Во всем виновен ты!

Почему? Почему каждую ночь ей снится один и тот же кошмар? Она ходит по темным коридорам, наполненным ужасными живыми картинами, куклами и статуями в поисках того, кто зовет ее. Иб... Иб... Иб... Он все время повторяет ее имя. И этот голос кажется таким...родным. Она со всех сил бежит, стараясь не замечать всех этих тварей, хватающих ее за волосы и руки. И вот, когда она уже совсем рядом, на пути возникает ее сестра Мэри. Она лишь хитро улыбается твердо говоря ей: "Не пройдешь". Подле ног Мэри лежат синие лепестки розы. У Иб возникает странное желание собрать их во что бы то ни стало. Но как только ее пальцы касаются холодных лепестков, она просыпается. Этот сон снится девушке каждую ночь с тех пор как она побывала на выставке работ художника Вейса Гуэртене. А ведь прошло уже 7 лет. Некоторые из монстров, охотящихся на нее во сне, были очень похожи на экспонаты в том музее, что немного пугало Иб. Хотя, это неудивительно: большинство работ действительно были жуткими. – Эй, Иб, сестричка! – О, нет, этот голос, такой ненавистный... Мэри. – Ты уже проснулась? – Да, дорогая! – кричит в ответ Иб. Всем кажется, будто они очень любят друг друга. О, так кажется и самой Мэри, но это было совсем не так. Иб ненавидела свою сестру. Ненавидела уже очень давно. Сначала все было хорошо, лет до девяти, но потом Мэри будто прилипла к Иб. Она никогда не отходила от нее дальше, чем на два метра. Черт, да даже в туалет Иб никогда не ходила одна. Сейчас ей 16, но Мэри все еще не дает ей и шагу ступить самой. Неважно, день это, ночь, Мэри всегда рядом. Иб ненавидела Мэри. Иб ненавидела кошмары. Иб ненавидела себя за то, что она такая ужасная сестра. Иб ненавидела свою жизнь. Но Иб любила голос, что звал ее во снах. Только его. Еще она ненавидела родителей. За то, что они заставили ее вновь сходить на выставку Гуэртене. Вместе с Мэри. Только вдвоем. Иб просила, умоляла их...но разве они понимают? Разве они чувстуют то, что чувствует сейчас Иб? Иб медленно одевается, стараять оттянуть неизбежное, медленно завтракает. – Иб, пожалуйста, скорее! Мне так не терпится! И-иб! – Мне тоже, Мэри. Я стараюсь собираться так быстро, как могу. – Ложь. Снова ложь. Ее жизнь – сплошная ложь. *** Двери открываются и светловолосая девушка влетает в галерею. – Иб! Посмотри, Иб! Здесь так красиво! – Да, Мэри, здесь очень красиво. – По коже пробегает странный холодок. Иб страшно. Очень страшно. – А посмотри на это, Иб! – Мэри крепко держит сестру за руку. Она ведед Иб к все новым и новым экспонатам. Нет, они не были слишком пугающими, но, казалось, что они в любой момент могут ожить. Как в ее сне. – Смотри! Смотри, Иб! Какая красивая роза! Роза. Иб будто засыпает. Она слышит звонкий голос сестры. Любит... Не любит... Любит... Не любит... Любит! Но...но ведь Мэри молчит. Она не говорит ни слова. Просто смотрит на статую розы. Красной. Цвета крови. Иб нравится эта роза, она хочет взглянуть на нее, но перед взором возникает Мэри, которая безжалостно выдергивает синие лепестки из когда- то прекрасной розы. Любит... Лепесток падает мучительно долго. Кружится и медленно оседает на холодный пол. Не любит... Почему у нее так колет в груди? Любит... Слеза тихо катится по щеке Иб, оставляя мокрый след, и падает на пол одновременно с лепестком. Не любит... Иб кричит. Она пытается расцепить руки. Любит... Ей это удается. Она бежит по галерее моля, чтоб все это скорее прекратилось. Не любит... Она оседает на пол подле одной из стен. Любит... Иб всегда считала, что нужно быть готовой ко всему, поэтому неудивительно, что в ее сумке оказывается складной ножик. Не любит... Она внимательно его рассматривает. Острый. С синей ручкой. Такой же, как лепестки розы. Любит... Иб слышит шепот. А, возможно, он ей лишь кажется. Не любит... "Он отдал за тебя жизнь, а ты хочешь вот так осквернить его портрет?" Любит... Иб медленно поднимает голову. На стене над ней и правда висит картина. На ней изображен парень, опутанный колкими ветвями роз. Не любит... Иб всхлипывает. По щеке вновь текут слезы. Любит! – Прости меня...Гарри... *** – Иб! Иб! Где ты Иб?! И-иб? Нет... Нет, Иб... Что...что ты сделала? Иб! Иб сидит, облокотившись о стену. На ее горле зияет длинная глубокая рана. А в руке нож. – Иб... Зачем, Иб? Ты...ты же обещала... – Мэри опускается на колени подле бездыханного тела. – Ты обещала, что мы всегда будем вместе. Иб... Иб, ты же обещала! Ты...ты...ты... Это...это ты во всем виноват! Мэри берет нож из руки Иб и засыпает портрет Гарри ударами. – Это ты! Ты виноват во всем! Чертов Гарри! Чертов дьявол! Если бы не ты, она бы была жива! Из портрета вытекает синяя краска. Капли скатываются вниз, оставляя после себя цветные полосы, падают на лицо и шею Иб, смешиваются с красной кровью, образуя чудесные узоры. – Это ты! Все ты! Ненавижу тебя! "А ты уверена, что виноват он, милая?" Мэри узнает этот шепот. Она ни за что не смогла бы забыть его. Ведь этот голос... – Папа? Папа, это ты? Ты здесь? Папа! Что это значит, папочка? "Все было бы хорошо, если бы ты не попала сюда, если бы осталась там, в моем мире". – Нет! Ты бросил меня! Совсем одну! Я ненавижу тебя! Я ненавижу твой мир! Я ненавижу этот мир! Вы отняли у меня Иб! Я...я хочу быть с ней... Я хочу быть с ней вечно! "Нет, стой..." Но было поздно. Нож сделал свое дело уже дважды. Окровавленное тело златоволосой девочки лежало в луже синей краски. Голова покоилась на коленях Иб. Они будто спали. Но им не суждено больше проснуться. Никогда.