В волчьей шкуре

Агрессия виснет между ними грозовыми тучами. Касс выставляет ладони вперёд, судорожно дыша и не отводя глаз от лица мужчины. Находиться в замкнутом помещение с Джейкобом то же самое, что находиться с волком. Никогда не знаешь, какое именно действие приведёт к летальному исходу. Вестник застывает напротив, звучно захлопывая дверь, будто одним видом пресекая любую попытку к побегу. Окей, она понимает, что поступила глупо, поддавшись эмоциям. Не следовало так делать, если хочешь выжить. Но Кассандра так долго в этом аду, что теряет счёт дням, сливающимся в однотипный поток мерзости. Несмотря на мужскую простоту, Джейкоб остаётся для неё какой-то херовой книгой, половина страниц в которой испачканы в крови и прочитать их просто невозможно. В голове судорожные мысли, перебивающие друг друга. Кожа на затылке всё ещё болит так же, как и рука, которая не так давно была в крепком захвате. У рыжего на правом бедре кобура с пистолетом, и пальцы возле неё подрагивают, словно готовые в любую секунду схватить оружие. Кассандра осознаёт, что шагает по очень тонкому льду, когда раз за разом огрызается или направляет дуло на солдата. Это очень опасно. И ей следовало бы прикусить поганый язык и засунуть гордость в жопу, но легче подумать, чем сделать. — Давай поговорим? — Да? — издевательски интересуется Джейкоб. — В этом вся ты, девочка, каждый раз закрываешь глаза на правду, тем самым её подтверждая. — Извини? — Видишь сильного противника и сразу же убегаешь, — поясняет он с лёгкостью, — повторяешь удел слабых. — Если инстинкт самосохранения — это удел слабых, то, окей, так тому и быть, — правда, Касс немного радуется, что удаётся отвлечь Вестника разговором, так как взгляд у него поначалу такой был, что страшно становилось. — Где же был твой инстинкт самосохранения, когда ты через всё здание бежала с одним пистолетом на перевес? Или когда бросилась помогать мужчине, который желал тебя убить? Или… — О, всё, хватит, я поняла. С каждым словом Джейкоб делает один широкий шаг к ней. С каждым словом Касс делает столь же широкий шаг назад. Пока не наталкивается на постель, теряя равновесие, падает на спину с тихим вскриком. На секунду зажмуривается, пытаясь успокоить сердцебиение. Всё вокруг настолько напряжено, что подобное действие выбивает почву из-под ног. Она приподнимается на локтях, пытаясь сесть, но получается откровенно херово. Джейкоб пользуется чужой оплошностью крайне умело, подходит стремительно, вклинивает колено меж её ног, нависая. При этом её лицо находится аккурат напротив его паха. Класс. Просто супер. Упирается ладонями в бёдра, пытается оттолкнуть, непроизвольно задевает пальцами кобуру. Если дотянуться и взять пистолет… смотрит снизу вверх на него. Просто выхватить пистолет. — Полагаешь, оружие спасёт твоё положение? — спрашивает Вестник, словно мысли читает. — Помнится, ты не так давно держала пистолет в руках, но выстрелила ли? Не-ет, хотя возможность была. — Просто не смогла… — Побороть свой страх, — заканчивает за неё мужчина, — да, я знаю. Убийство всегда сложно, особенно когда смотришь глаза в глаза. — В полиции учат защищать людей, а не убивать. — И в этом их проблема. Он говорит вкрадчиво, уверенно смотря сверху вниз, подавляя одним взглядом. Рядом с ним невольно любой начнёт ощущать себя ничтожеством. Кассандра дёргается вперёд, предпринимая ещё одну попытку оттолкнуть, но терпит крах. Его бёдра, по ощущениям, из камня выточены. Или что-то подобное, она не уверена. Напряжение после диалога спадает, но не столь сильно, чтобы говорить о перемирии. Теперь, когда поведение Джейкоба не замутнено яростью, он выглядит куда задумчивей, словно решает, как поступить. У неё пальцы мелко дрожат, когда осознание вклинивается в мозг мёртвым грузом. Пистолет мягко выходит из кобуры. Дуло вновь оказывается чересчур близко к её голове. В голове перекати