МЫ - ВЕНОМ

      Усевшись в мягкое кресло, обитое кожей цвета слоновьей кости, мужчина восточной внешности откинулся на спинку. Судорожный вздох, сопровождающийся удушающим захватом галстука на шее, вырвался из его рта. Длинноносые ботинки, начищенные до матового блеска, скрывали ноющие от постоянной ходьбы ноги.       Прогресс требует жертв, небольших, огромных — не важно. Теперь он готов отдать все, что у него сейчас есть, лишь бы экспедиция прошла успешно.       «Фонд Жизни» больше не может ошибаться, финансирование поступает только из двух филиалов в Америке, почти все штабы были прикрыты. Доктор Карлтон Дрейк поставил на этот полет все.       Оставалось только ждать. Новостей про провал или успех — не имеет значения. Само ожидание убивало его. Делало ранимым и опасным, будто оголенный провод и зудящий нерв в одном флаконе. Лишь бы все получилось…       Солнце, опускаясь на Золотые ворота, красило их в еще больший оранжевый цвет, заставляющий задуматься о ржавчине и старении.       Нельзя отвлекаться. Только работа, только прогресс. Наука в его крови. Как и упорство.       Поправив ремешок увесистых часов на своем запястье, мужчина массировал переносицу, думая о таблетках. Обезболивающее лежало во втором ящике стола. Под папками и тяжелым черным пистолетом. Никогда не использовал его. Зачем, если есть два огромных мордоворота, стоявших прямиком у двери?       Все сделают за него. Универсальные ребята, надежные, как и эти швейцарские часы.       Программа запустилась примерно три года назад. Все эти месяцы Доктор Дрейк шел именно к ЭТОМУ моменту. Помнил, как впился в экран своими карими глазами, наблюдая за взлетом шаттла. На его серебристом теле красовалась эмблема «Фонда Жизни», огромная буква «L», пересекаемая по диагонали стрелой, наконечник которой показывает вперед.       Только вперед. Эволюция — ключ от всего. Мироздания, самой жизни и Мира, который остановился в развитии. Сами люди заставили его войти в стагнацию.       И только молодой Доктор, выбравшийся из небольшого гаража в пригороде Калифорнии, ныне восседающий в кресле главы компании. Разваливающейся, но все же компании… «- Сынок, я уверен, что жизнь всегда найдет выход. Как и эволюция. Нужно только ее подтолкнуть к этому. Считаешь меня сумасшедшим? Скажи, Карлтон, я что, правда схожу с ума, раз хочу вернуть все на круги своя?»       Растрепав черные волосы, молодой Директор сжал кулак, закрывая глаза. Нужно лишь немного передохнуть и… — Мистер Дрейк! — оглушительный сигнал из небольших динамиков в поверхности стола. Эта Мэган убивает его. Но знали бы вы, как сложно найти хорошую секретаршу… — Да? — устало спросил мужчина, пока его двухдневная щетина колола подбородок. Приблизившись к экрану компьютера, Карлтон застыл на своем стуле, чуть не свалившись на лакированный паркет. — Повтори еще раз. Медленно и четко, Мэган. Иначе я клянусь, ты будешь уволена.

***

      Когда-нибудь задумывались о том, зачем вы вообще нужны этому обществу? Есть ли в вашем существовании какой-либо смысл? Кроме паразитирования на успехах других, разумеется?       Быть простой массой из костей и мяса, медленно идущей вдоль улочек Сан-Франциско, думающих только о том, как бы сделать свою жизнь еще проще. Что может быть проще, чем просто жить? Что?! — Ты что-то сегодня поздно, — улыбнулась ему Сиссилия, темнокожая женщина, орудующая дыроколами и властвующая над бумагами. Все что угодно, но слова напутствия от нее явно не придавали сил. Может, только дразнили своим сарказмом.        Ухмыльнувшись, высокий мужчина с явно выраженными синяками под глазами и неаккуратной щетиной поднял пальцы вверх, кивая в сторону закрытой двери: — Может, хоть так Джеймисон отцепится от моей задницы.       Оценивающе окинув его взглядом, один из рода офисного планктона показала белоснежные зубы, кивая вторым подбородком: — Ну, будь я на его месте, то никогда бы не отцепилась.        Незаметно закатив глаза, он побрел к выходу, огибая десятки стульев и столов, забитых различными заголовками и эскизами будущих выпусков: — Может, поэтому ты пока на своем месте, Сиссилия? Заканчивая работу и иди домой, а то сверхурочные здесь не в почете. Особенного у нашего Босса. Бывай! — устало и без энтузиазма помахав ей ладонью, коллега почти скрылся из виду, но его догнал ее звонкий голос: — Стой, Эдди! — остановившись в нескольких сантиметрах от дверной ручки, журналист вздохнул, натягивая улыбку на свое лицо: — Да?        Женщина, опасно наклонившись на стуле куда-то под стол, растерянно держалась за края столешницы, что явно видала лучшие виды: — Секунду-секунду… Во-о-от оно, то, о чем ты просил! — вынув из дряхлого ящика какую-то скрученную бумажку, края которой изрядно потрепались, Сиссилия кивнула Эдди. Тот, недоуменно опустив брови, спросил, пока за окном заревели десятки сигналов машин: — Это что?       Темнокожая заведующая по отделу кадров покачала головой, что норовила слететь с обширной шеи: — Ты спрашивал про какое-нибудь местечко, где можно отдохнуть с Энни, помнишь? — выдохнув, мужчина интенсивно закивал, начиная вспоминать про то, что он обещал своей бывшей жене. Точнее, она была бывшей. Может, сейчас все сложится удачнее? — Да-да… Прости, видимо, замотался. Что ты там нарыла? — оставаясь на месте, спросил Эдди, косясь в мутное стекло, на котором остались чьи-то пальцы. Совсем не уважают труд уборщиц…       Высунув язык, представляя себя словно какой-то хищницей, массивная дама сощурила глаза, пытаясь прочесть свой же почерк на скомканной бумаге: — Так… Парк Эй-Ти-энд-Ти, Южная часть пляжа. Там есть ресторанчик с видом на мост. После полуночи там просто волшебно. Советую взять свечи на стол, чтобы малышка точно обомлела!        Стараясь понять, где именно в Сан-Франциско был Южный пляж, Эдди Брок прикусил губу, благодарно посылая воздушный поцелуй Сиссилии. Та, захихикав, отмахнулась от него, возвращаясь к работе: — Спасибо, а насчет свалить подумай, хорошо? Лучше иди домой. Ладно, я побежал, давай, удачи! — наконец открывая скрипнувшую деревянную дверь, журналист скрылся в темноте коридора. — Дерзай, малыш! — засмеялась женщина, опуская дырокол на очередной отказ о повышении зарплаты.

