Ох уж этот тур

«Пиздец, снова тур. Снова без него месяц. Опять буду скучать» — Миша смотрел на Даню. Даня засунул в рот три печеньки и старался их проживать. Зачем? Не ясно. Зато Мишу это немного развеселило. — Миш, ты чего? Из-за печенья? Там еще есть если хочешь, — Даниил вопросительно поднял бровь, а потом хлебнув чаю улыбнулся. — Кашин предложил в тур с ним поехать. Я-я не хочу тебя снова бросать! — Миха прикусил губу, ведь он сейчас сдерживается из последних сил чтобы не зарыдать как маленький ребенок. — Н-но ведь ты можешь отказаться… — хорошее настроение Дани пропало. Улетучилось куда-то вдаль. — Уже все обговорено. Кашин сказал, что этот тур должен быть масштабнее и прибыль будет больше, — У Миши затряслись руки и его бросило в дрожь. Он смотрел стеклянными глазами на стол, а потом рассматривал Данину кружку. — Зай, нам не нужны деньги, мы сможем вместе заработать и обеспечить себя. — Н-но операция! Она стоит денег, а после — восстановление! — Миша был на пределе и поэтому уже не сдерживал слезы, — Я должен… Ради тебя… — Миш, успокойся… Все равно через месяц ты будешь дома и все будет хорошо, — Даня вытер с щеки Совергона слезу и через силу улыбнулся, — Помни, все будет хорошо, и мы все вместе преодолеем. — Тур начинается с 27 числа. Первый концерт у нас в городе… Ты же придешь? — Миха с надеждой посмотрел на Рэнделла. — Ты же знаешь, врач запретил выходить из дома… — обстановка накалялась и уже Даня еле как сдерживался от слез. — Ну да… — Миша встал из-за стола и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок. *** — У Вас неизлечимая болезнь. Мне очень жаль, Даниил Алексеевич. Может пригласить сюда Михаила и все ему сообщить? — Врач вчитывался в заключение невролога, иногда поправляя очки. — Нет, не надо. Я сам… — Рэнделл выслушал рекомендации врача и вышел из кабинета в коридор. В коридоре возле окна сидел Совергон. Он пил из пластикового стаканчика что-то наподобие кофе и смотрел в даль с тревогой. — Дань! Что тебе сказали? Что-то серьезное? — Миша поставил стаканчик на грязный подоконник и подбежал к Дане и обнял его. — Нет, не переживай. Все хорошо. Врач сказал, что я почти здоров, — Даня крепче прижал к себе Совергона и фальшиво улыбался. У него очень хорошо выходило врать… Эх, Даня… Он в голове уже прокручивает моменты его припадков, и как Миха узнает всю правду. «Уж лучше он живёт невежей, чем будет беспокоиться обо мне.» — думает Рэн и целует Мишу в лоб. *** Миша заходит в квартиру с пакетами и видит как Рэнделл лежит на полу задыхаясь. — Дань! Даня! Черт возьми, что с тобой?! Очнись!.. Скорая приезжает и увозит его в больницу. *** Врач подходит к усталому Мише и сообщает, что Даниил вряд ли когда-нибудь встанет на ноги. — Извините, но мы ничего не можем сделать. Слишком поздно… *** Даниил лежит в коме уже четвертую неделю. Миша все это время проводит рядом с ним. — Он очнулся! Сестра! Скорее! *** Собираясь в тур Миха приходит к Дане последний раз. Странно, но любовь прошла. Миша любит другого. Рыжеволосого. — Дань, у нас сегодня первый концерт… Я не смогу в ближайшей месяц тебя навещать. Прости… *** «Извини, я сегодня не приду… У меня дела.» — СМС от Миши. Рэнделл отчаялся в нем. Даня уже второй месяц лежит в больнице. Третью неделю его никто не проведает. Всё этот чертов Кашин виноват! Если бы не он… Миша сейчас бы был рядом с ним! Рэн ненавидит Кашина всем сердцем и душой. *** Отмеченная фотография в профиле Кашина. На ней Совергон. Они держаться за руки. Вот он, каминг-аут. ДА! Он пишет, что любит моего Мишу! Моего… *** — Ваше состояние ухудшается, боюсь Вам осталось жить меньше месяца… — Врач пролистывал карту, — Тут написан контактный номер Михаила Солодкова, я могу сообщить ему о Вашем состояние? — Нет! Он мне больше никто! *** — Рыжеволосый ты мой, — гладя по волосам Кашина