В волчьей шкуре

Касс чувствует себя гребаной диснеевской принцессой. Все вокруг считают, что её жизнь улучшилась, когда в ней появился мужчина. Она же считает, что её жизнь идёт по пизде и единственное, на что она способна, так это помахать ей рукой, потому что догонять уже поздно. Серьёзно. Что за херня вокруг вообще творится? Её действительно ведут мыться. Ну, как ведут. Толкают в душевую кабинку прямо в одежде, закрывают и говорят, что пока она не помоется, то хрен ей, а не свобода. Вот будто она так уж и против. Послушно раздевается, вешая одежду на стенку кабинки, принимаясь мыться. Тщательно промывает волосы, смывает пот и грязь, а вместе с этим отвратительное ощущение дерьма. Одного дерьма ей с утра хватило. После её всё же выпускают, выдают какое-то приличное женское бельё, что удивительно, после сушат волосы, да в платье наряжают. Правда, последнее особо не нарядное. Чуть большевато в плечах, висит на ней, как мешок, но для общей местности и так сойдёт. Признаться, она до победного надеется, что это сон. Плохой сон. Затянувшийся сон. Боже, кто-нибудь, вытащите её из этого кошмара. Но никто не спешит на помощь. Оливия наоборот ведёт её аж до первого этажа, следя, похоже, чтобы она куда не сбежала. Чёрт. А внизу её поджидают. Джейкоб стоит к ней спиной, о чём-то разговаривая с прибывшими. Первым Касс замечает мужчина. Что ж, явно симпатичный. Это первое, что может отметить её воспалённый женский мозг. Ниже того рыжего мудилы, одетый в чёрные штаны и синюю рубашку, с зализанными назад чёрными волосами, аккуратной бородой и пронзительными глазами, которыми бабочек можно к стене прикалывать. И наблюдать, как те трепещут в провальной попытке выбраться. Подле него стоит девушка. Хрупка на вид. В белом платье с цветами, русыми волосами и симпатичной мордашкой. Босиком. Она аж вся светится, стоит ей поднять взгляд и увидеть Касс. Касс же думает, что это охренеть как странно. Что ж, Вера и Джон, да? Спускаться вниз не хочется. Кассандра так и застревает на третьей ступени сначала, думая о том, что ей и здесь прекрасно всех видно. Но Оливия с силой толкает в плечо. От неожиданности она оступается, чуть не падая вниз, но вовремя успевает поставить ноги и в два прыжка оказаться внизу, сразу становясь такой маленькой. Самая низкая среди всех. Даже та босоногая возвышается на несколько дюймов. — О, Джейкоб, ты не говорил, что в твоём логове пророс такой цветок! — восхищённо произносит Вера, ловко обогнув рыжего, чтобы подойти к ней. Касс от такого напора аж замирает. — Как тебя зовут, дорогая? — Кассандра, — она говорит это только потому, что в этот момент к ней оборачивается Джейкоб, и его взгляд не сулит ничего хорошего. — Имя подходит, ты действительно сияешь, — Вера улыбается, тем самым располагая к себе. Но Касс считает, что пробыла в Монтане достаточно, чтобы перестать верить в подобное. — Интересно, — в разговор вмешивается Джон. — Я слышал, что от тебя какая-то девчонка пыталась сбежать, но не думал, что это она. Возлюби врага своего, м? Смотрю, она тебя задела. — Не говори глупостей, — грубо отмахивается Джейкоб. — Верно, не смущай его, — подхватывает Вера, на секунду отвлекаясь. Кассандра думает, что такого бугая, коим является Джейкоб, смутить невозможно. Но у этой босоногой, похоже, своё мнение. — Ты просто завидуешь, что Господь пока не ниспослал тебе суженную, вот и всё. — Искупить грехи — вот, что на данный момент важно, девы приносят с собой лишь новые грехи. Господь посылает их, скорее, как испытание, нежели как награду, — и бровью не ведя, парирует мужчина. Джейкоб выглядит несколько раздражённым, слушая их пререкания, но заткнуть не пытается. В это же время Касс украдкой смотрит на него, пытаясь понять, что в этом цирке уродцев забыла она сама. Просто ради новой декорации? Возможно, как бы ей жизнью не пришлось заплатить за представление. Впрочем, пререкания идут недолго. В конечном итоге всё сходится на том, что неплохо было бы поесть. И, таким образом, Кассандра впервые оказывается за одним столом с психами. Интересно, это стоит того, чтобы быть занесено в пометку в её личном дневнике, который она не ведёт? Мол, «день какой-то там, я всё ещё жива и меня посадили за барский стол, какая честь». Ладно, это не смешно. Ей страшно. Психи психами не выглядят, если не считать того факта, что постоянно болтают о религии, но и к этому можно привыкнуть. Поначалу Касс смотрит на всё подозрительно. Особенно подозрительно она смотрит на Джона, что сидит справа от неё через один стул, что-то самозабвенно рассказывая, изредка ударяя рукой по коленке. Не нравится ей этот мужчина. Если Джейкоб прямолинеен и действует достаточно предсказуемо, пусть