***

      Медленно прорываясь через одинаковую массу одинаковых людей с одинаковым выражением лица, Эдди Брок даже не обернулся на здание «Дэйли Бьюгл», места, где он потратил часть своей жизни.       Оказалось, напор и беспринципное рвение к правде ценили только в подобных изданиях. Как же это ожидаемо. Никто не хочет знать настоящую подноготную их собственной жизни. Зачем, если сладкая фальшь всегда лицеприятнее горькой правды. Иногда даже не просто горькой, а смертельной.        Но кто он такой, чтобы бояться конца жизни? Что может зацепить его в простом бреду по кривой линий, начинающейся в свете лиц акушеров и заканчивающейся в темноте деревянного ящика?       Разве ставить все на кон и докапываться до истины не в разы приятнее? Быть там, где многие испугались бы. Стать тем, кто разоблачает всех и вся. Сыпет соль на открытую рану и являет миру неприглядный гнойный рассадник.       Это и помогло Эдди Броку стать тем, кем он и является сейчас. Просто хорошим журналистом.        И пока он наконец вышел из потока спин и плеч, по его волосам пробежал холодный ветер, отдающий хот-догами и мочой. Типичный запах большого города.       Музыка, лишь частично скрывая в себе громогласный рев Сан-Франциско, не могла отгородить его от десятков и сотен машин, кричащих людей, смеющихся детей и просящих милостыню бродяг.       Все же, он просто человек. Такой же, как и все эти угрюмые рожи. Какое он право имеет, чтобы судить остальных? Правильно, осуждать. Только это он и может. Ведь сил одинокой пешки не хватит.       Хотя, он ничем и не отличался от остальных. Такое же серое тело с уставшим лицом, медленно идущее к себе домой, надеясь, что успеет к ужину.       Только и всего… — Помогите, прошу, кто-нибудь! ПОЖАЛУЙСТА, НУ ЖЕ!!! — замедлив шаг у типичной подворотни, из которой веяло холодом и ветерком, Эдди пристально всмотрелся в темноту.       Там, пытаясь отбиться от трех мужчин, стояла девушка, сгребая сумку под руку, заливаясь потекшей тушью и оголенными ногами. Короткая юбка, взывающий наряд. Дорогая сумочка…       Чем думают такие дамочки? Привлекают к себе внимание?       Остановившись, журналист сделал прямой шаг к ним, но тут же увидел острие ножа у одного из небольшой банды. Мимолетный страх, сковавший его тело, инстинкт самосохранения, бивший тревогу. Капля пота, медленно стекающая по подбородку. Душно и тесно. Как же жарко.        Просто человек, не более… — Бл*ть! — смахнув с головы серый капюшон, Брок закричал на всю улицу, надеясь, что они распознают блеф. — Офицер, быстрее сюда! Ну же, давайте быстрее! Девушку режут средь бела дня!       Самый высокий, услышав его крик, дернулся, озираясь по сторонам. Но, увидев одинокого журналиста двинулся вперед.       Мужчина, ругнувшись еще раз, ринулся прочь, скрываясь в набежавшей толпе людей. Которым тоже было все равно.       Как и ему.       Он ведь просто человек. Не герой, не один из этих хваленных парней в трико, спасавших дам по первому крику в темном углу.        Он хочет жить. Хочет побыть в этом мире еще немного подольше. Разве кто-то может его осуждать? Правильно, только такой же как и он. Это замкнутый круг презрения, который нельзя разорвать.        У него не хватит сил. Не хватит…

***

      Стоя у останков разбитого челнока, Доктор Дрейк скрестил руки на груди, выжидающе всматриваясь в обломки. Вокруг него уже крутились десятки машин, от пожарной охраны до его личных профессионалов.       Все эти огни могли обозначать одно. Экспедиция в дальние уголки девственного космоса подошла к концу. Осталось только надеяться, что хоть что-то осталось целым в этих искореженных массах металла и стали. — Мистер Дрейк! — нервно обернувшись на крик, мужчина заметил человека в плотном белоснежном анти-радиационном костюме, из которого было заметно только его лицо. Обеспокоенное и одновременно обескураженное.       Все же, из-за темноты ночи юный Директор мог не разобрать сразу… — Что такое? Докладывайте! — нельзя больше ждать Пан или пропал, на карте его жизнь! — Мы… Кое-что нашли. Думаю, вам это понравится, — сглотнув слюну, прошипел через динамик старик.       Сердце человека в черном смокинге забилось в сотни раз быстрее, как он приказал предоставить ему защитный костюм. Сейчас что-то должно измениться. Все должно измениться!       А в горящих останках челнока, упавшего неподалеку от города, обволакивая искореженные тела космонавтов, возилась странная субстанция, избегающая пламени и громких криков толпящихся людей.