Глава 1.
7 октября 2011 г., 18:47
Быстрым шагом пересекая небольшое расстояние от дверей Fiera Milano city, старейшего выставочного центра Милана, до своей машины, молодой мужчина спрятал глаза за темными стеклами очков из последней коллекции Армани. Дверь автомобиля перед ним услужливо распахнулась, и он опустился на широкое сидение из мягчайшей бежевой замши, вдыхая запах дорогих сигарет, царивший в салоне. Поймав взгляд водителя в зеркале, он кивнул и сказал:
— Аэропорт Linate.
Машина мягко тронулась с места, будто скользя по брусчатке исторического центра города, а брюнет равнодушным взглядом проводив потрясающую панораму города, достал сотовый и, отыскав нужный номер, стал ждать ответа.
— Вuona sera, Лоренцо.
— Синьор Каулитц.
— Мне нужен самолет в самое ближайшее время. Готовьтесь к вылету на Крит. Я буду в аэропорту через полчаса.
Отбросив телефон на сидение, молодой человек снял очки и устало помассировал веки кончиками пальцев. Вздрогнув, он отдернул руки и посмотрел на ладони, но облегченно вздохнул, вспомнив, что утром поленился нанести макияж. Достав маленькую пудреницу, парень внимательно вгляделся в зеркало, отмечая, что его глаза все еще красные, а значит нужно не забывать надевать очки, чтобы окружающие ничего не заметили.
Машина еще несколько минут петляла по узким итальянским улочкам, а потом водитель наконец выехал на трассу, и автомобиль увеличил скорость, заставив пассажира откинуться на спинку сидения и закрыть глаза. Бессонная ночь давала о себе знать не только покрасневшими глазами и тусклым цветом лица, но и общей слабостью и головокружением. Прикинув, каково ему будет два часа провести в самолете, мужчина едва не застонал, но сдержался, поскольку не привык показывать своих слабостей.
Машина притормозила возле шлагбаума, который немедленно начал подниматься, пропуская автомобиль на территорию аэропорта. Еще около трех минут понадобилось для того, чтобы добраться до небольшого самолета, стоящего возле взлетной полосы.
Пассажир, не дожидаясь пока водитель откроет ему дверь, вышел из машины и поморщился, почувствовав, как сильный ветер спутывает уложенные черные пряди его волос.
Возле опущенного трапа его ждал итальянец лет сорока, в безупречном черном костюме, с благородной сединой, серебристой паутиной накрывшей иссиня черные волосы.
— Синьор Каулитц, к вылету все готово.
— Хорошо, — брюнет кивнул, чуть улыбнувшись.
— Наш коридор откроется через пятнадцать минут, синьор Ривелли успеет к этому времени, или мне просить отложить вылет?
Молодой мужчина вздрогнул и опустил взгляд, хотя за темными стеклами его очков этого не было видно.
— Синьор Ривелли не полетит на Крит в этот раз, — его голос был вежливо холоден, но Лоренцо, который уже пять лет работал личным пилотом у молодой пары, слишком хорошо знал обоих, чтобы не заметить, как расстроен брюнет.
— Одну секунду, мне нужно связаться с ним, чтобы…
— С каких пор вам нужно разрешение обоих, чтобы совершить полет? – четко очерченная бровь взлетела вверх, показываясь над краем очков. – Я, как мне кажется, ясно выразился. Я лечу на Крит. Один.
— Тогда, добро пожаловать на борт, — пилот махнул рукой в сторону трапа.
Брюнет кивнул и направился к лестнице, а Лоренцо только покачал головой. Он не хотел копаться в личной жизни людей, на которых работал, но итальянская пресса, охочая до «жареных» новостей, обсуждала длительный роман молодых мужчин едва ли не больше, чем похождения премьер-министра. Всем было известно, что Билл Каулитц и Том Ривелли вот уже девять лет как вместе, и их творческий и любовный союз очень долго сравнивали с Дольче и Габана. Для такой аналогии были все причины – молодой немец Вильгельм Каулитц, приехавший учиться дизайну в Милан, и Томаззио Дженерозо Бальдассаре Ривелли, который ненавидел, когда его называли полным именем, наследник небольшого семейного бизнеса, за недолгий срок смогли создать модный дом, вставший наравне с такими признанными монстрами, как Армани и Прада. Казалось, что этим двоим удается все – и бизнес, процветающий и прибыльный, и отношения, ставшие еще одной почти что сказочной историей. Все восхищались необычной парой, а те только отшучивались и не скрывали того, как счастливы вместе.
Но в последнее время Лоренцо все реже видел молодых мужчин вместе, а ведь раньше они летали исключительно вдвоем, а уж свою виллу на Крите эти двое, кажется, считали чем-то вроде убежища, и пилот каждый раз был рад видеть счастливые предвкушающие улыбки на красивых лицах, когда влюбленные поднимались на борт его самолета. Но в этот раз Билл был один, и на его лице Лоренцо точно не видел ни одной положительной эмоции. Высокий брюнет был грустным, и вся его фигура выражала такое запредельное разочарование, что мужчина на секунду решил даже позвонить сеньору Ривелли, но тут же одернул себя, напоминая, что личные проблемы работодателей его не касаются.