поле здравых мыслей, а на языке оседает желчь. — Что ты, — договорить не удаётся. — Тш, — хрипит солдат, упираясь дулом в верхнюю губу, слегка шевелит им, заставляя чуть приоткрыть рот. — Девчонка, насколько сильно ты хочешь жить? Жить в своём уме и относительно прекрасном физическом состоянии? Говорить немножко затруднительно, с пистолетом то во рту. Ривер с каждой секундой всё отчётливее понимает, что последует дальше. Между ног всё напрягается и пульсирует. Нет, она не ждёт их близости, но организм предаёт, замирая в предвкушении. Внутри сталкиваются два противоречивых чувства, одно из которых вопит: «Очнись, дура, он же маньяк!». А второе вкрадчиво шепчет: «Но тебе ведь нравится грубость, да и терять нам нечего». Господь Всемогущий, она точно слетела с катушек. Джейкоб убирает пистолет из её рта, позволяя дать ответ. Кассандра нервно сглатывает вязкую слюну, не смея отвести глаз, словно от этого зависит жизнь. Простой ответ, решающий всё. Кем ты будешь дальше? Той, кто встанет на колени и склонит шею или той, кто сдохнет в канаве, но останется при собственной гордости? Выбирать только тебе и никому больше. — Сильно, — голос хрипит, практически переходя на нечто невнятное, но самое главное сказано, назад дороги нет. — Тогда отсоси мне. Сердце ухает в пятки. Кассандра медлит, но вскоре не выдерживает, опуская взгляд вниз, скользит по мощной груди, по тяжёлому ремню, пока не останавливается на ширинке. Ком встаёт в горле. Отсосать мужчине, который несколько раз её чуть не убил. Просто класс. Ривер не просто дрожит, мысленно она бьётся в агонии из страха и лёгкого возбуждения. Ладно, хорошо. Просто сделать это. Просто сделать и не получить прикладом пистолета по виску. На словах это не выглядит так уж сложно. Касс тянет руки к ремню, кое-как справляясь с пряжкой, притрагивается к пуговице и молнии, с тихим звуком опуская её вниз. Так. Та-ак. Дыхание обрывается, она закусывает нижнюю губу, борясь с желанием закрыть глаза. — И как долго ты будешь заниматься херней вместо того, чтобы приступить к делу? — грубо спрашивает Джейкоб. — Учти, овечка, моё терпение не железное. Железное, ха. Знал бы он, как сильно ей сейчас хочется удрать куда-нибудь подальше и больше не появляться рядом. Касс заводит руки назад, цепляет штаны, стягивая вниз. Солдат даже выпрямляется, чтобы ей было удобнее. Вау, какая забота. Ничего страшного. Просто сделать это. Просто сделать. Набирая в лёгкие побольше воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, Кассандра цепляет резинку однотонных трусов, стягивая их следом. Назад дороги теперь уж точно нет. Она округляет глаза, когда видит перед собой мужской ствол. Столь близко и столь огромный. Разумно было бы вспоминать Бога в подобной ситуации? Ей так не кажется, но, Иисусе, как это смогло побывать в ней? Кассандра честно собирается с силами и мыслями, обхватывая полувставший член одной рукой, приподнимая его. На ощупь не так плохо, как могло казаться. Ривер осторожно поддаётся вперёд, практически утыкаясь губами в головку. С такого расстояния она в состоянии уловить его аромат. Удивительно, что Джейкоб больше ничего не говорит, будто его здесь и вовсе нет. Ха, да, очень смешно. Есть только она и его член. Ха-ха-ха. Блядь. Давайте проясним, окей? Касс впервые видит член столь близко, а уж тем более впервые собирается взять его в рот и сосать, будто это грёбанный леденец. Ей можно волноваться. Обхватив ствол второй рукой, она прикрывает глаза и открывает рот, погружая пенис неглубоко в себя. Сразу же хочется блевануть, но контроль не даёт. Поднимает язык, стараясь облизнуть и немного отодвинуться, прежде чем вновь податься вперёд. Внизу живота покалывает. Касс насаживается на член ровно наполовину, помогая себе рукой. Гладит крепкий ствол, не решаясь провести рукой дальше. Работает языком, стараясь мысленно отстраниться от любых