Полюби меня в ответ.

Санс уже какой раз подходит к большой двери в снежном лесу и какой раз отрабатывает шутку с «тук-тук». Скелет не ожидал ответа, а уж тем более, от женщины, если судить по голосу. Но эта старая леди очень понравилась комику. А как не начать любить того, кто так обожает плохие шутки? Ленивые кости приходил к дверям каждый день, и обмениваться шутками стало фишкой. Такие моменты были совершенно обычными и похожими друг на друга. Пока в один момент комик не заметил, как тише стал смех Ториель. Конечно же, бывшая королева Подземелья плохо умела скрывать эмоции. Когда Санс спросил, что же случилось, старая леди попросила его о том, чтобы он позаботился о.. Человеке, которой совсем скоро выйдет из Руин. Тори рассказала, как ей больно слышать о смертях своих детей. Рассказала, как устала от этого. Впервые они откровенничали, а не шутили, и рассказы женщины слишком сильно задел скелета за живое. Он не любил давать обещания, но Ториель отказать не смог. Санс ожидал прихода человека. Ему было действительно страшно. Даже брат разволновался, но, слава богу, его удалось легко успокоить. А вдруг он не сможет сдержать обещание? По костям пробежали мурашки. Об этом и думать не хотелось. Послышался хлопок. Он доносился далеко, у той заветной двери. И вот и сам человек. Это была маленькая девочка. Пластыри украшали лицо, а тело свитер и шортики. Короткие коричневые волосы щекотали уши. Малышка потирала плечи, проходя вперёд и оглядываясь. Страшно идти в неизвестность, но она была решительна. Комик разглядывал человека с интересом. Нет, этого ребёнка он ещё не видел. Скелет пошёл за девочкой, и от волненья сильно наступил на ветку, которая предательски громко хрустнула. В последний момент он смог прыгнуть за дерево, чтобы его не было видно. Вдох и выдох. Ты не должен показывать при малышке свою неуверенность. Комик уже намного спокойнее пошёл за ней, быстро передвигаясь за деревьями. Тот усмехался, видя, как девочка обеспокоенно оборачивается и оглядывается. Конечно же было понятно, что та боится. Не меньше самого Санса. Скелет выждал момент, когда дитя повернётся к нему спиной, и стал подходить сзади. — Ч е л о в е к. — раздался хриплый, низковатый голос. — Ты не знаешь, как приветствовать нового друга? Повернись и пожми мне руку. И девочка обернулась, и дрожа, пожала руку незнакомцу, замерев на мгновение. Послышалось тихое сдувание подушки-пердушки, и малышка разразилась хохотом. Её смех.. Он был даже лучше, чем у Тори. Приятно было шутить при Папирусе и слышать тихое-тихое сдержанное хихиканье за лампой. Так же приятно было помогать малышке, гладить её по волосам, обмениваться с ней каламбурами. Это — идеальный человек, который точно подходит Сансу. Фриск. В Водопадье было вполне себе нормально опасностей, и рядом с постом комика находилась Андайн. Совсем недалеко, в следующей комнате. Героиня уже была наслышана о том, что по Подземелью бродит человек. Скелет, даже не знал, что делать, и как отвести девочку от этого места. В голову ударила одна идея. — Привет, Санс! — ребёнок чуть ли не подлетел к посту скелета. — Хе, привет, малая. Слушай, у меня есть разговор к тебе. Хочешь сходить со мной в бар Гриллби? — лишь бы не отказала, лишь бы не отказала. Но получив «да» комик облегчённо выдохнул. Значит она, помимо этой встречи, встретит Папируса и определённо пойдёт с ним на свидание. А ещё это значит, что та задержится в Снежнеграде на столько, сколько нужно. За это время леди-рыба уйдёт дальше, и не будет стоять рядом с постом Санса. Вот что значит, продумывать всё и обеспечить безопасность. Ну. Почти обеспечить безопасность. Моменты, когда Фриск убегала от Андайн давили на душу скелета, и как только девочка вбежала в Жаркоземье, он сразу остановил героиню, давая возможность малышке убежать. Конечно, пацифистка не могла вот так уйти, и перед этим дала воды леди-рыбе. Санс сидел на очередном посту, продавая хот-доги и ожидая, когда уже Фриск дойдёт до этого места. На мгновение он закашлялся, а в груди отдалась резкая боль. Что это было такое? Почувствовав, как начали болеть руки, скелет немного отодвинул рукав. Кости трескались из-за пробивающихся наружу лоз, и трещины покрывались золотыми лепестками. Комик невесело усмехнулся. Он что, какой-то куст или дерево, что на нём начинают расти цветы? По крайней мере нельзя было никому показывать, что творится с его руками. Санс положил руки в карманы, посильнее замотав их в рукава куртки. Хоть ему и стало плохо, он не показывал этого. Нужно дождаться Фриск. Как сильно накручивал себя скелет.. Цветы начали расти не только на руках, но бутоны стали пробиваться и на ногах. Ему пришлось срезать их раз за разом, снова и снова. А ещё он подметил то, что бутоны вырастают тогда, когда он видится с человеком. Это было странно. Но комик не смог найти в книгах, как не становиться кустом, и он мог только обречённо ждать, что будет дальше. Только мог ждать, когда вот-вот дитя освободит всех. Он наблюдал. Реальная лаборатория. Флауи. Азриель. Воспоминания. Это всё. Это всё он помнил. И когда все эти события происходили, его кости всё больше и больше опутывали лозы. Цветы распускались. Тогда, когда они вышли на Поверхность, и солнце окутало комика, он почувствовал, как треснула его душа. Когда Папирус убежал, Санс поспешил уйти, чтобы «последить за братом». Но ведь старший скелет ушёл в другую сторону. Туда, где было темно, и где никто не увидит, как распускается последний цветок. Скелет прижался к стене, сжал руками кофту. Боль заставила онеметь. — Санс, что случилось? — взволнованная Фриск подбежала к комику. И тут.. В душу пробрались лозы. Внутри начал появляться бутон. Только теперь ленивые кости понял, почему на нём расцветали цветы. Только сейчас он вспомнил о болезни, как «Ханахаки». — Пожалуйста, полюби меня.. Полюби меня в ответ.. — хрипло произносит скелет. — Ч..что? — девочка не понимает, отступая на шаг назад. Она должна полюбить монстра? О чём вообще шутник говорил?.. — Санс, пожалуйста, объясни мне, что происходит! Но Санс больше ничего не смог сказать. Он должен был рассказать всем раньше, что заболел. Но сейчас уже слишком поздно. Бутон, который находился в душе, раскрылся и расцвёл, из-за чего сердечко дало одну трещину. Потом вторую, третью, четвёртую. — Нет! Прошу, стой! Не умирай! — человеческий ребёнок подбежал к скелету, обнимая. — Не оставляй меня!.. Но тут Фриск почувствовала, что она обнимает только куртку. Малышка вскрикнула, бросая одежду, набитую кучей пыли, на пол. От души Санса остался только цветок.