. Черт,- Изуку облизывает губы и зубами выдирает чеку из гранаты, прежде чем бросить ее в сторону потока льда.       О защите он забывает. Что тут же лишает его последней надежды выйти хотя бы слегка невредимым из этой истории. Гранаты разбивают лед, но не останавливают его, а дробят. Большие куски все еще летят в него, и одну руку манипулятора тут же отрывает особенно большим обломком. Мидория отлетает назад, в последний момент умудрившись зацепиться за бетон, чтобы не вылететь за границу. Изуку не готов проигрывать так просто. - Ну что же, если у меня нет информации…Буду держаться до тех пор, пока не появится. - Он смог остановить лед! Нет, посмотрите, его задело! – весь факультет испугано ропщет, следя за происходящим, но Изуку, конечно, не слышит их. Как не чувствует и собственных травм, и встает на ноги. Гранат еще много, но стоит быть осторожнее и вкладывать в удар больше, потому что тогда его может сбить таким ошметком от стены. И не факт, что его тогда вообще отскребут от стен. - Хочешь взять меня на измор, Мидория? – слышится крик с той стороны поля, как раз в тот момент, когда Изуку оттирает с лица кровь от мелких царапин, оставленных острыми льдинками-осколками. – Я закончу с тобой быстро.       Лед, кажется, повсюду. Изуку правда отбивается изо всех своих сил, придумывает стратегии на один удар, которые тут же становятся бесполезными, он лишается последней своей защиты. Манипуляторы жаль, они были из его последней разработки, самые чувствительные, самые прочные…       Эти герои чересчур сильны, раз могут разрушить такое с первого же удара, даже не всей своей силой.       Нет. Не они.       Это Изуку еще слишком слаб для них. Все еще бесполезен в настоящем бою, раз все его уловки проходят мимо Тодорки, раз тот так просто справляется с ним. Руки горят от боли – они все в синяках и ушибах, кажется, ледовые «пушечные ядра» сломали ему несколько костей на пальцах – но Мидория только закусывает губы и изо всех сил щурится. Шото кажется непобедимым. Не только его причуда, даже его рефлексы и физическое состояние…Он…дрожит?       Что происходит? - Хоть ты только и делал, что убегал и защищался, твой предел уже достигнут.       Мидория кусает губу до крови и морщится от новой порции несильной боли, которая тут же теряется во всем остальном. Его правая рука – одни вывернутые в обратную сторону пальцы, потому что лед все равно быстрее человека, а рабочая рука первая попадает под удар. Тодороки будто шутит над ним, но…сам он тоже на пределе, Изуку видит это в отяжелевшем дыхании и этой дрожи. - Прости меня за все это, и спасибо тебе, Мидория. Благодаря тебе у этого человека лицо, будто он на гвоздь наступил. Тебе не стоит драться, когда твои руки в таком состоянии. Так что, давай закончим.       Смеется. Изуку облизывает губы и сжимает здоровые пальцы на левой руке в кулак. Он не собирается говорить «Я сдаюсь». Он никогда не сдается. Он не хочет больше терпеть это грызущее чувство.       Все это так чертовски неверно. - Куда ты сейчас смотришь?! Я говорил тебе смотреть на меня.       Лимонок много. Очень много. И Изуку не постесняется использовать их снова и снова, как бы больно не было сжимать их сломанными пальцами и направлять удар в нужную сторону.       «Создать порыв ветра, но не навредить взрывом…Создать, но не повредить...» - Ты дрожишь, Тодороки. Твоя причуда тоже ограничивает тебя в использовании. Ты попросту замерзаешь, Тодороки, - Изуку чувствует что-то сильное, поднимающееся от самого живота, вверх, будто вырывающееся со словами. Его ярость. – Ты мог бы справиться с этой проблемой, используя левую сторону…Ты ведешь себя, как ребенок! Все твои одноклассники, все сегодня использовали все, что в их силах, чтобы победить! Не один ты хочешь стать номером один. Ты думаешь, что сможешь сделать это, используя половину своих сил?! За всю битву ты даже не коснулся меня, меня, парня БЕЗ ПРИЧУДЫ!!!       