Билл зашел в салон самолета и тут же снял длинный вязаный кардиган, бросая его на одно из кресел. Сев подальше от иллюминатора, молодой мужчина вытянул бесконечно длинные ноги вперед, давая им отдохнуть от каблуков.
— Синьор Каулитц? – миловидная девушка в сером деловом костюме подошла к его креслу и улыбнулась, — Желаете чего-нибудь прохладительного? На улице удивительно душно.
— Нет, Сперанцца, спасибо, — слабо улыбнулся брюнет, — Я думаю, что посплю эти два часа, пусть меня не беспокоят.
— Хорошо, — кивнула девушка, заправив за ушко, украшенное скромной серебряной серьгой, золотисто-песочную прядь волос, и Билл мимолетно подумал, что помощница должно быть родом из Флоренции.
Заработали двигатели, самолет тронулся с места, выезжая на взлетную полосу, а Билл только потянулся и закрыл иллюминатор, он ненавидел летать, особенно боясь момента взлета и посадки, и всегда старался отвлечься в этот момент. Обычно Том просто целовал его до того времени, пока самолет не набирал высоту, а Билл в этот момент просто физически ничего не мог чувствовать, кроме мягкости губ любимого.
Воспоминания отозвались горьким комком, застрявшим где-то в горле, и Билл сглотнул, пытаясь отогнать эмоции хотя бы до того момента, пока не останется наедине с собой в тишине виллы. Лежащая на соседнем кресле сумка мелко завибрировала, а потом раздалась знакомая мелодия, заставившая немца вздрогнуть. Протянув руку, он взял телефон и, несколько секунд посмотрев на фото молодого мужчины с волосами, заплетенными в экстравагантные косички, нажал на кнопку отключения. Экран телефона медленно погас.
«Все правильно, на взлете нельзя пользоваться связью», — подумал Билл и невесело усмехнулся. Откинув спинку кресла назад, он невидящим взглядом уставился в пространство, понимая, что его желанию хотя бы чуть-чуть поспать, сбыться не суждено.
Греция встретила его мягким, уже совсем даже не палящим сентябрьским солнцем. Выйдя на трап самолета, Билл запрокинул голову, глядя в бездонную синеву неба, и чуть улыбнулся. Здесь, на Крите прошли лучшие моменты его жизни, здесь он был беспредельно счастлив.
— Синьор Каулитц, машина уже ждет.
Вдохнув чуть соленый воздух, брюнет быстро спустился по ступенькам и практически сразу же нырнул в прохладный кондиционированный воздух салона машины. Водитель тут же тронулся с места, прекрасно зная, куда везти молодого человека, устало хлопающего длинными ресницами.
Дорога до виллы заняла чуть больше часа, и Билл успел заснуть в машине, но едва автомобиль стал притормаживать, аккуратно поднимаясь по серпантину, как карие глаза пассажира распахнулись. Завидев знакомые пейзажи побережья острова, Билл невольно улыбнулся, чувствуя, как пружина, скручивающая его внутренности в узел, чуть ослабла. Последние три дня обернулись для него настоящим кошмаром, казалось, что уже никогда ему не захочется улыбаться. Но солнце, отражающееся бликами на невероятно голубой воде, давало ощущение, что все еще может быть хорошо, и молодой парень позволил себе поверить в это обещание.
Оливковая роща, окружающая кованный забор вокруг дома, расступилась, открывая красивые, почти что воздушные ворота, за которыми виднелось небольшое двухэтажное здание виллы. Белый камень светился на солнце чуть голубоватым сиянием, а цветы, в изобилии усыпающие газон, играли всей палитрой пастельных красок, какую можно было себе представить. Билл вспомнил, что именно это место навеяло ему идею первой коллекции, которая открыла модному дому путь в мир высокой моды и признание не только в Европе, но и в Штатах.
— Остановите здесь, пожалуйста, — Билл окликнул шофера, и тот послушно затормозил у ворот, которые уже открывал пожилой мужчина в широкополой соломенной шляпе.
— Леонцио, — едва ворота открылись, Билл шагнул вперед и заключил старика в объятия, для чего пришлось изрядно наклониться.
— Виллермо, вот уже не ждал, что ты тут появишься, — старый итальянец потрепал молодого парня за щеку, будто тот был трехлетним карапузом.
— Решил отдохнуть.
— Что, этот негодник Томаззито, тебя доконал?
Билл привычно хмыкнул, услышав детское прозвище своего парня, но настроения, как обычно бывало, эта шутка ему не подняла.
— Нет, просто много дел было последний месяц.
— Ну, ладно, — светло-карие глаза, еще не потерявшие под тяжестью прожитых лет свой блеск, недоверчиво прищурились. – А где он вообще?