приговаривал немного пьяный Миха. — Слушай, Миш… А что с Рэнделлом? — Кашин погладил Мишу по спине и посмотрел в глаза. — Все так же… В больнице лежит, — Совергон продолжал гладить Кашина по волосам. — Может тебе его съездить проведать? Вдруг что… — Он мне больше никто. Только ты мне нужен. Я его даже видеть не хочу. — Ладно, хорошо, — Кашин прервал разговор мягким поцелуем, — Давай спать? — Спокойной ночи, любимый, — с улыбкой на лице произнес Миха и лег на грудную клетку Кашина. *** — Здравствуйте… Это Анна Геннадиевна Стрешина. Я лечащий врач Даниила Корнилова. Сегодня в 04:32 он умер от сердечного приступа. Мне очень жаль… Вы должны приехать и расписаться в бумагах, которые не обязывают нас отвечать за его смерть. Вы сегодня сможете подъехать? — М. Да. Во сколько и куда? — Желательно ближе к пяти часам вечера. Проспект Невского 32. — Да, хорошо… *** — Спасибо, что приехали. Он Вам кстати оставил конверт, — Доктор протянула конверт, — Еще раз соболезную… *** От Дани, Привет… Если ты это читаешь, значит я умер. Грустно как-то… В общем… Я тебя люблю и всегда буду любить. Если тебе хорошо с другим, то оставайся с ним. Главное не поступи с ним так же как со мной. Если вдруг, ему понадобится помощь — помоги ему. Мне было очень больно от того, что ты мне писал. А это признание Кашина в любви к тебе… Я дурак… Я знаю… Ведь я до сих пор люблю тебя… Точнее, любил. Хотелось бы увидеть тебя перед моей смертью. Увы… Ах да, передай Кашину привет. Ладно, мне пора… Скоро врач придет. О, ты как раз написал мне, что нам надо расстаться… Как чувствовал… В общем… Похорони меня с этим письмом и помни… Ты не виноват. С безграничной любовью, Даня Рэнделл. *** Слезы медленно скатываются по щекам Миши, и он как можно крепче обнимает Кашина. Пытаясь почувствовать его тепло и поддержку. — Ответь мне… Почему любить так больно? — шмыгая проговаривает Миха и начинает рыдать. — Не больно если это взаимно, — Даня обнял Мишу, — Я тебя люблю и мне не больно. Значит это взаимно… А может и навсегда… — Кашин подкуривает сигареты и клубы дыма растворяются в воздухе. Кашин целует Совергона. — Это все мимолетно. Все будет хорошо. Ты веришь мне? — Кашин улыбаясь затягивается дымом и гладит свободной рукой голову черноволосого. — Верю. *** — Он был мне больше чем друг… — Миша не сдерживал свои эмоции, — Я его любил. Всем сердцем. Каждой клеточкой своего тела. Я не отрицаю своей вины. Да, я виноват. Точнее… — Он хотел сказать, что все находящиеся на данном мероприятие виноваты. Ведь ему так не хватало поддержки от близких, но никто даже не соизволил его проведать, — Даня перебил Мишу и продолжил за него. Его речь вдохновляла. Мало того, но она еще и удивляла. Он не разу не запнулся и не произнёс ни одного матерного слова. Он говорил все это от чистого сердца. Хоть они и недолюбливали друг друга, но Кашин хотел показать, что не обязательно быть кем-то близким, чтобы проявить сочувствие. *** — Спасибо, что спас меня от этой речи. Я бы не справился без тебя. — Та не за что… Друзья должны помогать друг другу. — В смысле друзья?! Ты что, охренел? — Миша надул щеки и легонько ударив Кашина в живот отвернулся к нему спиной, — Раз мы друзья, то теперь ублажать тебя будет твоя правая рука, — поправив челку пошутил Совергон. — Да ладно тебе! Ты чего, зай? Только ты мне поможешь в этом деле, — посмеялся Кашин и обнял сзади Мишу. Обстановка была уже не такой напряженной. Миша месяц за месяцем забывал о смерти бывшего и все меньше вспоминал его. Точнее так думал Даня… *** — Алло, Миш ты где? — … — Ты время видел? — … — Это что, женские стоны?! Ты же к маме поехал! Алло! Алло блять! *** Вещи у двери, Трубка на беззвучке. Возможно он уже погиб! А может на кухне пьет из стакана жидкость… Может это холодный чай? Или коньяк? Это твоя измена вперемешку с холодной совестью…