Метр девяносто пять

Анисимов не появлялся в школе вплоть до среды. Женю это несказанно радовало, пока он не начинал понимать, что вечно сидеть дома его одноклассник не может. Каждый раз облегчение сменялось тревогой, и такие американские горки все больше начинали раздражать самого Чернова. Все прошедшее воскресенье парень провел, гуляя по центру города. Дома оставаться совсем не хотелось. Стены будто сжимались, а попытки заняться учебой заканчивались провалом. На улице красивые снежные улочки сменились слякотью и повсеместными лужами. Пейзаж теперь уже напоминал происходящее в голове молодого человека. Грязно и серо. Праздничное настроение, несмотря на происходящее, никуда не улетучилось, а может даже наоборот. На витринах некоторых магазинов уже красовались оригинальные и не очень новогодние подарки, а в метро уже активно продавали дешевые гирлянды и бенгальские огни. Если бы у Жени был шагомер, он бы сломался от количества пройденного парнем пути. Будь он свидетелем чего-то подобного, он бы совершенно точно посоветовал бы не волноваться и вести себя естественно, но когда это касается тебя самого, действовать и вообще думать становится несколько сложнее. Чернов с трудом заставил себя поесть. Домой молодой человек вернулся ближе к вечеру, когда стало заметно темнеть. Из командировки вернулся отец, начав разговор с которым, Жене стало несколько легче. Вся семья сидела на кухне, поедая пирожные и обсуждая произошедшее за это время. Чернов немного абстрагировался и, казалось, полностью наслаждался атмосферой семейного тепла и уюта. Все шутили и смеялись, изредка начиная новую кружку чая. Они слишком давно не собирались вот так на кухне, чтобы просто поболтать, а потому то происходящее и казалось чем-то особенным. Перед сном молодой человек собрал рюкзак и поставил будильник на уже привычное время. Домашнее задание он так и не сделал, но был уверен, что в случае чего сможет ответить и без каких-либо записей. Контрольных пока не ожидалось, и это слегка успокаивало, поэтому Чернов даже не планировал повторять пройденный ранее материал. Ни в душе, ни находясь в кровати перед сном, Женя не думал о Леше. В понедельник в середине дня Чернов уже начинал нервничать. Анисимова нигде не было видно, а разговор затягивать не хотелось бы. — «В его стиле блять», — Женя поправил очки. Парень все так же стоял в компании одноклассников около подоконника и ожидал звонка на урок. Где был Леша? Струсил ли? А если и так, то с чего бы это? Он явно был не из тех, кто серьезно относился к любым отношениям, и Юля, скорее всего, не была исключением. Сама девушка напряженно смотрела то в одну, то в другую сторону, пытаясь найти взглядом своего ненаглядного. Неизвестно было, кто еще переживал больше: она или Женя? Понедельник был тяжелым днем для большинства людей, и Игорь Алексеевич, проверяющий журнал своего класса, не был исключением. Историк только попросил учеников вести себя потише и по возможности законспектировать необходимый для дальнейшей работы параграф. В этот раз школьники решили не бунтовать, хотя бы, потому что большинство банально хотело спать. Некоторые переговаривались, иногда смеясь так громко, что просыпались все остальные, а учитель был вынужден делать одно замечание за другим. Со звонком ученики, как обычно, быстро собрались и выбежали из кабинета. Около двери стояла Юля, надеявшаяся, что ее парень все-таки соизволил посетить урок истории. Возможно, она еще не поняла, какой ее парень придурок и насколько легкомысленно ко всему относится. Девушка выглядела очень расстроенной. Скорее всего, она уже сотню раз позвонила Анисимову. Скорее всего, он не ответил ей ни разу. И хотя день только начался, Чернова за все утро не тронул никто. — «Они без него вообще ничего сделать не могут»? — с непониманием и некоторой злобой подумал Чернов, направляясь в сторону кабинета английского языка. Молодой человек, привыкший к постоянным нападкам в свою сторону, чувствовал себя странно и ждал подвоха. Спокойствие в стенах школы было для Жени чем-то непривычным. Но ответ на вопрос: «Радоваться или нет?» все же был очевиден. После