высшая форма азарта

Ванильное молоко... Еще немного и его будет воротить от одного вида этого напитка. Ранее любимое лакомство, со временем становилось раздражающе-ненавистным. Ванильного молока в его жизни стало слишком много, как и той, кто с каждым днем приносила в его дом это самое молоко. Чертова ваниль... Чертова Хината. — Кагеяма!— звонкий голос приманки, отражается о стены и доносится до парня, раздражение накатывает волной. — Хината, дура, какого хрена ты заходишь в мой дом, как к себе? —еще немного и вздувшаяся венка на лбу связующего лопнет и забрыжжет все вокруг. Шое выворачивает из коридора, шлепая босыми ногами по деревянному покрытию пола. В её руках целофановый пакет и почему-то Кагеяма уже догадывается о его содержимом. — Чего разорался-то, придурок, открыто было, вот и зашла! — отвечает она, а у Тобио похоже уже глаз задергался от такой наглости. —Да и кто еще кроме меня будет передавать тебе домашку?! Сам виноват, что у тебя иммунитет слабый. Кагеяма вздыхает. Вступать в перебранку с безмозглой рыжей девчонкой не было ни смысла, ни желания. Он прикрыл глаза, как же ему хотелось открыть их и обнаружить, что на самом деле ее здесь не было. Но парень снова наткнулся на раздражающую рыжую шевелюру и бездонные карие глаза. Да будь проклята эта злосчастная простуда из-за, которой эта идиотка вламывается в его дом, личное пространство и даже мысли! — Ладно, давай сюда все, что передал учитель и вали. — устало проговорил Кагеяма. Её счастливая физиономия светится от радости, она подлетает к низкому столику у дивана и выкладывает все, что находилось внутри шуршавого пакета. На стол ложатся толстые тетради с конспектами, листы с тестами и с самого краю она аккуратно ставит три коробочки молока. Кагеяма недовольно хмурится. — Зачем ты, каждый раз таскаешь это ванильное молоко ко мне домой? — Тобио не славился особым терпением, и его мельчайшие остатки были на исходе. — Ну, я думала оно тебе нравится— зардевшись, сказала Хината, и это прозвучало относительно тихо, её обычной неугомонный громкости. — Да нравится, но не таскай его больше, достала убирайся уже— холодно отчеканил он. Шое опустила голову вниз, она сидела на коленях к нему спиной и парень заметил, как ее спина напряглась, словно тетива. — Достала, да?! —тихий шепот раздался, разрывая на куски образовавшуюся тишину в комнате. — Ну, конечно, это твоя благодарность, да?!— горько усмехается Хината и пожимает плечами. — За то, что я каждый день еду сюда, в совсем другую сторону от дома, за то, что всегда переписываю свои кривые записи в чистую тетрадь, лишь бы ты понял, хотя бы, что-то из написанного, захожу в проклятый магазичик на окраине улицы, чтобы купить это чертово молоко, пытаясь подбодрить тебя, порадовать, украсить твои нудные будни дома, без тренировок, да? — она сжимает руками край стола и склоняется над ним, лишь бы он не видел ее лицо. Не видел, что на самом деле, любое брошенное им, слово в её сторону резало хлеще острого ножа по сердцу. Кагеяма остолбенел, не в силах сдвинутся с места, табун мелких мурашек прошелся вдоль ее позвоночника. — А чего еще стоило ожидать?! Хах, я же всегда была для тебя дурой. Похоже я и вправду - Дура!— она срывается с места, хватает рукой свою школьную сумку, её глаза прикрыты густой рыжей челкой, она спешит удалится. В коридоре Шое спешно натягивает спортивные кроссовки и громко хлопает дверью. Звук хлопка заставил Тобио очнуться и побежать за ней следом. Он ведь не хотел. Не хотел обидеть ее или задеть. А ведь так было всегда. Девушка шла к нему на встречу, тянулась, а он отталкивал и оскорблял. Шое всегда была непозволительно близко, всегда заставляла выйти его из зоны комфорта, а он, как трус, всегда сбегал. Тобио не позволит ей уйти, не позволит себе потерять ее. — Хината! — он кличет девушку и она замирает, не успевая залезть на дребезжащий транспорт. Кагеяма останавливается в нескольких метрах от нее. Шое так и не поворачивает голову в его сторону. — Хината, — вторит он более тихо— я не хотел, я... Слова застревают и встают поперек горла. Кагеяма впервые так волнуется из-за девушки. — Повернись, прошу, повернись ко мне лицом, — она мотает головой, парень движется ближе. Медленно и осторожно, словно боится спугнуть. — Прошу - он берет её за локоть и дергает в свою сторону. Весь воздух выходит из его легких, когда его взору предстают красные заплаканные глаза. Она шмыгает носом и проводит тыльной стороной ладони по щекам, тем самым стирая мокрые соленые дорожки. — Не пялься, - бурчит она, заливаясь краской, от накатившего ее стыда. Стыда от того, что она показала ему свои слабости, свои слезы и ранимое сердце. Он сгребает ее в объятия, а приманка содрогается и дрожит, часто шмыгая носом. Время теряет свой отсчет. Вокруг них образуется вакуум. Велосипед камнем падает на асфальт, они не обращают на это никого внимания. Рыжая заносит кулак и вяло ударяет по спине Кагеямы он не реагирует, только ближе прижимает ее к груди. — Больной придурок, - ругается она, а он замирает, слыша лихорадочный стук ее маленького сердечка. Слишком часто. Слишком сильно. Слишком громко. Кажется его сердце стучит в разы быстрее.