Смысл жизни

Проспала я недолго, и проснулась хоть и разбитая, но уже в более вменяемом состоянии. Решив, что нужно сделать перерыв в тяжелых мыслях, стала оглядываться. Окружение было знакомо мне по тем воспоминаниям, что остались от разведчицы. Я легко могла их отличить, в сознании они всплывали легко, но виделись словно через мутное стекло. Находилась я в довольно безликой спальне, выделенной для командного состава разведки в офицерском крыле штаба Гарнизона в Тросте. После зачистки города и пленения двоих гигантов майор Зои с исследовательским отрядом осталась здесь, так как перевозить пленников посчитали нерациональным. Зачем подвергать опасности жизнь и здоровье солдат, если Трост стоит пустой и разрушенный? Мебели было немного: широкая кровать, стол, придвинутый к нему одинокий стул и небольшой комод. Около входа на стене виднелась парочка крючков, а под потолком висела керосиновая лампа. Следы присутствия Ханджи были минимальны. И то сказать, Разведкорпус здесь только пять дней, и пару ночей Зои провела в кабинете, так же выделенном командованием. Из личных вещей – армейский ранец со сменной одежды да китель, который валялся под крючками, видимо, соскользнувший с одного из них, да так и оставленный невнимательной хозяйкой. В помещении было две двери, одна вела в коридор, другая – в уборную. Надо сказать, Ханджи было привычно жить на казенной жилплощади. В перерывах между вылазками она довольно часто моталась по командировкам. Конечно, часть времени Зои проводила на базе Разведки, которая располагалась неподалеку от Троста. Это было удобно, ведь в последние годы почти все операции начинались из этого города. Там у неё были личные комнаты, лаборатория и кабинет. Это место можно было бы даже назвать её домом, если бы это понятие имело бы хоть какой-то смысл для Ханжди. В какой-то момент она отринула многие ценности, которые были важны для обычного человека, посвятив всю себя изучению гигантов. А вот мне стало грустно, оказалось, что и разведчицу никто и нигде не ждет, не только я одна как перст в этом мире. Встряхнув головой и отбросив печальные мысли, снова свернувшие на прежние рельсы, я поднялась и направилась в ванную. Стоит сказать, что для той части меня, что была знакома с этим миром только по нарисованной истории, было приятным удивлением, что удобства, по крайней мере здесь, в городской штаб-квартире, были вполне сопоставимы с теми, что мне помнились из моего прошлого. Конечно, унитаз был немного архаичный, по-моему у нас он назывался ватерклозетом, с бачком, поднятым под самый потолок и со свисающей из него цепочкой, а ванна не белой, как я привыкла, а отлитой из чугуна, но это и не ночной горшок с тазом. Заметив зеркало, я подошла к нему не без некоторого внутреннего трепета. Надо сказать, что Ханджи редко обращала внимание на свою внешность, мало заботясь не только о красоте, но даже и гигиене. Тут я с некоторым смущением вспомнила, что иногда, когда она особенно глубоко погружалась в работу, некто капитан Леви, хм… “помогал” вспомнить о важности чистоплотности. Вынырнув из воспоминаний, я заглянула в зеркало. Оттуда на меня смотрела довольно интересная женщина. Не красавица в классическом понимании, но определенный шарм присутствует. Нос, действительно имеющий горбинку у переносицы, был тонким, с четко очерченными, хищными ноздрями. Широкие брови разлетались к вискам, высокие скулы слегка зарумянились от смущающих воспоминаний. Большие карие глаза миндалевидной формы за очками овальной формы, верхняя губа немного уже нижней. И все эти достоинства даже можно было бы заметить, если бы не густые каштановые волосы, спутанными прядями обрамлявшие лицо. Мало того, что они были спутанными, так еще и висели сальными прядями! Переведя взгляд ниже, я приметила так же и замусоленный, помятый воротничок рубашки. Почувствовав, как она неприятно пристает к спине, вспотевшей во время то ли сна, то ли моей истерики, я решила привести себя в порядок. К счастью, в кранах была горячая вода, и ванна довольно быстро наполнилась. Найдя на полочке кусок мыла, похожий на хозяйственное, я опустилась в приятную воду и занялась насущным. Воспользовавшись висящим здесь, видимо “гостиничным”, полотенцем, я прошлепала в спальню и разворошила ранец. С одеждой было негусто, две желтые форменные рубахи, запасные брюки, две пары нижнего белья и штук шесть больших кусков мягкой ткани. Уставившись на них, я