— На данный момент в Милане должен быть, — Биллу хотелось как можно быстрее прекратить этот разговор, ему и так с трудом удавалось держать себя в руках, стоило только подумать о человеке, с которым прожил почти десять лет.
— Он, что, не собирается прилетать? – густые брови скрылись под краем шляпы.
— Может быть, — соврал Билл, — если успеет решить все свои дела.
Леонцио пожал плечами, понимая, что молодой хозяин что-то недоговаривает. Он знал Тома с пеленок, и мог с уверенностью сказать, что тот иногда мог быть сущим наказанием, а Биллу, по мнению итальянца, пора было прижизненный памятник ставить за долготерпение.
— Лючия все приготовила, пришлось даже позвать помощниц, вы так долго тут не были, что мебель успела пылью зарасти.
— Тогда все же имеет смысл накрывать ее чехлами, — Билл прикусил губу, мысленно делая пометку не забыть отдать соответствующие распоряжения перед отъездом.
Каменные стены дома встретили его прохладой и запахом сухих трав. Оглядевшись, брюнет заметил, что все окна открыты настежь, а легкий бриз, гуляющий по комнатам, легко перебирает складки легких штор, стелящихся по полу.
— Сад привели в порядок, так что в ближайшую можешь не опасаться натолкнуться на кого-то на участке. А, кстати, на сколько ты приехал?
— Не знаю, — Билл подошел к окну и облокотился на широкий деревянный подоконник, смотря на горизонт, где синева неба сливалась в линию с лазурной гладью моря. – У меня сейчас что-то вроде отпуска.
— Понятно, — сказал Леонцио, хотя, на самом деле, ничего ему понятно не было. Если у Билла отпуск, то где же Том? Почему не приехал вместе со своим любимым?
Вильгельм все так же неотрывно наблюдал за тем, как волны с пенными барашками на гребне омывают пустынный песчаный пляж. Старый итальянец буквально чувствовал, что черноволосый парень сейчас где-то очень далеко, и мысли его явно не радужные.
— Ладно, Виллермо, мне пора, у Габби сегодня праздник, шесть лет исполняется, — Леонцио улыбнулся, вспомнив про свою младшую внучку, малышку с густыми каштановыми кудрями.
— Передавай малышке мои поздравления, — Билл обернулся, легко улыбнувшись, — может быть, я зайду к вам через пару дней, я соскучился.
— Будем рады, — искренне отозвался итальянец, подумав, что его жена, настоящая гречанка, непременно приготовит что-нибудь совершенно необычное к приходу гостя. – До встречи.
Билл бродил по пустым комнатам небольшой по здешним меркам виллы, разглядывая ничуть не изменившийся за последние полгода интерьер. Все вещи были на тех же местах, где были оставлены, и даже на небольшом туалетном столике в спальне осталась лежать его заколка и туалетная вода Тома. Мельком глянув на знакомый флакон, Билл отвел взгляд. Даже такая мелочь вызывала в нем шквал эмоций, и парень подумал, что все же зря приехал на Крит, где все напоминает ему о человеке, из-за которого его сердце разрывает на части. Решительно отведя взгляд и приказав себе не думать об этом, Билл быстро скинул с себя всю одежду и открыл большой платяной шкаф, подумав, что даже не взял с собой багаж. Но еще с прошлого их с Томом приезда на вилле остались кое-какие вещи.
Море встретило его мерным шелестом волн и сияющим солнцем, а под босыми ногами рассыпался горячий песок. Брюнет спустился к самой кромке воды, улыбнувшись, когда теплая вода будто погладила ступни. Безмятежная синева моря успокаивала, и даже немного убаюкивала, хотя Билл и успел немного вздремнуть в самолете. Сев на песок, парень обхватил колени руками, продолжая наблюдать за едва заметным движением воды на горизонте. Его мысли, подчиняясь неспешности окружающей природы, из сплетения хаоса превращались в стройный поток, в котором уже куда проще было не утонуть.
Томаззио Дженерозо Бальдассаре Ривелли… Его Том, который только один раз на его памяти добровольно назвал свое полное имя, когда делал ему официальное предложение всю оставшуюся жизнь прожить бок о бок. Его Том, вместе с котором они не спали сутками, работая на каждой новой коллекцией. Его Том, с которым они праздновали свой первый успех на неделе моды, купаясь в фонтане на центральной площади города, о чем потом со смехом читали в утренних газетах. Его Том, который крепко держал его за руку, когда представлял своей большой итальянской семье, как человека, с которым решил связать свою жизнь. Его Том, который почти полгода ждал, когда юный немец решиться на первую близость. Его Том, который набросился на журналиста, посмевшего оскорбить Билла, и получивший за это приговор суда в виде общественных работ в количестве ста двадцати часов. Его Том, который сумел уговорить его на секс прямо в гондоле, плывущей по каналам Венеции. Его Том, который почти каждое утро вот уже девять лет будил парня нежными поцелуями. Его Том, который ему изменил…
