Будьте моим учителем!

- Хорошо, - он убрал карточки с цветами и, взяв листок, начал на нем рисовать. Закончив рисунок, он развернул лист в сторону Марии. - Какой это стиль? Мария нахмурилась. На рисунке было ярко-голубое небо с тучами, и чьи-то рыжие косички, будто влезающие в рисунок сбоку. - Ммм... - Мари прикусила губу. - Реализм? Лебедев громко цыкнул. - Не-а, дивизионизм, - сказал он. - Видишь, везде штрихи, точки? Вот это и оно. Мари кивала в ответ на его упреки, но почему-то не слушала. - Ладно-ладно, я буду тебя учить, ладно! - закричал Артемий Александрович. - Только отдай ключи! - Сколько раз в неделю? - Один, но полный день. Мария еле заметно улыбнулась и расцвела. Запустив руку под рубашку, она достала ключи и аккуратно положила перед ним. Как теперь объяснить маме, что один день в неделю она не будет ходить в школу, а будет девочкой на побегушках у дизайнера? - Узко мыслишь, - сказал он. Но Мари уже давно не обращала на его слова внимания. Ее взгляд застыл на стене лавандового цвета. - Ладно, на сегодня закончим. Принеси мне кофе. Мари вышла из кабинета и пошла в комнату отдыха за кофе. Сотрудники знали ее, но относились осторожно, скорее, как к ребенку. Она была единственной в студии, у кого был дресс-код: ровно отглаженная чисто-белая рубашка и черная юбка-карандаш не выше колена. Волосы она теперь всегда собирала в пучок, который так и оставался розового цвета. - Ученица, - говорил Лебедев. - Секретарша, - говорили сотрудники. За редким случаем ее допускали до разработки экспресс-логотипов в качестве советника. Почти всегда она только слушала лекции от Лебедева, получала домашнее задание и носила ему кофе. Он был строг к ней - строг к внешнему виду, к поведению и к ее учебе у него. О заработной плате речи не шло - Лебедев считал, что Мари, маленькая 16-летняя школьница, ему должна целовать ноги за то, что он ее взял в студию. Она уставала, порой - сильно, но смиренно считала, что работать в студии Лебедева - ее призвание.