ассоциаций. Вспоминает те немногочисленные порно-видео, которые ей довелось смотреть глубокой ночью, когда одиночество и напряжение ощущалось чересчур отчётливо. Максимально расслабляет глотку, стараясь принять больше, но рвотные рефлексы сильнее. Горячий член ложится на язык, практически полностью заполняя всё пространство. Кассандра пытается сглотнуть, с пошлым звуком прикасаясь к стволу губами. — Глубже, — рычит Джейкоб в какой-то момент. Касс отодвигается, собираясь ответить ему, но не может. Солдат левой рукой зарывается в волосы, наматывая те на кулак, фиксируя голову. — Воспользуешься зубами, лишишься их, — предупреждает он. И честно, она даже осознать ничего не успевает, как фанатик перенимает весь контроль на себя. Первый толчок ошеломляющий. Головка, кажется, упирается в самую глотку, стремясь скользнуть ещё глубже. На глаза наворачиваются слёзы, внутренности скручиваются в желании вырваться наружу. Кассандра стремится отстраниться, упираясь ладонями в мужские бёдра, но, кажется, что это бесполезно. Джейкоб неумолим. Держит крепко, со всей силы вдалбливаясь в её рот, совершенно не заботясь о том, что она здесь практически задыхается. Комната наполняется влажным звуком. Избыток слюны стекает по подбородку, капая на грудь. Ривер практически теряет сознание, то погружаясь во тьму, то резко из неё выплывая. Время теряется в круговороте эмоций. Кассандра не может точно сказать, сколько было этих грубых толчков, выбивающих воздух из лёгких. Просто в какой-то момент это прекращается. Джейкоб замирает где-то наполовину в ней и напрягается. До неё слишком поздно доходит то, что это может означать. Хрипло вздохнув, солдат кончает, заполняя рот вязкой терпкой жидкостью, что стекает вниз по горлу. Касс захлёбывается, теряясь во всём этом дерьме. Наконец, Касс получает возможность отстраниться и жадно задышать, заходясь в приступе хриплого кашля. Часть спермы она успевает сглотнуть, часть выплюнуть. Класс, теперь она ощущает себя максимально использованной. Утирая тыльной стороной ладони рот, она поднимает голову, впиваясь взглядом в Вестника. Но тот, похоже, не собирается одеваться и уходить. Ни хера. Вместо этого он окончательно снимает штаны с нижним бельём и стягивает футболку через верх, представая перед ней полностью обнажённым. И не то, чтобы это что-то новенькое, но какого хера. Кассандра вскидывается, собираясь заявить, что на продолжение она не готова, но пистолет, всё ещё находящийся в руке солдата, как бы намекает, что её мнение тут мало кого интересует. — Раздевайся. — Но… — Тч, — недовольно шикает Джейкоб. — Всё ещё считаешь, что спорить со мной наилучший вариант? Окей. Она вынуждена прикусить язык и послушно раздеться, ощущая долю смущения. Особенно остро это ощущается, когда Кассандра снимает слегка мокрые трусы. Вообще-то, она тоже не железная. Вестник замечает это, усмехаясь. Демонстративно откладывает пистолет на стол в стороне, опускаясь на кровать, подзывая к себе. Херово. Ривер привстаёт на колени, подползая ближе, где её тут же хватают. Джейкоб вертит ей, как хочет, словно большую куклу на руки взял. Поднимает, усаживаясь лицом к себе, подхватывая под бёдра, расставляя те столь широко, что о приличиях больше вспоминать не стоит. Касс краснеет и отводит взгляд, закусывая нижнюю губу. Хватается одной рукой за плечо, исчерченное шрамами, вторую опускает вниз, нащупывая вялый член. Слов со стороны солдата не нужно, чтобы понять, что именно он хочет. Она вновь обхватывает ствол ладонью, стараясь не думать, где тот был несколько секунд назад. Гладит и играется с пенисом, пока не ощущает, что тот готов. Прерывисто дыша, Касс приставляет головку к входу во влагалище, медленно опускаясь, ощущая как её распирает изнутри. Немного ёрзает, давая себе возможность привыкнуть к ощущениям. Это точно не сравнится с тем, что было в душевой. Жарко и тесно, но неизменно