того как родители уехали в длительную командировку, Анисимов, наконец, мог позволить себе не переставая дымить на кухне. Полина же возмущалась каждый раз, когда ее ненаглядный брат истязал свои легкие в квартире. Его это скорее забавляло, чем злило, но сегодня просто рявкнул на ее замечание так, что девушка лишний раз не выходила из комнаты. К удивлению самого парня, учителя в этот день решили не доставать его звонками и расспросами о прогулах. Леша осознавал, что долго наедине с собой он не выдержит. Да и каникулы еще не скоро, а значит, в школу все- таки идти придется. Вопрос касаемо Чернова все еще оставался открытым, но думать обо всем этом Анисимов больше не хотел. Где-то внутри бушевали непривычные эмоции. Страх, уныние, неловкость, перерастающая в стыд. Все это словно разрывало изнутри, заставляя думать и думать. Есть ли вообще человек, способный в подобной ситуации оставаться спокойным и способным адекватно мыслить? Наверное, нет. Будто капля за каплей падает на макушку, вызывая гул в ушах. Леша в очередной раз докурил и отправился в свою комнату. Сообщения от Юли все еще приходили и приходили. Иногда Анисимов читал их, чаще — игнорировал. Сейчас он думал над их отношениями больше, чем обычно. И над отношениями ли? Парень всегда получал бесконечное внимание, сам почти ничего не давая взамен. Но Юля была особенной: такой светлой, и милой, и невероятно заботливой. Возможно, это было лучшее, что пока случалось с Анисимовым. Она терпела Лешу, когда он грубил, когда просто уходил, не называя причину. Ей достаточно было легко поцеловать его в щеку, чтобы настроение заметно поднялось. Юля совсем не была глупой, но почему то стремилась показаться таковой. Иногда Анисимова это раздражало, но чаще казалось даже забавным и очаровательным. Как и ее хрупкость, ее звонкий смех, ее беззащитность. А Женя? Он был просто его одноклассником, игрушкой, с которой можно поразвлечься, выпустить пар. Он был серой мышкой, или даже мышонком, вечно стоящим в углу и читающим свои книжки. Чернов был для Леши просто пустым местом. Но судьба так не думала. Судьба посчитала, что Женя — тот, кто создан для Леши. Создан, чтобы всю оставшуюся жизнь провести бок о бок с ним. — «И в горе, и в радости блять», — молодой человек тяжело вздохнул. Анисимов не знал, как это работает, да и не интересовался этим особо. Об истинности отношений стали забывать уже давно. Нашел человека, для тебя созданного? Молодец. Не нашел? Тоже молодец. Все просто жили своей жизнью, не надеясь на судьбу или что-то типа того. Конечно, сердце билось в бешеном ритме, если ты находил «того самого» человека. Но сейчас это или не так афишировалось, или люди и вовсе не стремились находить друг друга, просто плывя по течению. Что, конечно, было намного проще, особенно, если данный судьбой живет в другом городе, а может и вообще, если особенно «повезет», в другой стране. К этому просто стали относиться проще. Правильно ли это, Анисимов не знал. Леша и не знал, были ли его родители настоящими половинками друг для друга. Наверное, нет. Но они, казалось, были действительно счастливы и совсем не обращали на этот факт внимания. А тут Анисимову выпадает такой, казалось бы шанс. Но просил ли он об этом? — Иди ты нахуй, Чернов, — уже вслух произнес Леша. Он совершенно точно не позволит какому-то неудачнику испортить ему отношения и жизнь в целом. Может Анисимов и был мудаком, но явно не заслужил такого сюрприза. К тому же скоро они окончат школу и разойдутся кто куда. Но ведь и с Юлей они тогда и не увидятся… Время летело слишком быстро, и за окном уже начинало темнеть, когда Леша все же решил выйти из комнаты. Полина, наверное, все еще обижалась, но дабы не нагнетать еще больше, курить Анисимов не стал. Да и не сильно хотелось. Молодой человек, наконец, убедил себя в том, что все в порядке. Ему не нужно идти на поводу общества, если сам этого не захочет. А он был уверен, что не захочет. В школу идти все равно придется, и поэтому парень кинул в рюкзак пару тетрадок и даже поставил будильник, хотя будила его всегда Полина. Завтра все опять будет, как раньше.