У всего есть счастливый конец

      — Лид, ну чего ты там встала? — недовольно спрашивает Тетсу.       Глаза привыкли к свету, и теперь я могу рассмотреть незнакомца. Короткие блондинистые волосы, спортивное телосложение и ярко-зеленые глаза. Ну, и кто этот плейбой?       Парень расплылся в широкой улыбке. Фыркаю и беру мяч правой рукой.       — Готов к поражению, Тетсу? — ехидно улыбаюсь.       — Всегда готов к победе. — серьезно ответил мне Куроко и обратился к блондину, — Седзи-кун, будешь судьей?       Седзи?! Это его фамилия?       Начинаю вести мяч. Тетсу готовится перекрыть мне путь. Увы, но это бесполезно. В долю секунды я оказываюсь у кольца. Встаю в стойку и одним лишь движением кисти отправляю мяч в кольцо. Два очка у меня в кармане.       — Девушка зарабатывает свои первые два очка, — отчужденным голосом произносит блондин.       Смиряю его злым взглядом. Что он тут вообще делает?       — Тетсу, а это кто? — Куроко, как обычно, возник из ни откуда.       — Седзи Идзуки-кун. Твой сосед, — пожимая плечами, ответил голубоглазый. — Может продолжим играть?       — Но ты ведь знаешь, что проиграешь.        Давняя привычка Тетсу: надеяться на победу и не сдаваться ни при каких условиях. Конечно, это хорошо, что он не опускает руки при первой возможности, но иногда его упрямство угнетает меня, разъедает изнутри долго и мучительно.       — Извините, что вклиниваюсь в беседу, но откуда ты знаешь, что он проиграет? — голос этого блондина втянул меня в реальность.       — Я знаю Тетсу уже давно. И за все время, что мы знакомы, он еще ни разу не смог выиграть.       — Куроко-кун, на столько плох, что не может победить тебя? — презренный тон наглеца раздражает мой слух.       — Эх, как же хорошо критиковать человека, не зная, как он играет в команде, — изрекла светлую мысль я.       — Лидия, вот только не философствуй, — Тетсу закатил глаза, скрестив руки на груди.        Как же мой приятель проницателен. Пофилософствовать я люблю, вот только сама никогда не живу по законам морали. Для меня они лишь пустой звук. Больше скажу, если бы я жила хотя бы по одному закону, то знала бы, что такое стыдиться себя, но, увы, мне этого не дано. Какие могут быть принципы у человека, жившего с рождения в детском доме? Правильно, никаких.       — Хорошо, Тетсу, не буду, — лучше смириться, чем потом всю жизнь выслушивать нотации. — Давайте лучше пойдем пить чай.       — Я согласен, — тон Седзи стал более мягким и спокойным.        Седзи-кун оказался хорошим парнем. Благодаря Куроко у меня теперь есть знакомый в этой небольшой префектуре.        Как выяснилось, Идзуки-кун учится в Старшей Карасуно, вот только класс он мне не сказал. Ничем не увлекается, ни с кем из школы не общается. Как он выразился, ему не интересна школьная жизнь, куда лучше просто ее избегать. В чем-то я с ним согласна, но как можно не участвовать в деятельности какого-нибудь клуба?        Пока Седзи разговаривал с Тетсу я готовила ужин. Повар из меня ни ахти, но хотя бы карри приготовить смогу. Нарезая морковь, слышу звонкий смех, доносящийся из гостиной. В этот момент я впервые услышала смех Идзуки-куна. Он был настолько настоящим и живым, что мелкие мурашки пробежали по всей моей спине. Как давно я не слышала ничего подобного. Большинство людей, находящихся в моем окружении, смеялись с натяжкой, и только один Куроко всегда был искренним. О, Боже, о чем я только думаю! Давно не грустила, что ли? И почему именно сейчас мне в голову лезут всякие пессимистичные мыслишки? Почему?        На глаза наворачиваются горькие слезы. В голове что-то сжимается. Я как-будто теряю связь с реальностью, погружаюсь во тьму. Тем самым перестаю быть осязаемым объектом. Превращаюсь в неприкаянную душонку, вечно жаждущую пристанища. Но мне все это кажется. На самом деле я просто теряю сознание.        Сквозь какой-то непонятный шум я слышу отголоски чьих-то голосов. Сначала их два, а затем уже четыре. Одни принадлежат Тетсу и Идзуки, а другие мужчине и женщине. Они о чем-то оживленно беседовали, кто-то даже срывался на крик. Но кто, я понять не могла. В мыслях будто каша, все спутано и не возможно развязать или даже понять.        Темнота помаленьку рассасывается, и передо мной появляется испуганное лицо Тетсу. Его на столько перекосило, что я не сдержала улыбку. В ответ послышалось «Дурочка». Я лежала на кровати в своей комнате. Свет был слегка тусклым, наверное, для того, чтобы не резал глаза, когда я очнусь. Мужчина и женщина, сидящие на рядом стоящих стульях, облачены в белоснежные халаты. Врач держит в руке планшет с диагнозом, а медсестра копошится в сундучке. Приподнимаюсь, опираясь на локти. Голова немного кружится, вески будто начали свинцом. Чьи-то руки поддерживают мою спину. В глазах пелена, через которую снова ничего не разглядеть. В ушах шипит, будто кто-то включил телевизор, а там профилактика. Мерзкий такой звук. Аж передергивает.        Через пару минут зрение возвращается, а шум пропадает. В комнате я нахожусь одна. Сквозь щель между темными шторами проникают лучи утреннего солнца. Взглянув на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, подрываюсь с належанного места. Шесть утра. На работу нужно в семь, а мне еще добираться до магазинчика. Не хватало еще опоздать в первый рабочий день.        По гробовой тишине я поняла, что Тетсу еще спит. Ну, а на кой-черт ему вставать в шесть утра? Зайдя в гостиную, я увидела лежащего на диване Седзи-куна. Видимо, мой ненаглядный приятель предложил ему остаться на ночь. На цыпочка прохожу в кухню и тихо открываю холодильник. В этот момент я поняла смысл фразы: «Мышь повесилась», ибо там и вправду пусто. В шкафчиках так же ничего не оказалось. Я ведь вчера покупала продукты, куда они могли деться? И где мое недоготовленное карри? Плюнув на затею с завтраком, возвращаюсь обратно в комнату. Открываю шкаф и достаю черные джинсы и серую футболку. Пусть на дворе и лето, но утрами прохладно. Я вообще жуткая мерзлячка, от любого слабого сквознячка мне становится холодно. В рюкзак закинула худи (всякое может случиться, особенно со мной), кошелек, телефон и ключи.        Как я и думала, на улице оказалось прохладно. Нелюдимые переулки всегда привлекали меня, а тут вообще ни одной души. Слабый ветерок развевает мои рыжие волосы, создавая ощущение пылающего пламени.        Добравшись до магазина Саканошита, я уже собиралась открыть дверь, как увидела сложенный вдвое листок бумаги. «Акаши-сан, если ты вдруг придешь пораньше, то ключ находится под цветочным горшком». А вот если бы кто-то другой нашел эту записку и забрался в магазин? Укай-семпай, вы хоть понимаете к чему бы это привело? Наверное, не понимает, раз оставил ее в таком месте. А в каком таком? Место как место, чего я вообще придираюсь. Достав ключ, я отворила дверь.        В подсобке сыро и прохладно. Семпай еще не пришел, хотя уже как час магазин открыт для покупателей.        — Есть тут кто? — послышался голос где-то со стороны входа.