Кости будто бы хрустят снова, когда он собирает свою израненную правую руку в кулак. Губы кровят, а все тело покрыто синяками. Все вокруг знают, что у него нет и шанса против этого парня. А особенно теперь, когда каждый понимает, что у него нет ничего в припасе, просто потому что ему нечем контратаковать. Парень без причуды. - ИДИ СЮДА И СРАЗИСЬ СО МНОЙ, ТОДОРОКИ ШОТО. - Да ты сошел с ума, Мидория! – шум с секторов факультетов Поддержки и Общего образования не умолкает, но Изуку даже не пытается расслышать их крики. Он смотрит ровно на того человека, что перед ним. Ему нужен Тодороки, нужен его взгляд и его реакция на его слова. - Мой поганый отец заплатил тебе, не так ли? Ты решил увидеть все мои способности? – Шото скрипит зубами, смотря на безумца напротив. Этот…Мидория. – Ну теперь ты меня действительно разозлил!       «Ближняя атака!»       Мидория напрягается, разводя ноги для удобной стойки, сжимает руку в кулак.       «Не навреди ему, пожалуйста. Только не навреди».       Он еще не испытывал его, свое новое «изобретение». Экзоскелет совершенно не сбалансирован, но он позволяет его пальцам еще немного функционировать. Его тело, даже несмотря на многочисленные ушибы, стоит ровно. Будто он проглотил палку.       Титановый позвоночник держит его. Но удары – он еще даже не испытывал эту часть костюма. - Сильный удар по хрупкому телу! – орет Реальный Мик, описывая происходящее, а Изуку старается дышать, сжатый титановыми ребрами своего изобретения.       У Тодороки большие от шока глаза, а Изуку чувствует, что даже титановые пальцы больше не помогут собрать правую руку в кулак. Вот черт. - Зачем ты заходишь так далеко?...Что тебе нужно, черт возьми?! - Я хочу испытать себя! – орет через силу Мидория. – Никто вокруг не верит, что такой, как я станет героем. Я хочу опровергнуть их слова и презрение. Я…просто…хочу стать самым крутым героем!!!       Новая атака слабее предыдущей, но все же ее усиливает титан. Он не может выжать из его тела большего, и этому Мидория тоже рад. Он не вредит слишком сильно, он не делает чересчур больно. - Когда я думаю о тебе и о других…Все тут хотят быть лучшими!!! Но ты сражаешься лишь вполовину силы…просто чтобы от кого-то отречься. Это звучит как несмешная шутка! - Заткнись! – Мидория видит, что Тодороки снова хочет ударить, но это его предел, даже его рука покрыта льдом. - Я одолею тебя, если ты не будешь серьезен!       Изуку правда находится сейчас в каком-то подобии режима берсерка. Его не волнует боль, он вообще ее не ощущает. В голове по-дурацки зацикленная мысль о том, что все неправильно, и что если он не может объяснить это на словах, придется драться, пока не умрет.       Откуда у него столько сил находится на это? - Я не использую силу моего… - ОНА ТВОЯ! ЭТО ТВОЯ СИЛА, ШОТО!       Это сильнее ударов. Нужные, правильные слова, которые заставляют парня замереть (а зверя внутри Изуку, наконец, усмирить свой пыл). Это хорошо. Это даже прекрасно, потому что внутри становится легко-легко, а лицо внезапно опаляет жар.       На секунду хочется просто упасть и сдаться. - Хоть ты и хочешь победить…черт возьми…Ты все равно помогаешь своему противнику…И кто из нас несмешно шутит?       Изуку улыбается, чувствуя, как тепло, исходящее от силы Тодороки греет его лицо, будто ластиться к его израненному телу. - Я…Я стану героем!       Мидория смотрит на него большими зелеными глазами и внутри у Шото что-то дрожит. Это так…странно. Он не понимает, что это, но это всего миг – секунда – и Изуку снова сжимает зубы до боли, чтобы сделать еще удар, и в этот раз Тодороки ему не уступит.       Уже гораздо позже он подумает о том, что зеленоволосый, все же, без причуды.       Максимальный заряд, у Мидории из рук валятся его гранаты, чеки которым он отрывает зубами. Огонь против огня это так бессмысленно, но это все, что сейчас есть у Изуку.       