Причины бледности Владимира Ленского 109

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Пушкин Александр «Евгений Онегин»

Пэйринг и персонажи:
Евгений Онегин/Владимир Ленский
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Психология, Даркфик, Hurt/comfort, AU, Исторические эпохи
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Во время дуэли Евгений лишь сильно ранит Владимира, и позже решает лечить его самостоятельно. По-своему.

Посвящение:
Одноимённому фильму 1959-го года. Онегин там просто шедеврален.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Ох, опять азьбюз.
Шитож поделать.

Бо-же мой. Спасибо вам огромное.
1.05.2018 №32 в топе «Слэш по жанру Исторические эпохи»
2.05.2018 №30 в топе «Слэш по жанру Исторические эпохи»
3.05.2018 №22 в топе «Слэш по жанру Исторические эпохи»
7.05.2018 №19 в топе «Слэш по жанру Исторические эпохи»

1

26 апреля 2018, 16:00
Владимир босиком идёт по тёмной комнате. Настороженно он поднимает голову от малейшего шороха и тут же готов броситься обратно в постель. Внутри всё холодеет с каждым шагом.
Идёт Ленский невероятно медленно, то и дело опираясь на стену или шкаф. Дышит с трудом, сердце колотится где-то в горле.
Владимир протягивает руку и, тут же почувствовав под пальцами тяжелый плотный шелк, с новой силой подступает к своей цели. Руки дрожат, невероятно хочется пить. Юноша плавным движением тянет ткань в сторону и стремительно закрывает глаза от утреннего света. За окном роща, причудливые узоры листьев, щебет птиц и тихий шум реки. Но Владимир в опаске закрывает шторы и поспешно возвращается в кровать. Закутывается в одеяло, чтобы не мёрзли плечи, и закрывает глаза.
Ждёт.

Он почти привык к этому. Со дня дуэли прошли недели, если не месяцы, и до сих пор поверить в правоту своих действий Владимиру было сложно. Но действия являлись верными, единственно верными.

Самым явным началом всего, что происходило, стала именно дуэль. В тот день Евгений был хмурый и раздражённый до невозможности. Вертел револьвер в пальцах, прогуливался, отмеряя шаги, ругал кого-то и в глаза Ленскому старался не смотреть. Когда же дело дошло до самого поединка, Онегин стрелял первым. Пуля задела плечо поэта и тот, согнувшись, повалился на снег. Евгений сорвался с места, быстрым шагом подлетая сначала к своему секунданту, затем к чужому и, сказав им по паре слов, опустился на колени к Владимиру. Тот, тяжело дыша, поднял было свой револьвер, но Евгений без особых усилий забрал и его.
— Вы меня слышите? — тихо и взволнованно спросил Онегин, про себя пугаясь бледности друга.
Владимир кивнул, безуспешно пытаясь подняться.

Евгений вынес его с поля буквально на руках, заранее предупредив держаться крепче. Ленский и держался за ткань чужого камзола и тихо дышал, чувствуя, как беспокойно бьётся сердце Онегина.
Даже сев в повозку, Евгений не выпустил поэта из рук и, лишь гневно приказал ехать к поместью Ленского.
Тот же был испуган, взволнован, истощён и всячески искал любой защиты, и нашёл. Всё, что требовалось, Онегин мог предложить: уют, успокоение, тишина.
Он виновато гладил юношу по волосам, шепча что-то, что Ленский почти не слышал, укрывал его, извинялся, и-таки немного успокоил Владимира.

Прошло несколько дней с того момента, и Ленский не вставал с постели. Евгений от него почти не отходил, постоянно держа поэта за руку. Но, когда тот попытался подняться, чтобы зажечь свечи, Онегин мгновенно остановил его.
— Вы больны, друг мой, — сказал он холодно и строго, — так соизвольте быть покорным.
И Владимиру не оставалось ничего, кроме как согласиться.

Постепенно дом пустел, и Ленский даже не понимал (или не помнил), как это произошло. Одно лишь было неизменно - Евгений. Евгений навещал его изо дня в день. Почувствовав вдруг невероятный прилив сил, Владимир выбежал в коридор, чтобы поздороваться, но Онегин, который бы обычно зашёл в комнату и расцеловал друга в обе щеки, остановил его пронзительным надменным взглядом:
— Я, помнится, сказал вам лежать в постели, — нетерпимо произнёс он, снимая плащ, — Так будьте добры, не ведите себя, как мальчишка, — он совершенно серьёзно посмотрел в глаза Ленскому и продолжил тише, — Иль вы не цените моих стараний? Вы не желаете слушать меня? Вы считаете себя умнее? Хорошо, если хотите, я уйду.
— Нет! — Владимир в ужасе схватил рукав чужого камзола, — Нет, прошу вас, Евгений!
Выговорить он больше ничего не мог. Только завороженно смотрел Онегину в глаза, лепеча что-то бессвязное. В горле пересохло, плечо снова заныло.
Губы Евгения тронула еле заметная усмешка:
— Вам должно быть стыдно, друг мой, — он качнул головой и прошел вглубь дома, — несказанно стыдно.
Ленский поспешил за ним.

Теперь жизнь Владимира зависела лишь от того, в который час появится его сосед.

***

Тихо горят свечи. Кроме них, гостиную не освещает больше ничего.
Евгений сидит в кресле, своенравно закинув ногу на ногу, и лениво перелистывает страницы какой-то книжки. На груди у него лежит Ленский, прикрывший глаза, будто бы расстроенный.
Его бьёт колючая дрожь, что-то больно стучит из-под рёбер. Он беспомощен и бледен. Тёплая рука Онегина почти невесомо касается его волос, щёк, шеи, и Ленский понимает, как близко от смерти он был.
Мысли противным зудом отдаются в плечо, разум постепенно забывает всё, что помнить не нужно.
Больно? Нет.
Страшно.

Евгений ласково убирает тёмные кудри с лица Владимира и мягко смахивает пальцем чужие слёзы:
— Ну-ну, не плачь, mon amour.
Не отворачиваясь от книги, лишь краем глаза замечая слабый румянец Владимира.
Ленский босой, в одной рубахе лежит, сжавшись, и лишь рука Евгения его держит. Чуть помедлив из-за нерешительности, Владимир неловко приподнимается на здоровой руке и поспешно целует Онегина в щёку. И тут же ложится обратно, стараясь во что бы то ни стало не встретиться взглядом с Евгением.
Тот произносит едва слышное:
— Мальчишка…
И Ленский выдыхает. Сердце больше не бьёт под рёбра. О чём он только думал?

Евгений никогда не мог навредить ему. Евгений - безопасный.
Евгений - хороший.

* * *

Владимир стоит у окна и увлеченно смотрит в небо. Светло-серые облака плывут медленно и протяжно, солнце колеблется.
Владимир чувствует, как чужие руки заботливо касаются его талии.
— О чём задумался, милый? — теплый шепот на ухо. Ленский улыбается.
Он счастлив.
Владимир, не спеша, поворачивается, вновь прикрывая глаза от лёгкого поцелуя в макушку, и влюблённо прижимается к Онегину.

Если всё, что нужно, чтобы быть счастливым - это считать себя больным, то Ленский будет счастлив хоть тысячи раз.

Он любит Евгения и знает, что никогда не признается себе в своей здравости.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.