влажно. Касс несдержанно выдыхает, начиная самостоятельно двигаться, не дожидаясь грубостей. Хватается за мужчину, как за последнее спасение, поднимаясь и опускаясь, скользя по крепкому стволу. Трётся стеночками, сжимает его в себе, пытаясь понять, насколько сильно ей нравится. Честно, если бы год назад ей сказали, что она будет добровольно заниматься сексом с собственным насильником, то Касс послала бы этого шутника нахер. А сейчас что-то не до посыла. Она настолько погружается в собственные ощущения, что невольно дёргается, когда ощущает мозолистые пальцы на рёбрах. Джейкоб поднимает ладони вверх, обхватывая маленькую грудь, сжимая, прежде чем наклониться вперёд. Вбирает в рот сосок, играясь языком, сжимает зубами до лёгкой боли, прежде чем взять больше, смыкая зубы на нежной коже вокруг розового ореола. Кассандра несдержанно хнычет, опускаясь до упора вниз, сжимая внутри пенис и впиваясь ногтями в кожу. Вестник ослабляет хватку, проводя языком по кровавому месту укуса, чуть отстраняясь, прежде чем скользнуть ниже, оставляя ещё один укус, и ещё. Это было неприятно. Это было дико больно. Через минуту вся грудь Касс оказывается усеянной укусами с чёткими следами зубов и кроваво-бордовыми кровоподтёками, что грозились перерасти в чёрные синяки. И самое отвратительное то, что она не пыталась вырваться, пока Джейкоб издевался над ней. Послушно ерзала на его члене, хныкала и стонала от боли, но терпела, потому что получала кайф. Как бы ни стыдно это было признавать, но она истекала соками от каждой вспышки боли, от всех его действий. Чёртова мазохистка. Хоуп точно её сломал. Вскоре Вестнику это надоедает, он переходит к более решительным действиям, подхватывает её под задницу, круто меняя положение. Обрушивает её на кровать, сам нависает сверху, закидывая тонкие ноги себе на плечи, начиная вдалбливаться внутрь. Несдержанные толчки, прерываемые всхлипами и стонами. Джейкоб поворачивает голову влево, колет бородой, а после обхватывает её голень руками, смыкая зубы. И это очень больно. Настолько, что из глаз слёзы вырываются. — Джей, — Кассандра захлёбывается в эмоциях, — Джейкоб, — жалобно тянет она, размыкая слезящиеся глаза. — Да? — Пожалуйста, — каждый толчок отзывается вибрацией по всему организму. Вестник наклоняется вперёд, потирает пальцами чувствительный клитор, пока сам возвращается к терзанию груди. Укус. Ещё один. Он нещадно впивается зубами в живот, втягивая в рот кожу, прикусывая и оставляя засос. Словно как необузданное животное в порыве ярости метящее территорию. Касс кажется, что на её груди и животе больше нет мест, что не были бы отмечены этим мужчиной. — Что? — вкрадчиво спрашивает Джейкоб, обхватывая правое бедро ладонью, стискивая в мёртвой хватке. Второй рукой он продолжает играться с клитором, то царапая его ногтями, то нежно потирая между пальцев. — Прекра… ах, — Касс дёргается, ощущая приближение конца. — Ах, пожал… прекрати, ах, блядь, Дже-ейкоб. Вестник входит до упора, ощущая, как тело под ним на секунду замирает, а после дёргается, заходясь в экстазе. Его член находится в плену нежных стеночек, так же дёргается и изливает сперму, опадая. Не сдержавшись, Джейкоб оглаживает ладонями худые бока и судорожно поднимающуюся и опускающуюся грудь. Нависает сверху, ведёт носом по открытой шее, с удовольствием припадая к ней ртом, оставляя самый красноречивый и сильный укус из всех. Касс под ним тихо плачет и трясётся, не спеша отстраниться. И он, наконец, позволяет себе окончательно выпрямиться, чтобы окинуть её взглядом. Обнажённая, искусанная и заполненная им без остатка. Его. — Кассандра, — обращается к ней солдат. — Что? — голос слаб и не желает слушаться, как и все мышц в теле. Ей кажется, что ещё немного, и она упадёт в обморок. — Теперь ты стала моей полностью и безоговорочно, — каждое его слово — могильная плита, — не смей забывать об этом.