Когда его отталкивает к стене – он не помнит. Он уже в отключке к тому времени. - Мидория… вне границ ринга! Тодороки…проходит в третий раунд! – Реальный Мик все же отходит от шока, который принесла ему столь яростная атака.       Никто не видит, кроме Тодороки.       Мидория все еще прям, будто проглотил палку, а его голова находится в каком-то неестественном положении, будто ее тоже что-то держит. Шото вздрагивает, смотря на свои руки – это…он? Он думает, что это было неправильно, что – конечно же! – не стоило вообще высвобождать свою силу на, черт возьми, парне без причуды…но когда он подходит к Изуку, первым, потому что ближе всех…       Улыбка на его губах легкая, будто сонная, но она такая явная, что Шото в ужасе зависает. Изуку будто хотел рассмеяться на последок, но…уснул. Он псих. Определенно, никто бы в здравом уме не стал бы что-то доказывать Шото, даже Яойорозу, потому что…это же Тодороки.       Но Мидории плевать на это. Потому что он – настоящий герой. Понимание это обухом бьет Шото по голове и он осторожно касается чужого тела, притягивая его к себе, придерживая за талию. Он ощущает холод железа, но сейчас совсем не время рассуждать об этом. Следом прибегает еще несколько человек, среди которых, конечно же, тот парень с фиолетовыми волосами. - Отвали от него, Тодороки, - рычит он, смотря прямо в глаза Шото. -Я..(хочу помочь) – так и не срывается с губ половинчатого, потому что Шинсо знает, на ком и когда применять свою причуду, и забирает у него из рук Мидорию, бережно передавая его на носилки. - Не смей больше подходить к нему, - бросает напоследок Хитоши, и отворачивается, исчезая следом за носилками.

XXX

      Когда Изуку все же просыпается, в палате тишина и покой. А он ведь уже и заволновался, что придется объясняться перед всеми. - Ты себя слишком сильно искалечил, Изуку, - говорит Исцеляющая Дева, и он поворачивает к ней голову, легко, но привычно неловко, улыбаясь. - Простите, что вам снова приходится возиться со мной. Пусть я и не герой… - Но вредишь себе точно так же, беспечный мальчишка, - упрекает его дама, продолжая следить за ним, - Пришлось провести тебе операцию, чтобы лечение помогло. Ты раздробил себе почти все кости правой руки. - Оу…- неловко отвечает на это Изуку, кусая губу. - Но, чтобы ты не забывал, кое-что я оставила тебе в назидание, - она кивает на его правую руку, и Изуку некоторое время просто тупо смотрит нее. Она вся в шрамах, с кривыми пальцами, еще более некрасивая, чем раньше. Он улыбается криво и почти слезливо, но на него смотрят спокойно, - Постарайся больше не вредить себе в таких масштабах. Тебя не поддерживает причуда, поэтому и лечение дается тебе сложнее. Будь осторожен, юный Мидория. - Да, спасибо вам, - парень коряво улыбается и встает с постели, пробуя, как он может стоять. Ему не больно, но болезненный осадок остается в каждом движении, как фантом. - Твою поддержку забрали твои одноклассники так быстро, как только смогли. И остальные твои предметы…Поспеши, можешь еще успеть на награждение победителей школьного фестиваля.       Мидория улыбается криво и кивает, выходя из больничного крыла. Вокруг так тихо, что ему становится неуютно.       Вдруг он думает о том, что скажет мама, когда он вернется домой. Наверное, она очень переволновалась…Нужно будет съездить к ней, обязательно…       На награждение он так и не идет. У него нет сил сейчас ни видеть людей, ни просто стоять в разгар дня на солнце. Только подумать – прошло всего пару часов, а ощущение, будто этот день длится вечность. Анализ тоже не удается – голова трещит по швам с той секунды, как он встал, поэтому даже поразмыслить над своим поведением не получается. Но он помнит, что перед тем, как использовать свою силу, Шото улыбнулся ему. Мимолетно, почти незаметно, но он видел это своими собственными глазами. Это заставляет расплыться в блаженной улыбке тоже, и он прикрывает глаза, прижимая руку в гипсе к лицу, чтобы сдержать судорожные всхлипы.       