и отточено, то вот этот вот человек кажется неправильным. То, как он себя ведёт, как улыбается, как разговаривает. Всё в нём вызывает у неё резкий приступ отторжения. Даже смазливое личико не может это исправить. Не предрасполагает. — Что-то не так? — Что? — Касс переспрашивает осторожно, поднимая взгляд от полупустой тарелки, встречаясь с синими глазами. — Твоё любопытство привлекает внимание, — поясняет Джон, усмехнувшись уголками губ. — Знаешь, что делали с излишне любопытными людьми? Им выдавливали глаза. Не вижу, значит, не знаю. Ты не думаешь, что это эффективно? — Я думаю, что это безжалостно, — да, молодец, давай, отстаивай своё мнение, а потом умри за него. Мысленно Кассандра бьётся головой об стол, внешне пытается сохранить крупицы спокойствия Быть объектом интереса Джона то же самое, что быть лабораторной мышью на опытах какого-нибудь безумного учёного. Хрень полная, короче. Она всерьёз думает, что жизнь играет с ней в покер, при этом собрав лучшую комбинацию карт, чтобы у неё точно не было возможности отыграться. Вступать в пререкание с этими безумцами себе дороже. Но нет же. Касс каждый раз открывает рот и каждый раз получает. Очнись, это не город, из которого ты приехала, здесь не работает правило «девочек бить нельзя». Здесь нужно поблагодарить за то, что тебя хотя бы не убили, пока пытались «воспитать». Ха, как скверно звучит. Когда она выберется из этого ада, то просто похоронит их. Ага, если выберется. Кассандра истощена физически и морально. Она думает о том, что впервые попадает в передрягу, из которой сложно выбраться, но всё ещё не сдаётся. Опустить руки сейчас, фактически признать себе, что ты никчёмный кусок дерьма, неспособный сделать ничего даже для себя. А это она просто так оставить не может. Раньше ведь как-то выбиралась. Не из такого болота, конечно, но всё же. — Знаешь, Джон, я не думаю, что Отец будет рад, если узнает, что ты пытаешься запугать несчастную девушку, — вздыхает Вера, делая короткий глоток чая. — Запугать? Я просто рассказываю ей исторические факты, — пожимает плечами мужчина, отворачиваясь, позволяя Касс перевести дыхание. — К слову, Джейкоб, с каких пор ты держишь при себе девушек? Мне казалось, что они слабые. — Слабые, — коротко подтверждает охотник. С приездом родственников он стал не таким уж многословным. — Не легче было бы избавиться от неё? Раз она противоречит твоим убеждениям, — Джон пожимает плечами, рассуждая так просто, будто думает о том, что будет есть завтра утром. — Найдёшь кого-нибудь сильнее. Отец вряд ли выскажется благосклонно по отношению к ней, ты только посмотри. Кассандра хочет послать этого придурка нахер, но сдерживается. Вместо этого впивается взглядом в Джейкоба, пытаясь понять, что он думает. Кто бы мог подумать, что всё зайдёт в такую сторону. Её жизнь зависит от решения этого мудака, удивительная шутка, судьба. Джон с ангельской улыбкой ждёт решения. Он вообще спокоен и умиротворён. Сука редкостная. С каждой секундой этот новоявленный гость нравится ей всё меньше и меньше. Если она раньше думала, что Джон прикидывается милым, когда на самом деле маньяк, то теперь поняла, что он не прикидывался изначально. Просто у него манера поведения такая. Крайне отвратительная. Как же она недолюбливает подобный тип людей. — Отстань от Джейкоба, брат, — вздыхает Вера, указывая на мужчину вилкой. — Почему он должен убивать Касс? Если бы она была неугодной Богу, то и без того была бы давно мертва. А раз нет, то, значит, что в ней что-то есть. М, да, спасибо за поддержку, Вера. Касс ощущает себя в кругу семьи, в которой является лишней. Так, нечаянный гость, зашедший на пять минут и попавший в разгар ссоры. И уходить вроде бы неудобно, потому что на тебя никто внимания не обращает, и оставаться невежливо, потому что ты нихрена не понимаешь, что вообще творится. — Заткнитесь, — вздыхает, наконец, Джейкоб. — Оба. Это моё дело. — Нет, подожди, ведь наша сестра говорит правильные вещи, — внезапно берёт попятную Джон. И Кассандра ждёт от него подвоха, который наступает тут же. — Если Господь действительно нашёл в ней что-то, и ты хочешь оставить её среди нас, то правильно будет пройти ей обряд очищения. К тому же, я и тебя хотел пригласить, завтра вечером крестим твоих людей ведь. — Чудесная идея, — довольно хлопает в ладоши Вера, лучисто улыбаясь. — Когда Кассандра очистится, примет грехи и станет одной из нас, то и Отец примет её. А пока, Джейки, я бы на твоём месте не показывала её. Что происходит? — А я о чём говорю. Грех нужно обнажить. Без этого ты не пройдёшь через Врата Эдема, и если ты действительно хочешь тащить её за собой, брат, то это необходимо сделать. Так. Здесь