нервно захихикала – вот уж никак не думала, что в своей жизни мне придется когда нибудь осваивать искусство правильной намотки портянок. Кроме того, там же я нашла комплект для письма: дневник в кожаной обложке, как сказали бы у нас, формата А5, и заточенный с одного края и обмотанный в бумагу цилиндрик графита. Решив пока остаться в полотенце я захватила писчие принадлежности и устроилась на кровати, улегшись на живот и подложив под грудь подушку. Раскрыв дневник с другой стороны от записей прежней владелицы, я стала выписывать известные мне факты из манги. Еще в ванной я решила, что в случае второго варианта не смогу ничего поделать. Первый вариант меня тоже не радовал. И я видела только одну возможность проверить, не пора ли мне прибарахлиться модной рубашечкой с длинными рукавами, если я поверю в третий. Я буду следовать канону до тех пор, пока не произойдет ближайшее из сохранившихся в моей памяти происшествий, а именно – смерть подопытных титанов. А записывала я, зная свою девичью память, и понимая, насколько это ценная информация и сколько жизней она может спасти, если я, конечно, не свихнулась. Из нас двоих я осталась не потому, что была сильнее Ханджи. У нее был внутренний стержень, что не позволял ей отступаться, не смотря на все ужасы, из которых состояла жизнь разведчиков. И я здесь только из-за одного – я должна хотя бы попытаться спасти стольких, скольких смогу. Прекрасно понимая, что было бы несусветной глупостью оставлять такие сведения беззащитными, я решила вести записи на русском, что гарантировало их сохранность. Это получалось немного неловко, мышечная память тела привыкла к другим движениям, требующихся для угловатых букв местного алфавита. Попробовав написать пару строк на нем, я поняла, что помимо того, что я могу говорить на местном языке, у меня сохранились и навыки письма. Причем думала я вроде бы на русском, но, чтобы говорить именно на нем, нужно было приложить усилие. Увлекшись процессом, я вздрогнула, когда дверь распахнулась и в комнату ввалился молодой мужчина в форме Разведкорпуса, с подносом в руках. —Майор, что с вами? Мне доложили о вашем приступе когда я занимался снятием шатров над титанами. Не смог прийти раньше, семиметровый чуть не сожрал солдата из Гарнизона, когда тот убирал центральную… — он запнулся, наконец заметив, в каком виде я валялась на кровати, и отвел взгляд, заметно смутившись — П… простите, майор, я не стучал… Я принес вам обед и ваш комплект ремней, он остался в кабинете — поставив на стол поднос и повесив на спинку стула ремешки, он стал отступать к выходу. Я наконец пришла в себя после неожиданного вторжения и приняла сидячее положение, прикрыв недостаток одежды подушкой. — Стой … Моблит — с небольшой задержкой я выудила имя этого человека из доставшейся мне памяти — Я уже в порядке, не беспокойся! — я на несколько мгновений задумалась, но вспомнив о принятом решении пока ничего не менять, выпалила: — Через пол часа буду ждать тебя в моем кабинете. Расскажешь, что было утром и составим план дальнейших исследований. А теперь иди и тоже поешь, день не резиновый, сегодня надо еще многое успеть сделать! Тот кивнул и быстро развернувшись, вышел из комнаты, затворив за собой дверь. Я же, уже ругая себя за поспешно принятое решение, начала метаться по комнате, пытаясь одновременно расчесать свои космы, которые, высохнув, превратились в один большой колтун (спасибо мылу), одеться, обуться и запаковаться в мешанину ремешков, которые притащил помощник Ханджи, Моблит Бернер. С грехом пополам, я на автомате (боюсь, если бы я задумалась, то не смогла бы) намотала портянки, поверх накинула кожаную петлю и запихнула ноги в высокие сапоги. Затянула ремешки на бедрах и пристегнула получившуюся конструкцию к поясному ремню. После этого надела икс-образную конструкцию на спину и разобралась с креплениями на груди и поясе. Удивительно, но весь процесс занял у меня не больше пяти минут. Расчесав наконец волосы найденным в боковом кармашке ранца гребнем, я соорудила на голове косу-колосок. Ну не люблю я, когда волосы в глаза лезут! А неровно остриженные пряди в хвост убирались плохо, постоянно выбиваясь и свисая вдоль лица. Прикинув, что прошло уже минут двадцать, я, не глядя, запихала в себя то, что принес Бернер и встала напротив входной двери. Ну что ж, здравствуй, новый мир, надеюсь, мы подружимся! Ну, или хотя бы меня никто не съест в первый же день.