На душе так хорошо…легко. Он ведь сделал все правильно, поступил как должно, значит, все не зря и не просто так. Шото изменился, пускай им и пришлось потрепать друг друга и себя самих – но это ведь то, что должен делать герой? Направлять на нужный путь? Лезть в чужое дело и показывать глупость? Следовать внутреннему зову и исправлять все, что неправильно? - Ты сегодня хорошо потрудился, юный Мидория, - чужой голос заставляет удивленно вскинуться и замереть от испуга и шока. Даже слезы останавливают свой бег и остаются только мокрыми дорожками на щеках.       Всесильный улыбается ему, мягко и понимающе, кажется, присаживается на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне и с интересом смотрит в его глаза. - Кто бы что ни говорил, ты это ты, Изуку. У тебя свой собственный путь, который ты избрал, мальчик. Иди по нему и ничего не бойся. Ты сможешь стать героем.       Мидория кивает и снова пытается вытереть набегающие на глаза слезы. «Ты сможешь стать героем»       Изуку обещает себе, что теперь именно эту фразу он будет вспоминать всегда, когда ему будет плохо. Он улыбается, смотря, как Всесильный заворачивает за угол – у него нет сил на то, чтобы задать те миллионы вопросов, что он хотел. Он просто улыбается и снова откидывается к стене, кусая губы. Теперь совсем хорошо, несмотря на то, что тело болит и ноет, даже после лечения Исцеляющей Девы. - Мидория…- чужой тихий голос снова отвлекает Изуку от размышлений и он опять вскидывает голову вверх. Над ним стоит Тодороки, на его шее висит медаль с размашистой цифрой «2», но он не выглядит опечаленным этим. - Тодороки…что..что случилось? – совладать с голосом становится сложно, но он очень старается, и усмехается, когда вместо слов из глотки вырывается что-то похожее на кряканье. - Я пришел…поблагодарить, - Шото отводит взгляд, и вот уже второй раз за день перед ним присаживаются на корточки, чтобы быть ближе. – Ты… - Не надо, Тодороки, - осторожно просит его молчать Мидория, - я не сделал ничего, чего не сделал бы другой на моем месте, знай он все это. Я просто…почувствовал, что это неправильно и исправил это. - Ты звучишь, как Всесильный.       Мидория улыбается , когда солнце выглядывает из окна, ослепляя его, заставляя щурить глаза, и тихо смеется. - Но я не он. Я буду собой, Мидорией Изуку. - Тогда я буду Тодороки Шото, - кивает ему в ответ парень и протягивает ладонь, поднимаясь, - тебе помочь? - Я бы не отказался от поддержки, если честно, - не скрывает Изуку, осторожно протягивая свою левую руку, которую тут же осторожно сжимают и помогают приподняться. - Пойдем, я думаю, твой друг тебя заискался, - Шото отводит взгляд, но Изуку не дает отпустить свою руку, улыбается снова. - Пойдем вместе, скажем ему, что наша компания стала немного больше, - он подмигивает Шото и тянет его за собой, ничего больше не говоря.       Где-то внутри всполошенной птицей бьется сердце, которое чувствует появление чего-то пока еще невидимого и ужасно хрупкого между ними. Прикосновения звенят осторожностью и трепетностью, но они еще слишком устали, чтобы заметить это. Даже когда сердца стучат в ритм – как они могут заметить, находясь на таком расстоянии друг от друга?       Это все придет потом, когда они станут взрослее, когда на телах появятся общие шрамы, а в воспоминаниях – первые истории о их подвигах. Время поставит их в ту обстановку, которая для них будет наиболее верной.       Но пока Изуку думает о том, что перед Хитоши-куном будет очень неудобно оправдываться за свою опрометчивость, а маме стоит что-то купить, чтобы как-то загладить вину. Он думает о том, что неплохо было бы поесть чего-то сладкого. А еще о том, что у Тодороки очень мягкая и теплая рука.       Он идет своим путем, потому что так верно. Его путь сложен и тернист, но это не станет для него преградой в том, чтобы достичь цели.

Возможно, Всесильный потерял самого лучшего преемника для своей причуды.