определённо творится что-то, о чём она не знает. Касс продолжает впиваться взглядом в Джейкоба, но тот пока ничего не говорит. Что за обряд очищения? Что вообще они за бред здесь несут, Боже. Чёртовы сектанты. Надо было просто объехать эту Монтану изначально и бед не знать. Похоже, конечное слово остаётся за рыжим. Касс косится осторожно на Веру, и та приободряюще ей улыбается, только вот улыбнуться в ответ не хочется. Поэтому Касс мгновенно обращает внимание на Джона, но тот выглядит ещё опаснее. Словно хищник, что сидит в засаде, уже мечтая о том, как вгрызается в горло беззащитной жертве. Класс. — Мы приедем. Атмосфера несколько разряжается. Вера незаметно выдыхает и начинает разговор о каких-то цветах. Джон и вовсе откидывается на спинку стула, лениво поддерживая беседу. Чудики. Кассандра опускает взгляд в тарелку, понимая, что ничего полезного так и не узнает. Ей опять готовится какое-то испытание, которое, наверняка, поставит её жизнь под угрозу. И почему она начинает воспринимать это, как нечто обыденное? На секунду прикрывает глаза, пытаясь взять себя в руки. Пока не происходит ничего страшного. И правда ли, всего лишь какие-то три чёрта решают её дальнейшую судьбу без её участия, ничего страшного. Изредка она всё же не сдерживается и кидает короткие взгляды из-под лба на Джейкоба, но тот продолжает игнорировать её существование. Оно и к лучшему. Ужин заканчивается часам к десяти, по ощущениям. За это время она не съедает ничего серьёзного, так, ложку салата, который подложила ей Вера. Не больше. Из-за стола же выбирается первой, как только слышит разрешение от Джейкоба. Уходит, не оглядываясь. Ещё никогда Касс так сильно не желала оказаться в отведённой ей комнате. Закрывая дверь, застывает, прежде чем сесть на кровать, сцепив подрагивающие пальцы меж собой. Насыщенный день. Нечто ей подсказывает, что завтра будет ещё насыщенней. Она умудрилась познакомиться с двумя родственниками этого рыжего мудилы, что ж, нужно сказать, что на их семейке сам Господь отыгрался. Только вот что-то подсказывает, что это не самый худший кошмар. Все они так или иначе упоминают некого Отца. Кажется, что-то такое ей говорили, когда она впервые очутилась в клетке. Мол, он здесь самый главный. И, судя по словам Джона, то при их встрече, если она всё же состоится, Касс ничего хорошего ждать не придётся. Одни незнакомцы хуже других. Кассандра пытается успокоиться и ложится спать. Долго вертится на кровати, но никак не может уснуть. Мысли в голове варятся в своеобразной каше. Телевизор выключен, но это не помогает. Голос Джейкоба уже звучит в её голове так, что его оттуда не вытравить. Слабые должны умереть. Ха, как глупо. В окно заглядывает луна. Не выдерживая, Касс резко садится, понимая, что не сможет уснуть сегодня. Слишком много всего для неё одной. Спускает босые ноги на пол, отталкивается руками от постели, подходя к окну. Ненадолго застывает, всматриваясь в черноту, что расступается лишь перед лунным светом. А ведь в городе такой тёмной ночи и не увидишь вовсе. Здесь могло быть красиво, если бы не так отвратительно. Мысли прерывает скрип двери. Она ведь её не закрыла. Резко развернувшись, застывает, прищурившись. В проёме стоит тёмный силуэт. Явно мужской. Джейкоб? Незваный гость делает несколько шагов навстречу, попадая под свет. Блестит металлическая пряжка ремня. Джон. — Что тебе здесь надо? — её голос сухой и хриплый, враждебный. — Пришёл поговорить, — примирительно произносит мужчина, — в твоих же интересах не препятствовать этому. В её же интересах? Кассандра трясёт головой, делая уверенный шаг вперёд. Она дралась с Джейкобом, а его брат не выглядит сильнее его самого. — Нам не о чем говорить, — припечатывает, застывая в метре от него. — Уходи. Не думаю, что твой брат обрадуется, когда узнает, что ты заходил. — Уже прячешься за спину Джейкоба? Самонадеянно, — Джон закрывает за собой дверь, как бы обозначая, что уходить он не намерен. — Хватит вести себя так глупо, мне казалось, ты умнее. — О, ты меня не знаешь. Касс делает прерывистый шаг вперёд, заносит руку, желая врезать, но оказывается перехваченной. Да так быстро, что понять сложно. У Джона движения отточены. Выкручивает кисть, разворачивает её к себе спиной, заламывает руку и толкает в спину, при этом ударяя ногой под колено. С шумом она валится на постель, прижатая чужим весом. Остервенело дёргается, пытаясь выбраться, но приносит себе лишь больше боли. Джон вдавливает её в постель, вжимается в спину грудью, опуская колено меж её ног, упираясь в ягодицы, второй рукой обхватывает шею, фиксируя. Она не видит этого засранца, но уверена, что тот довольно усмехается. — Итак, поговорим?