Будьте моим учителем!

В Студии сегодня была анархия. Град отключил несколько зданий от электричества, и всё погрузилось во тьму. Кто-то уповал на скорое восстановление, кто-то про себя проклинал волю случая, кто-то недоумевал, как такое случилось в Москве. Работа практически остановилась, тишина накрыла все кабинеты. Но лишь в одном были крики и звуки летящей об стену канцелярии. - Ну и? Что это за тень? - грозно сказал Лебедев. - Она просто здесь ни о чем!! Не в глаз, а в бровь! - Чего? - низким и грубым голосом возразила Мари. - Тень здесь в месту - она идет от во-о-от этого куба, всё правильно! А вот ваш этот градиент - ну просто вырвиглазный, аж тошнит!! Они сидели при свете лампы на батарейках и разглядывали логотип, в создании которого участвовал Артемий Александрович, Мари и еще двое художников. - Градиент - шикарный, цвета идеально сочетаются! - не унимался он. - И сам логотип был бы шикарным, если бы не эта идиотская тень! Убери ее и приходи обратно! - Не уберу - это раз, и во всем нет света - это два! Сотрудники столпились у двери кабинета Лебедева. Всем было безумно интересно слушать эту ссору. Мари и так не особо пользовалась хорошим отношением Лебедева, а тут еще и шум-гам. Все перешептывались, иногда хихикали. - Ну всё, у меня уже просто нет слов, блять! - крикнула Мари и выбежала из кабинета. Ее выход был настолько неожиданным, что дверью она сшибла пару сотрудников. Лебедев остался в кабинете, потирая уголки глаз. С самого утра у него раскалывалась голова, и нервно стучала кровь в ушах. Издав гортанный рык, он сорвался с места и быстрыми, широкими шагами пошел за ней. Его не волновало, что он не запер кабинет, но сотрудники недоуменно переглянулись и по-тихоньку разбредались по Студии. Лебедев резко распахнул дверь в комнату отдыха, сразу замечая копну розовых волос, искрящихся на солнце. Его удивило то, что все окна были открыты настежь, но, как только он вошел в комнату, он понял, в чем дело. Грозно подойдя к Мари, и развернув ее к себе, он увидел, что его маленькая помощница держала в правой руке зажженую сигарету, а в левой - зажигалку черного цвета и пачку сигарет "Беломорканал". Ее волосы, одежда - всё пропахло тошнотворным табаком. - И что это такое, Соловьёва? - его глаза наполнились яростью. Еще никому не было разрешено курить в Студии. Если кого-то замечали с сигаретой во рту, то тому понижали зарплату на следующий месяц. Ходили слухи, что это из-за большой падкости Лебедева на курение. - А что-то не так? - с усмешкой спросила Мари. - М? Артемий Александрович опешил от ее наглости. Выдохнув от подступающей к горлу ярости, он схватил ее за запястье и потащил за собой. Дверь захлопнулась. Лебедев отпустил ее, и сел за стол, надев очки. - Беломор? - спросил он. - Кто такое смолит-то? У деда украла? - Нет, они мои, - Мари пожала плечами. - Отдайте, пожалуйста. Он листал отчеты, словно совершенно не обращая на нее внимания. - Ты, как моя помощница и, в первую очередь, девушка, не должна пахнуть старым дедовским табаком. - И что с того, что я девушка? Может, мне нельзя надевать брюки? - Пока ты работаешь со мной - нет. - Ах, вот оно что! Тогда на следующей неделе я приду в брюках и с распущенными волосами, потому что плевала я на Ваши глупейшие правила, Артемий Александрович! Он покивал головой и положил руки под подбородок, оглядывая ее от макушки до пяток, словно оценивая. Шумно вздохнув, он отложил бумаги и засмотрелся в окно. Мари показалось, что он успокоился, и ничего беды не предвещает. Она прикусила губу, понимая, что выпалила, и чувствуя небольшую вину. - Артемий Алекса.. - Значит, в брюках придешь? - перебил ее Лебедев. Мари отвела взгляд в сторону и переминалась с ноги на ногу. - И все равно будешь курить на работе? - Да, - выдохнула Мари. Лебедев посмотрел на нее и сочувственно улыбнулся. - Что ж, попробую изменить твое мнение.